Артем Каменистый – Цвет ее глаз (страница 100)

Вот когда пригодились длительные прогулки с книгами и стаканами на голове. Я шла бок о бок с полковником самой непринужденной походкой и даже пыталась улыбаться, как он приказывал. Но, боюсь, получалась не улыбка, а обезьянья гримаса. Невозможно контролировать мышцы лица, когда тебе вот-вот сломают терзаемую электрическим током руку, а взгляд сам собой косится в сторону изрубленных тел.

Мне очень не хочется к ним приближаться, к тому же столь мрачное зрелище ни капли не располагает к веселью.

Какие тут могут быть улыбки…

Полковник Лазарь, остановившись рядом с господином Дзеном, почти не двигая губами, мертвым потерянным голосом пролепетал:

– Просто улыбайся девочка, не переставай улыбаться. И молчи. Просто молчи.

Мне очень хотелось попросить его сжимать мою руку не так сильно, но я не принадлежу себе и могу делать только то, что приказано. И потому продолжала улыбаться, прилагая все силы, чтобы это выглядело как можно естественнее.

Не оборачиваясь в мою сторону, генерал четко и без урчащих интонаций выговаривая каждое слово спросил:

– Царь, ты ведь о ней говорил?

– А о ком же еще?

– Всерьез подумал, что я решил обзавестись гаремом?

– Какая разница, что я думаю? Оглянись Дзен, ты должно быть плохо посмотрел в глаза своим людям.

– Я тебя понял. Царь, ты же знаешь, что она всего лишь средство для достижения цели. Мелкой и в чем-то, возможно, неправильной, но цели. Почти случайно подвернулась, как сумели, так и использовали, а все остальное – ваши пустые домыслы. Кому как тебе не знать, что мне сейчас не до женщин. Да и разве в этом дело?

– Дзен, я с ней говорил, ты же знаешь. И понимаешь какая загвоздка, до этого я был уверен, что она и мне неинтересна. Но, оказалось, что я неправ. Как женщина – может быть и да, неинтересна, но что-то в ней есть. Что-то такое, что объяснить не могу. Мне почему-то хочется, чтобы у нее все было хорошо, и замечаю за собой, что готов ради нее на многое. Она яд, Дзен, – азовский яд. Не знаю, каким образом они сумели тебе ее подсунуть, но все заметили, что ты после этого размяк. К тому же ни ты, ни твои люди не имели право проворачивать такие дела за нашими спинами. Вы обещали нам броню, а девок у нас и своих хватает, к тому же они нормальные, а не эта отрава с фиолетовыми глазищами. Ты наплевал на все правила, которые сам же установил. Ты стал другим и многие считают, что это все из-за азовской. Ты посмотри на нее, с ней ведь явно что-то не так. Неужели сам не замечаешь?

– Согласен, девочка не из рядовых. Но там, у них в Цветнике, все не от мира сего, их одна к одной подбирают. Ты ошибаешься, если думаешь, что она мне настолько дорога, а уж то, что она мною вертит – вообще смешно.

– Хотел бы я ошибиться. Дзен, если она тебе не нужна, просто отпусти ее. Отправь назад, у азовских и ей будет хорошо, и нам спокойнее.

– Царь, тебя так сильно напрягает эта улыбающаяся кукла?

– Нет. Уже нет. Других напрягает, меня нет. Меня только ты напрягаешь. Но остальным это не объяснишь.

– Остальных легко успокоить. Лазарь! – и без того гремящий на всю площадь голос кваза усилился. – Держи ее крепче!

Полковник при этих словах наоборот резко ослабил хватку, теперь он едва касался запястья потной ладонью и почему-то тяжело дышал. Выглядел будто выжатый лимон, таким я его еще никогда не видела. Не удивлюсь, если прямо сейчас свалится в обморок, на него смотреть больно.

– Элли… – на грани слышимости прошептал господин Лазарь и свободной рукой отвернул мое лицо от лидера западников. – Элли, не смотри на него. Просто не смотри. Закрой глаза и не смотри. Тебе не надо на это смотреть.

Я не стала закрывать глаза. Но и не пыталась скосить взгляд в сторону вождя конфедератов. Просто уставилась на реку из ржавых машин, по которой ночью собиралась уплыть далеко-далеко отсюда. И отстраненно, уже не думая о себе, сожалела, что из этого отчаянного замысла ничего не вышло.

Как и из всех предшествующих побегов или сохраненных в тайне попыток.

Не везет мне в этом.

– Элли, не смотри… – умоляющим, совершенно не свойственным ему жалким голосом прошептал полковник при этом пошатнувшись.

– Сейчас вы все увидите, насколько мне дороги азовские подарки, – проурчал господин Дзен.

Голос у него тоже был сам не свой. Нехороший. Жуткий. Он, конечно, всегда нечеловеческий, но сейчас – особенно.

И вся его жуть направлена на меня.

