Артем Каменистый – Опасный груз (страница 48)

Но будет ли оно, это потом? И кто даст гарантию, что контроль не спадет и в тылу у Карата очнется опасный враг?

Потому, приберегая последний патрон, спрятал пистолет за пояс, обошел Бабника сзади и, обращаясь с ним как с тренировочным манекеном, легко свернул шею в простейшем захвате.

Уложив агонизирующее тело на спину, начал торопливо обыскивать. Внешники предателю не очень-то доверяли: ни оружия, ни боеприпасов, ничего лишнего не позволили носить. Но карманов на одежде оказалось слишком много, проверять их пришлось один за другим.

Найдя наконец ключ, стащил с трупа куртку и метнулся наверх, крикнув уже с лестницы:

– Гранд, посиди пока здесь.

Забегая в отсек, успел услышать, как Шуст, обхватив шею внешника, не своим голосом докладывает:

– Нормально все. Плохо вас слышу. Мы почти закончили. До связи.

Увидев Карата, взмолился:

– Давай быстрее, им, по-моему, голос мой не нравится.

Возясь с замками, Карат торопливо выкладывал новости:

– С Ди все нормально, она тут рядом. Из отсека одна дверь, открывается вроде бы только снаружи. Я по комплекции похож на этого внешника, надену его костюм. Ты, Шуст, выше Бабника, но попытайся казаться ниже. Накинь его куртку. В двери триплекс, видимость из него, думаю, не очень, может, не заметят подмену. Чак, сколько их там, за дверью?

– Да вся команда.

– Вся команда караулит нас за дверью?!

– Да ну, зачем им такой фигней страдать? Тревогу этот поднял не всерьез, тут у них вся жизнь в состоянии вечной биологической тревоги. Меня наружу выводили только раз, под дозой хорошей, я точно не помню, но вроде как четверо при этом дежурили. Но это при выгрузке, а в обычное время, может, вообще никого. Не знаю, какие порядки. Там как бы шлюз. Первую дверь закрываешь, потом они открывают свою. Но это не точно.

– Будем считать, что точно, – постановил Карат. – Кроме двери, остается только один вариант – люк над коридором. По нему в трюм грузы опускают, там в полу коридора второй люк. Но верхний закрыт снаружи, и он слишком высоко, не взломать. Значит, я с Шустом попытаюсь захватить главную дверь. А ты с Дианой подождешь нас за внутренней дверью.

– Если получится, что дальше делать станем?

– Давай для начала хотя бы это сделаем, а потом уже подумаем о дальнейших планах.

– А Диана может этого слюнявого заставить по рации нормально отчитаться и перед дверью с нормальной рожей постоять? – спросил Шуст.

– Не знаю, – ответил Карат. – Она вообще не при делах, его не Ди контролирует.

– А кто?

– Спроси что-нибудь полегче.

– Черт! Да только Диана и мы с тобой знаем про этот прикол с тапками. Ничего не понимаю… Ты сейчас не шутишь?

– Ты что, и впрямь думаешь, что я такой шутник?

– Если не шутишь, тут происходит какая-то непонятная хрень. И эту марионетку именно к тебе направили. Не ко мне, не к Чаку, а к тебе. Почему ты?

– Я ведь попросил вопрос полегче, а не посложнее. Забей. На все забей. Сейчас нам надо о двери думать, все остальное – подождет.

Глава 22

Карат, изо всех сил стараясь не светить лицо, но при этом не передвигаться в позе буквы «ю», подошел к двери, остановился правее от триплекса, предоставив Шусту возможность ткнуть под нос вероятным наблюдателям недобро на все это посматривающего Гранда.

При этом товарищ, пытаясь подражать сбивчивой манере речи Бабника, произнес:

– Попался, комок шерсти. Выпускайте нас.

– Может, кота лучше в отсеке запереть? Или клетку найти? – донеслось из динамика.

– Не надо, – ответил Шуст. – Я в реку эту сволочь выброшу, чтобы никаких проблем с ним больше не было.

Лязгнул металл, дверь начала медленно раскрываться. Карат с трудом подавил в себе порыв помочь ей распахнуться рывком. Не надо, тут механика работает, а не человеческие руки, не стоит раньше времени выдавать себя наблюдателям.

