Артем Каменистый – Опасный груз (страница 49)

– Не знаю, я ни разу не сваливал от пары речных эсминцев. И не слышал про такое. Даже, когда озерские утопили такое корыто, ни один пленный не выскочил.

– Утопили? – заинтересовался Карат. – Как?

– Протаранили катером, набитым первосортной взрывчаткой. Эти лохи проворонили, несмотря на всю свою электронику и беспилотники. Еще одного так же почти достали, но он катер уделать успел, а потом определил, где группа поддержки заныкалась, и все там ракетами перепахал на два метра вглубь. У них в системе залпового огня ракеты такие, что и глубже пахать умеют. Калибр жесткий. Один минус, что летят недалеко. Но для Улья – сойдет.

Спустившись, Карат присел над пленником и спросил:

– Так ты говоришь, что не хочешь подышать волшебным воздухом Стикса?

– Нет-нет, не надо!

– Если мы выйдем и за борт попрыгаем, шанс, что не заметят, есть? Отвечай правду, я ведь твои слова легко проверю. Сначала одного пошлю, если все тихо будет, потом сам пойду. Ну так как? Есть шанс?

Пленник с явной неохотой покачал головой:

– По-моему, вообще без шансов. У нас наблюдатели на мостике, плюс много камер. Камеры обзора акватории завязаны на компьютерную систему распознавания. Система все, что отличается от спокойной воды, анализирует на ненормальность. У нее круговой обзор на несколько кабельтовых, там, если рыба плеснется, засекают моментально и отметку выдают на мониторе. Даже если на палубе вас не заметят, без дыхательных приборов столько под водой не продержаться.

– А на палубе как? Легко заметить?

– Как повезет. Народу обычно мало, на мостике по сторонам больше смотрят, а не вниз. Не могу сказать. Может, повезет, может, нет. Слушайте, если бы я знал, как вам выбраться, я бы сказал. Честно. У нас даже инструкция есть для таких случаев.

– Какая инструкция?

– Если в плен попадаем, должны делать все, лишь бы жизнь сохранить. На все вопросы отвечать, любой обмен предлагать.

– Обмен? Мы можем обменять тебя на нас?

Пленник задумался, затем ответил неуверенно:

– Не знаю. Я бы для виду согласился. А там пустил сонный газ. Но я не уверен, я в этом не спец.

– А почему не уверен?

– Тут корабль, тут правила построже. Никто никогда вот так на корабле не делал. Мясу… Простите, пленникам не разрешают лишнее рассматривать. Секретность сплошная. А вы, получается, весь отсек теперь знаете. На суше с этим проще, а тут за секретность трясутся. Строгие очень порядки. Нет, не выпустят таких, побоятся, что начальство взбеленится. Да я вообще не понимаю, почему сюда газ до сих пор не пустили.

– Разве не вы должны были пускать? Ты и твой напарник?

– Нет, конечно. Нас послали вход контролировать, так при биологической тревоге полагается. Газ пускают из центра.

– Центра?

– Место, откуда все контролируется. Это в герметичной части, на корме. Там есть отсек наблюдения, в нем мониторы показывают картинки с камер. Мяс… то есть пленники – это опасный груз. Никогда не знаешь, что могут выкинуть. У вас ведь у всех ненормальные способности. На фермах пленных местные проверяют, типа живые детекторы правды.

– Ты о ментатах?

– Да, так местные их называют. Но на кораблях запрещено держать персонал из местных. Даже вспомогательный запрещено.

– Но Бабника вы на борт пропустили.

– Бабника?

– Местный тип, под которого мой товарищ маскировался, чтобы вы дверь открыли.

– А, этот… Так ему никуда, кроме носа, доступа не было. И всегда с кем-то, одному перемещаться запрещено. Он вроде пассажира, которому не очень доверяют. Тут все под контролем, весь отсек в точечных камерах, на мониторах в отсеке наблюдения видно, что здесь происходит. Я понять не могу, почему до сих пор не поднялась тревога.

– Я правильно понимаю, нас сейчас видно? – встрял Шуст.

