Артем Каменистый – Цвет ее глаз (страница 99)

Господин Дзен обернулся к пятерке схваченных заговорщиков, медленно прошелся вдоль короткого строя на две-три секунды останавливаясь перед каждым, при этом неотрывно вглядываясь в лица. Дольше всех задержался перед Царем, затем, вернувшись к первому, достал из-за спины топор, опустил, со звоном уперев в брусчатку, оперся на рукоять и рокочуще-урчащим голосом на всю площадь выдал:

– А вот с ними мне дружить не хочется. Откровенно говоря – надоело. Если бы вашему злейшему врагу всыпать палкой сотню раз по мягким местам, ни один из вас не смог бы три дня нормально сидеть. Вы – главные враги сами себе. Я сейчас про всех собравшихся говорю, не только про этих выродков. Вот откуда в вас столько глупости и саморазрушения? Неужели некуда энергию девать? Ну так какие проблемы, я быстро решу этот вопрос, ведь у нас работы непочатый край.

Обернувшись к первому пленнику, кваз, тяжело вздохнув, спросил:

– Плотник, если бы ты всю свою энергию пустил не на ерунду, мы бы уже до Дона дошли, а не топтались сейчас среди этих развалин, разгребая дерьмо за такими недоумками, как ты.

На последнем слове кваз стремительно крутанул топором, и голова пленника развалилась на две части, брызнув кровью во все стороны. А господин Дзен, не обращая внимания на стекающие по уродливому лицу багровые капли, шагнул к следующему:

– Глухарь, я ведь спас тебе жизнь…

– Дзен… Дзен… – жалобно-испуганно залепетал пленник, начав поднимать голову перед тем, как обух топора смял ее с тошнотворным хрустом.

Переступив через сучащее ногами агонизирующее тело, кваз, ни на миг не останавливаясь перед третьим, взмахнул своим кровавым оружием, убив человека без единого слова, замер перед четвертым, медленно крутанув топором, спросил:

– А тебе-то чего не хватало? Ведь все по твоему шло, так зачем? Какой в этом смысл? Ты когда-нибудь пробовал понять хотя бы себя? Вот зачем тебе башка, если ты ее не используешь? Зачем?

Не дожидаясь ответа, взмахнул топором, отсеченная голова покатилась по брусчатке.

Я не отворачивалась, но и смотрела вполглаза, то и дело непроизвольно зажмуриваясь. Нас учат сохранять хладнокровие в любых ситуациях, но эта слишком невыносима даже для толстокожих западников. Ведь не одна я так себя вела, многие опускали веки, некоторые отворачивались.

Все они взрослые мужчины, живущие в жутковатом месте, но тоже не выдерживают, значит, мне простительно.

С последним пленником хуже всего. Я его пусть и плохо, но знаю, и, в сущности, не держу на него зла. Ничего гадкого он мне не сделал, нас просто свели на миг в затеянной другими запутанной, нечистоплотной и не всегда понятной интриге.

Смотреть, как незнакомых тебе людей убивают будто скот – тяжело.

Но знакомых – еще тяжелее.

Господин Дзен остановился перед Царем, тот, вскинув голову, не отводя горящий взгляд, уставился на кваза. В отличие от других пленников этот не был ранен или избит, кровь на нем только чужая, уж слишком далеко разлетались брызги при столь кошмарно-средневековом способе казни.

– Ты знаешь, почему стоишь вместе с этими недоносками? – мрачно спросил кваз.

Господин Царь пожал плечами и неприязненно ответил:

– Слишком много болтаю или борода моя тебе не понравилась. Ты у нас мастак находить причины.

– Да, все верно, – кивнул кваз и, не приседая, чуть подал плечи вперед, опустил непомерно длинную руку, вырвал пучок проросшей через брусчатку травы, начал вытирать им лезвие и уже не таким мрачным голосом продолжил: – Ты, Царь, действительно слишком много болтаешь. Иногда это может обернуться проблемами, но должен признать, что ты все еще видишь границы. Здесь ты пока что через границу не переступил, ты и они, – кваз указал на изуродованные тела. – Остались по разные стороны. Но ты, за все время против них ни слова не сказал, зато в мой адрес высказывался без умолку. Нет, я не считаю такое поведение предательством, но если ты хочешь, чтобы я доверял лучшему спецу по дальнему западу как прежде, тебе следует над этим подумать. Не так уж много на свете умных людей, которым я могу хоть как-то доверять, я бы хотел, чтобы ты оставался среди них.

– Одностороннего доверия не бывает, – тем же неприязненным тоном ответил на это господин Царь.

– Что ты имеешь ввиду?

– Сам знаешь, что.

– Нет, не знаю. Поясни.

– Дзен, не надо со мной играть в свои игры, тут тебе не шахматы, тут ты проиграешь. Я остался тем же, кем был всегда, при всем желании ты не сможешь сказать, что я переметнулся куда-то не туда или со мной что-то не так. Я все тот же Царь, я себе не изменял и изменять не собираюсь. Ну и тебе заодно. А можешь ли ты сказать это про себя?

– Могу, – не задумываясь произнес кваз.

– Да это даже не смешно. Ты стал другим, Дзен, ты изменился, причем изменился нехорошо. И продолжаешь меняться.