За дверью показалось невеликое открытое пространство – площадка метра четыре длиной и в пару шириной. За ней поднималась металлическая лестница, перед которой располагалась решетка, к счастью, незапертая.

Двое внешников, стоя в проходе, сжимали наготове короткоствольные автоматы. Может, к такого рода тревогам здесь, в негерметичной части корабля, и принято относиться легкомысленно, но совсем уж глаза закрывать тоже не принято.

Карат напряг уши, протиснулся через кисель загустевшего воздуха, вырвал оружие из рук противников, слегка придавил одного, другого, дабы получили ускорение в нужном направлении, после чего деактивировал умение.

Тело покачнулось, автоматы едва не вырвались из рук, с трудом удержал. А вот внешники на ногах не устояли, оба спинами влетели в решетку. Неслабо приложились, с грохотом и последующим дружным падением.

Но парни оказались крепкие, не отключились. Все правильно Карат рассчитал, придал им именно такую дозу ускорения, чтобы в сознании остались, но временно неспособными на активные действия.

Перевел взгляд с одного на другого. Выбрал того, который выглядел поопаснее, сорвал липучку на его шее, ухватил, рывком задрал лицевую часть комбинезона, тут же врезал в челюсть с такой дурью, что налившиеся ужасом глаза мгновенно захлопнулись.

Судя по громкому треску и ощущениям в кулаке, без переломов не обошлось.

Ну да этому внешнику уже без разницы.

Скорее всего.

Обернувшись ко второму, неспешно начал разоблачаться, при этом мечтательным голосом высказывая нехорошие вещи:

– Тебе никогда не хотелось подышать чистым воздухом Стикса? Без всех этих масок и фильтров. Нет, не пробовал ни разу? Ну так это недолго исправить.

– Не-ет! Пожалуйста! – в страхе взмолился внешник.

– Надо же, да ты совсем молодой парень. Как угораздило сюда попасть?

– Контрактник я. По залету предложили вариант. Я не знал, не понимал, что за дела, а потом уже назад никак, только через полтора года. Срок такой, меньше нельзя.

– А чего это у вас все в костюмах ходят, как на званом вечере? Разве одной маски недостаточно?

– Меньше риск. Даже в таком костюме риск есть. Редко заражаются, но бывает.

– Да уж, несладкая у вас служба…

– Не то слово.

– Ты чего тут лясы с дерьмом разводишь? – буркнул Шуст, появившись из-за двери в сопровождении Чака и Дианы.

– Нам информация нужна, а он ее источник, – ответил Карат.

Чак, не останавливаясь, поднялся почти на самый верх лестницы, покрутил головой, пригнулся и нервно произнес:

– Братва, да мы тут, оказывается, не в простой заднице, а в заднице двойной.

Карат не стал переспрашивать. Зачем, если можно самому легко выяснить, что именно подразумевает верзила.

Поднявшись, обнаружил, что дальше путь преграждает еще одна дверь, несерьезная на вид. Ручка в ней имелась, так что открыть, наверное, не проблема. Но Карат не стал это делать, а вместо этого покрутил головой, припадая то к одному иллюминатору, то ко второму. Их прорезали по сторонам от двери, располагались они в чуть приподнятой на палубе надстройке.

Слева ничего интересного: в поле зрения лишь голая палуба, леера по борту, а дальше водная гладь, кое-где поросшая камышовыми дебрями. Все выглядело так, как и должно выглядеть на Дону.

А справа…

Справа, в общем-то, все аналогично. За одним исключением – бок о бок, на расстоянии метров ста, в том же направлении и с той же скоростью двигался военный корабль. Длинный невысокий корпус раскрашен в «цифру»; сложно устроенная надстройка по центру, увенчанная разнообразными антеннами, ощетинившаяся пулеметно-пушечным вооружением и с развевающимся флагом на мачте, на котором смутно угадывается изображение большого дубового листа; на носу башенка с парой длинных стволов; на корме в опущенном положении замерли блоки реактивных систем залпового огня. А вон и непонятные наклонные трубы по борту, – все, как рассказывали.

Все осознав, Карат тем не менее обернулся к Чаку и спросил:

– Это что, тоже «А-четыре»?

– Угу. Он самый, падаль водоплавающая.

Шуст, тоже осмотревшись, присвистнул:

– Вот черт! Да у нас, оказывается, не один корабль, а два. При таких делах реально по-тихому свалить?

Чак пожал плечами: