Артем Каменистый – Опасный груз (страница 47)
– Вытаскивай пистолет.
– Так он выпадет, и все. Я же говорил.
– Ну и пускай падает, не стеклянный. Давай быстрее, времени нет с тобой спорить.
– Как скажешь.
Шуст пожал плечами. Возможно, именно это движение являлось триггером запуска умения, наподобие попытки пошевелить ушами у Карата. Как бы там ни было, вывалившийся из ниоткуда пистолет с металлическим грохотом прокатился по полу.
Приятно видеть, что жемчуг не отправился следом. Похоже, воронка работает, словно карман, из которого можно извлекать предметы поодиночке.
– Возьми оружие, – приказал Карат внешнику и, видя, что тот не понимает, прояснил команду: – Справа от тебя на полу лежит пистолет. Подними его.
Радостная марионетка, пусть и с бесящей неторопливостью, но наконец подчинилась.
– Прекрасно, – буркнул Шуст. – Теперь у нас тут псих с пистолетом. Кстати, он на предохранителе.
– Спасибо за информацию, – поблагодарил Карат и обратился к внешнику: – Слева рычажок предохранителя. Опусти его вниз. Так, все правильно. Теперь приставь ствол к тому месту, где цепочка соединяется с кольцом в стене. Выше. Еще выше. Стоп. Теперь надави на спусковой крючок. Только медленно. Очень медленно. Еще медленнее. Не отводи ствол от стыка. Вот так давай. Давай же…
Выстрел в помещении знатно ударил по барабанным перепонкам. Рука дернулась, но и только, – цепочка устояла.
– Еще раз, – скомандовал Карат. – Выше. Чуть выше. Еще выше…
Правая рука обрела свободу лишь после третьего выстрела. Тут же отобрав оружие у внешника, Карат с первой же попытки освободил левую. С поясом вышла заминка, слишком неудобное положение, стреляя в уязвимые точки конструкции, рискуешь поразить себя.
Выстрел. Второй. Третий.
На четвертом наконец статистика отыграла свое. Пуля, неудачно отрикошетив, угодила в Чака.
Тот охнул, задергался, звеня цепями, с тоской проронил:
– Да ты же всех нас тут перебьешь.
– Не всех, – азартно заметил Шуст. – У него всего два патрона осталось.
– А запасных нет?
– В воронке на запасные места не было, уж извините.
– Ну так ты в заднице пару магазинов носи, раз такие дела пошли, – болезненно кривясь, посоветовал Чак.
– Не злись, я ведь вижу, что тебя всего лишь поцарапало. Ну что ты как девочка. Давай, Карат, у тебя еще две попытки, а потом зубами грызть придется.
Выстрел. Запор, сцеплявший две половинки обруча, наконец сдался. Но это не прошло даром, пуля пробороздила самый низ бедра и задела коленную чашечку с такой дурью, что Карат заорал, а в глазах его потемнело.
– Очнись! – в свою очередь крикнул Шуст. – Не раскисай! Хоть на яйцах ползи, но срочно найди Бабника. Один патрон у тебя для него остался. Забери ключ и возвращайся к нам. Время, Карат! Время! Бегом!
Встав, тот, припав на поврежденную ногу, шагнул было к выходу, прикусив губу от новой вспышки боли в пострадавшем колене, но был остановлен словами Чака:
– Прикажи внешнему остаться здесь и делать, что мы говорим.
– Зачем?
– Рация. Его могут вызвать. Если не ответит, заподозрят что-то.
– А то они ничего не заподозрили, услышав выстрелы, ну да… конечно…
– Раз не вызывают, может, не услышали. Тут такие двери на каждом шагу, что за ними гранату не услышишь. Не факт, что за него ответить сможем, но попробуем.
Карат кивнул:
– Добро. Эй! Ты! Стой вот здесь. Делай то, что тебе эти мужики скажут. Никуда не уходи, делай только то, что они говорят. Понял?
– Ходу, Карат! – чуть не взвыл Шуст. – Долго он стоять не станет, приказ нимфы сильнее, чем твой. Сказала тебя искать, пойдет искать. Он ведь думать не умеет, болван болваном. Давай, не тормози, вперед.