– Поднимите голову. Если увидите на потолке или под ним черную точку, это камера точечная. Все просматривается круглые сутки. Если пленные что-то задумают, об этом мгновенно узнают.

Чак врезал в челюсть начавшему шевелиться второму внешнику и задумчиво заявил:

– Я тоже не понимаю, почему сюда отряд спецназа до сих пор не прибежал. По-любому тянуть время нельзя.

– Верно, – кивнул Шуст. – Нам везет, почему-то они еще не просекли, что происходит. Но это везение может закончиться в любую секунду.

– Выскочим и за борт попрыгаем, может, и камеры по бортам нас не распознают, – предложил Чак.

Карат покачал головой:

– Там не человек следит, автоматика. Даже если на этом корабле со всей системой что-то не так, со второго засекут, он ведь рядом. Слишком рискованно, в воде мы ничего против них не сделаем.

– Ну и что тогда делать? Так и ждать, когда тут каша завертится?

– Есть идея… – задумчиво протянул Карат. – Но она маленько того… бредовая.

– Да тут сплошной бред, давай валяй, – сказал Шуст.

– Минуту, – попросил Карат и, вновь склонившись над пленником, спросил: – Сколько людей сейчас делом заняты и где они?

– Вахтенная команда – двадцать восемь человек, включая нас. Пятеро на мостике, они в костюмах, остальные в закрытых отсеках. Тут все автоматизировано или управляется оттуда дистанционно. И сам корабль, и вооружение, и аппаратура вся. Даже беспилотники запускаются сами, из кормовой катапульты, их только принимать вручную надо.

– Мостик, это там, где окна большие?

– Да. Рубка или мостик, и так, и так называть принято.

– Как на него попасть?

– В надстройке все двери, которые впереди, выводят к лестницам. На мостик надо вверх. Лестницы, которые вниз ведут, почти все выводят к главному шлюзу. Это основной вход в закрытые отсеки.

– При тревоге команда из него выскакивает?

– Если надо – да.

– Еще выходы из герметичных отсеков есть?

– Шлюзовой на корме, он под грузы приспособлен, но и люди пользоваться могут. Еще два аварийных люка ближе к середине, но они без шлюза, разгерметизация и заражение отсеков пойдет, если открыть.

– Корабли бронированные?

– Конечно. Специально под местные условия сделаны, борта держат любой пулемет и малокалиберную пушку. Надстройки защищены хуже, но самые важные точки и там прикрыты.

– Из носовой пушки можно пробивать такую броню?

– Там тройками идет заряжание ленты: фугасный, бронебойно-зажигательный и подкалиберный. Фугасный не знаю, а остальные такую броню шьют, как старую тряпку.

– А что в трубах по бортам?

– Постановка дымов и газовых завес, противокорабельные ракеты, плюс сброс глубинных бомб и буйков акустической разведки.

– А глубинные бомбы зачем? – удивился Карат. – Вы тут что, с подводными лодками воюете?

– Нет, конечно. Некоторые существа здорово плавают и ныряют, против них хорошо работает.

– Понятно. Башня с пушкой не выглядит автоматизированной. Она вручную управляется?

– Почему? Там, как везде, механика, все дистанционно. Но можно и на ручной режим перейти, там несложно переключаться.

– Башню можно развернуть на сто восемьдесят градусов? В смысле – назад?

– Вы хотите обстрелять корабль?!

– Я хочу содрать с тебя костюм, если ты еще раз начнешь задавать вопросы, вместо того чтобы быстро и по существу отвечать.

– Извините. Я не артиллерист, но проходил обучение, как все. Расстрелять свой же корабль не получится. Там ограничение по развороту башни и наклону стволов. «Защита от дурака».

– А есть другое оружие, чтобы по себе шарахнуть? Нам надо устроить заваруху, при которой всем станет не до нас. Мы просто хотим уйти.

– Я понимаю, но нет, не получится. Башню, да, вручную можно, но стрелять по кораблю не сможете. А с ракетами вы ничего не сделаете. Если сможете захватить мостик, там шкаф с оружием. Но это простое стрелковое и легкие гранатометы, ничего серьезного вы с таким не сделаете.