– Да ты прям Америку открыл…

– Я не о внешности, я совсем о другом. Такого Дзена мы не знаем, люди больше не могут тебе верить. В том числе и те люди, благодаря которым ты так высоко поднялся. Знаешь, пусть на мне и нет никакой вины, но будет правильно, если ты вальнешь и меня. Давай, вперед, все отличие этих парней от меня лишь в том, что они попытались хоть как-то отреагировать на весь этот бред. Тупо, конечно, неправильно, без шансов, но попытались. А такие как я будут и дальше цепляться за тебя до последнего, мы подохнем вслед за тобой, все к этому идет. Так что давай, поднимай топор, этим ты всего лишь чуток ускоришь то, от чего мне не уйти.

– Даже не уговаривай, больше никто не умрет. Никто из вас. Все кончено, мы просто устроили себе перезагрузку. Кто-то остался на нашем кластере, кто-то попал под откат. Это Улей, Царь, здесь такое бывает, так что не надо делать трагедию. Ты знаешь, куда мы идем и зачем, тебе с нами по пути, ты всегда будешь на правильном кластере.

– Да неужели и правда думаешь, что снова и снова доставая свой топор, ты будешь вечно менять пешек на ферзей? Дзен, найдутся другие. Обязательно найдутся, они всегда находятся. Всему виной – ты. Ведь именно ты начал заигрывать с азовскими, хотя все знают, что играть с ними можно лишь в одни ворота, причем свои. Это ты начал снабжать речников, и теперь их шайки вцепились в наш южный периметр, убивая нас нашими же патронами. Именно ты затеял эту ненормальную торговлю с азовскими, по итогам которой мы получили обязательство впрячься за них против Братства, а взамен нам выделили глазастую девку и обещания, которые никто даже не подумает выполнять. И люди наши остались под Пентагоном из-за Герцога, под которого ты стелешься. Единственный, кто считает, что ты не изменился, это ты сам.

– Царь, ты прекрасно знаешь, что если я в чем-то проигрываю, то это лишь затем, чтобы потом забрать свое в десятикратном размере.

– Я вижу только потери, а не приобретения. Я слишком долго на это смотрел.

– Ты считаешь, что жить с азовским на ножах от одной резни до другой – это так прекрасно?

– Ничего я не считаю, просто иду за тобой, когда ты приказываешь. На этой площади я остался только потому, что ты, уводя своих, не приказал мне уходить. Дзен, ты просто решил не брать меня с собой. Что, вышел из доверия? Я бы тоже такому не доверял, и правда слишком много болтаю. Но посмотри на всех этих людей. В глаза их посмотри. Неужели ты не видишь, что они думают так же, как и я? Ты заигрался не в те игры, Дзен, мы один за другим умираем непонятно за что. Где Мичман, где Вратарь, где Жила? Их больше нет, как и многих других. Мы уже целую вечность топчемся на месте, а не идем вперед, как ты когда-то обещал. А все потому, что шагать за тем, кто стоит, не получается. Ты всегда подчеркивал, что мы все равны, но теперь принимаешь серьезные решения без оглядки на нас и позволяешь себе то, что не должен позволять.

– Что именно я себе позволяю?

– Да хотя бы ее. Все знают, что эту девку ты притащил именно для себя. Элитная подстилка, чуть ли не главная фишка азовских, она для господ предназначена, а ты ведь всегда говорил, что господ у нас нет и никогда не будет. Мы равны, у нас один котел на всех и бла-бла-бла. Но как тогда это понимать? Как?! Где обещанная броня, Дзен? Вместо нее ты притащил черт знает что. Может ты еще гарем из азовских начнешь набирать? Нет, ну а что, такому великому господину одной маловато будет, нужно штуки три, не меньше. Давай еще кого-нибудь к Герцогу зашли, пускай еще полсотни ребят положим, зато получишь еще одну девку. Нормальная такая математика.

– Царь, будь добр, заткнись, – без эмоций и даже, казалось, едва слышно произнес господин Дзен.

Но его слова разнеслись по всей площади и ее окрестностям.

Кваз обернулся в одну сторону, затем в другую, после чего необычным голосом, будто сбрасывает с плеч неподъемную гору, прокричал:

– Лазарь! Приведи ее ко мне! Как следует приведи! Шевелись! И какой умник оставил Царя без оружия?! Немедленно все вернуть! Лазарь, ты там оглох, что ли?!

– Ну что за день… – еле слышно прошептал полковник, после чего неожиданно сжал мое предплечье с такой силой, что я едва не вскрикнула.

Игнорируя боль, которую причинял железным захватом, господин Лазарь потянул меня за собой, на ходу тихо проговорив:

– Иди за мной и улыбайся. Ничего больше не делай, просто улыбайся.

Улыбаться?! Да я едва сдерживалась, чтобы не расплакаться от боли, руку будто в тисках сдавили, невозможно терпеть. К тому же полковник решил, что подошло время обновить метку, причем не жалел на это сил, к предплечью будто оголенные провода подвели, это еще больше усугубляло ситуацию. Мне стоило немалых усилий не начать вырываться из жестокого захвата.