За дверью определяться с направлением не пришлось, потому что открылся коридор, в котором вариант дальнейшего передвижения всего один.
Причем напротив оказалась такая же дверь. На попытку надавить она не отреагировала, но, к счастью, замка не было, а был рычажный затвор простой конструкции.
Мигом разобравшись с его устройством, Карат с трудом распахнул толстенную створку, нашарил справа массивный выключатель, потянул его рычажок вниз.
Вспыхнул свет. Первое, что Карат разглядел в отсеке – Диану. Девочка, стандартно скованная по рукам и пояснице, щурилась, отворачивая лицо от ламп.
– Ди, ты как?
– Карат?!
– Да-да. С тобой все нормально?
– Ты это называешь нормально?! Где я?! Что случилось?!
– А ты не знаешь? Где Бабник?
– Ну откуда я могу такое знать?!
– Не знаешь?
– Да я двадцать секунд назад даже не знала, где ты!
– Так он сюда не заходил?!
– Карат, ну сколько уже можно тебе объяснять?! Да ты первый, кого я увидела. Заснула в том ржавом корабле, а проснулась здесь, в темноте. Что происходит?
– Потом, девочка, все потом. Некогда объяснять. Я пойду искать ключ, когда вернусь, освобожу. Ничего не бойся.
– Хорошо.
Кому-то нравятся в Диане фиолетовые глаза, а Карат ценил неизменное понимание и спокойствие. Очнулась в темноте, закованная, непонятно где, никого рядом нет. И ни малейшего намека на истерику, все приняла, будто так и надо.
Ну и где же теперь искать этого урода?..
Выбор путей оказался невелик – только вперед по коридору. В конце его обнаружилась дверь с квадратным стеклянным окошком. Карат не рискнул ломиться в нее с ходу, воспользовавшись возможностью посмотреть, что за ней.
За ней оказалось продолжение коридора. Но так себе продолжение – жалкий огрызок. А дальше его перекрывала куда более серьезная на вид дверь со смотровой щелью, больше похожей на танковый триплекс. И никакого намека на механизм запирания не наблюдается.
Должно быть, это дверь, закрывающая весь отсек. Выглядит герметичной, крепкой, и открыть ее изнутри, скорее всего, нельзя.
Ну да, хорошая тюрьма должна закрываться снаружи.
Это проблема, но проблема не первоочередная. Первоочередная – найти Бабника. Если он не покинул отсек, осталось всего одно неизученное направление – тесный проход слева. Два шага по длине, а дальше металлическая лестница, круто уходящая вниз.
Сжимая пистолет на изготовку, Карат спустился на несколько ступеней и пригнулся, изучая обстановку. Ниже протянулся вытянутый отсек с неровными стенами, повторяющими сужающийся к днищу профиль корабельного корпуса. По окрашенным стенкам рыжеют разводы ржавчины, но в остальном на вид чисто: ни единой соринки не просматривается.
Там вообще ничего постороннего не видать, за исключением злополучного ящика, Бабника, с рычанием голодного зверя пытающегося содрать с этого ящика кевларовую обертку, и Гранда, вжавшегося в угол, откуда он делал большие глаза и злобно шипел на коротышку. Звуки эти гулко разносились по всему отсеку, сливаясь в нереальную какофонию. Только то, что уши Карата еще не оправились от стрельбы, оправдывает тот факт, что расслышал он это лишь сейчас.
Стараясь шагать бесшумно, спустился, целясь гаду в голову, требовательно произнес:
– Поднял руки и повернулся!
Бабник, зарычав, с натугой рванул уголок сети, удерживающей кевларовую обмотку. Рывок его был столь силен и непродуман, что ничего дельного из него выйти не могло.
И не вышло.
Разглядев на пальцах уродца кровь, Карат, приблизившись, осторожно обошел рычащую фигуру, присел, взглянул Бабнику в глаза. В них застыло то же выражение, что у внешника, – коротышка пребывал под жесточайшим контролем.
Знакомая картина, общаться с ним бесполезно. Непонятно, откуда этот самый контроль взялся, но эту загадку придется оставить на потом, ведь время не ждет.
Очень хотелось как следует потолковать с гадом. Убивать вдумчиво и медленно, чтобы прочувствовал. Или оставить это дело на потом, когда время появится?..