Я, наконец, все поняла и даже не испугалась нового знания. Видимо была к нему подготовлена, чего-то в таком духе подсознательно ожидала с самого первого дня новой жизни.

Дикие люди и дикие поступки.

За спиной тяжело звякнуло, звук походил на тот, с которым массивный топор отрывается от выпирающих камней неровной брусчатки. Не поднимая глаза, покосилась в обратную от генерала Дзена сторону и столкнулась взглядом со стоящим в двух шагах господином Царем. Тот, уставившись на меня потеряно и, как мне показалось, слегка виновато, неловко возился с застежками возвращенного ему разгрузочного жилета. Того самого, которым не так давно прижимал меня к грязному металлу уродливой бронемашины.

В этот момент я решилась. Что, собственно, теряю? Абсолютно ничего. Стоять «улыбающейся куклой» и не реагировать на приближающуюся смерть? Да, может это и в духе Цветника, может даже женственно и правильно, мы ведь обязаны во всем подчиняться своим избранникам.

Но это правило не для меня.

Полковник выглядел скверно, но падать отказывался. Он все же сильный мужчина, я очень сомневалась, что сумею выдернуть руку из его ослабевшего захвата даже самым отчаянным рывком. Поэтому, чуть повернувшись, начала с того, что со всей силы стукнула его по бицепсу выставив вперед острую костяшку среднего пальца. Если попасть в нужную точку, это вызовет острую боль и непроизвольную мышечную реакцию, что подарит мне один миг.

Я попала.

Рывок, и вот она – свобода. То есть, конечно, никакая это не свобода, я просто отскочила на шаг от не ожидавшего такой подлости полковника. Причем не куда зря отскочила – в нужную сторону.

Теперь протянуть руку, почти не глядя ухватить предмет, очертания которого ладонь еще не забыла, выдернуть из гнезда в разгрузочном жилете, одновременно поддевая туго затянутую застежку-липучку.

Есть, я опять сделала это. На этот раз ни о какой незаметности не может быть и речи, господин Царь все видит, но это меня ничуть не волнует, я ведь знаю, что у него не слишком хорошая реакция, сейчас бояться надо оставленного за спиной прыткого полковника.

Нет, неправильно – это он должен меня бояться.

И не только он.

Все, кто не успеют отбежать и кому при этом повезет выжить, надолго запомнят, что я никакая не орхидея, я самая колючая в мире роза, мои шипы огромные и жалят огнем.

Интересно, в больницах западников есть ожоговые отделения? Если нет, сегодня им придется пожалеть о таком упущении. И какая там температура пламени в эпицентре? Сколько тысяч градусов? Вылетело из головы. Это неважно, важно лишь то, что отчаянный рывок сработал – в палец больно впилось тонкое кольцо, зато, не тратя время на разгибания загнутых в разные стороны усиков, я сумела выдернуть чеку.

– Сучка! – ошеломленно воскликнул господин Царь, только сейчас осознав, что я самым наглым образом украла его вещь.

Между прочим – уже второй раз.

Нет времени разбираться с положениями запала, я просто со всей дури подкинула гранату вверх и помчалась туда, куда смотрела до этого – в сторону дороги. Западники, собравшиеся вокруг места казни, жались к своей технике, а здесь нет ни одной машины, для них в этом направлении не нашлось удобных подъездов. Путь преграждали лишь устроенные прошлым вечером заграждения, но линия их не сплошная, есть где проскочить. Главное, что на пути нет толпы.

Какие-то люди все же стояли. Один из них даже попытался меня схватить, дернулся наперерез. Но слишком уж плотное телосложение, ему бы десяток килограмм сбросить – явно лишние. Я легко его обошла и, разглядев, что впереди больше никого нет, ощутила что-то похожее на бледную тень надежды.

Всего-то полсотни шагов пробежать и появится возможность укрываться за машинами в том случае, если вслед начнут стрелять. Ну и транспорт западники применять там не смогут, им придется преследовать меня пешком. Конечно, шансы уйти от тренированных воинов при свете дня невелики, но нельзя сказать, что их вообще нет.

Один из миллиарда или около того – браслет и метка полковника меня не отпустят. Но это не повод сдаваться.

Позади кричали разными голосами, но я не прислушивалась к словам, я ждала хлопка подрыва и отблесков жаркой вспышки, но ничего подобного почему-то не происходило. Что-то не так, гранате уже пора сработать, устроить посреди площади маленький филиал ада, что отвлечет западников хотя бы на несколько секунд.

Да пусть даже на одну – это тоже бесценно.

Но ни взрыва, ни вспышки.

Что я сделала неправильно? Как нам объясняли в Цветнике? Потянуть за кольцо и крепко прижимать скобу к боку? А потом больше ничего не надо, просто бросай подальше от себя, простой и надежный механизм запала сам все сделает.

Но здесь он почему-то дал сбой.

Как там говорил господин Царь? Эта граната попала в Улей из высокотехнологичного мира? Что они там, в том мире, с ней намудрили?

Да какая теперь разница…