Артем Каменистый – Не триумфатор (Альфа-13) (страница 11)

И да, насчёт урода — не преувеличение. Не надо даже на ровную воду смотреть, чтобы в этом убедиться. Достаточно ладонью по лицу провести, и нащупаешь бугристые кривые рубцы, что тянутся от углов рта. Лекари, разрываясь между множеством раненых, кое-как, наскоро, зашили рваную плоть, не озаботившись о качестве работы. Да и навыков у них не хватало, чтобы вернуть ровную кожу и привести мышцы в полный порядок. Даже воду пить с такой мордой поначалу было больно, а от мимики почти ничего не осталось. Даже если попытаться чуть-чуть улыбнуться, выходила кошмарная гримаса.

Из «барака мертвецов» Лопнувший Хаб вышел на своих ногах. Говорить он мог еле-еле, некоторые звуки никак не давались, но на следующее утро голос почти вернулся в норму. А уже три дня спустя боец ощущал себя таким бодрым и сильным, каким не ощущал никогда. И всё потому, что он начал использовать трофеи так, как ему объяснил тот юноша, оставленный толстым богачом.

Некоторые люди считали Хаба глупцом из-за его необщительности. Но он обоснованно полагал, что всё наоборот, — это его окружают неумные люди, и ему просто не нравится с такими разговаривать. К тому же от проблем с местным наречием не избавился до конца, что тоже не способствовало желанию вступать в беседы. Так-то голова у него работала неплохо, он прекрасно понимал, что продав добычу, станет обеспеченным человеком. И, возможно, он бы так и поступил когда-нибудь в будущем. Но только в очень отдалённом будущем.

Потому что в ближайшем будущем он намеревался убивать. Он надеялся, что с новыми силами и полученным в битве опытом сумеет делать это гораздо эффективнее.

Ему вернули старый арбалет, и он почти всё свободное время тщательно с любовью полировал его детали, периодически доставая сержанта вопросами о дате следующих учебных стрельб, чем приводил его в замешательство.

Изнурительные марш-броски по жаркой степи до полигона во всём отряде нравились лишь одному человеку.

Лопнувшему Хабу.

Спустя ещё несколько дней состоялся смотр, на который вывели жалкие остатки девятого стрелкового отряда. Из тысячи бойцов остались меньше четырёх сотен, часть из которых ещё не оправилась от ран.

На смотр заявился тот самый десница: великий и ужасный. То, что он выглядел удивительно молодо, ничуть Хаба не обманывало. Он уже наслушался от других бойцов о деяниях этого страшного человека. Одно то, что тот с небольшим отрядом своих телохранителей перебил до последнего человека всех некромантов чёрной кварты, уже заставляло смотреть на десницу с завистью. Ведь никто не сомневался в том, что большая часть тех смертей — его рук дело.

А ведь это далеко не первая учинённая им резня.

Боец пока даже мечтать не мог о таком количестве убийств. Это принципиально иной уровень душегубства. Незлобный с виду молодой человек заслужил бесконечное уважение.

Проходя мимо, десница остановился напротив Лопнувшего Хаба, долго на него смотрел, будто что-то вспоминая.

А потом спросил, умеет ли тот считать, читать и писать. Хаб ответил честно, что до ста считает уверенно, а дальше не пробовал, потому что до сих пор не требовалось. И читать тоже умеет на мудавийском не очень быстро, а на святом языке совсем медленно. Пишет и на том и на другом без ошибок, но тоже не быстро.

Десница на это обозвал его полиглотом. Наверное, какое-то северное ругательство. Приказал, чтобы счёт освоил до ста тысяч и читать научился быстрее, а не по слогам. Затем, пошептавшись с офицером, ошеломил, сказав, что грамотные люди отряду нужны, и теперь он сержант. А когда освоит поставленные задачи и проявит себя, глядишь, и выше поднимется.

Мол, наступают какие-то новые времена, и те, кто достойно повели себя в битве Трёх королей, могут рассчитывать на многое.

Перед тем, как направиться дальше, десница спросил имя.

Боец уже привык к новому, и, не задумываясь, ляпнул, что он Лопнувший Хаб.

Десница рассмеялся, но тут же осёкся и покачал головой. Сказал, что Хаб закончил плохо и вообще был мухоловом-неудачником. Мол, негоже героям битвы Трёх королей походить на того, кто принял глупую смерть от какой-то ничтожной мыши. Он приказал офицеру найти лекарей-хирургов, которые поправят шрамы на лице.

А затем, снова заулыбавшись, заявил, что во славу какого-то великого Гюго нарекает Лопнувшего Хаба Гуинпленом. И настрого запретил всем употреблять старое имя.

К деснице в отряде и до битвы относились особо, как к обычным людям не относятся, а после неё он для всех без исключения вознёсся на уровень божества. Так что первый же солдат, который не был свидетелем этой сцены и, как всегда, назвал Гуинплена Лопнувшим Хабом, тут же много раз упал на абсолютно ровном месте и срочно отправился к лекарям. Причём офицер, прекрасно видевший зверское избиение, никак не препятствовал.

Попадать к лекарям — дело ненужное, поэтому с тех пор бойца звали исключительно Гуинпленом.

Глава 6 Прощай и здравствуй вундерваффе

Глава 6

Прощай и здравствуй вундерваффе

Интересный факт, этот странный «человек-улыбка» из рядовых «тряпок» поднялся до сержанта избранной тысячи без протекций и боевого опыта. И мало того, состоит в особой стрелковой группе, куда набирают избранных. При этом он даже не участник боя у Козьего пруда, он всего лишь один из последних рекрутов, которых или вообще не учили, или учёба занимала считанные дни. Наскоро вбив в головы минимальные азы, их бросили в мясорубку коровьей ярмарки.

Время было непростое, тогда частенько брали всех подряд без расспросов, спеша в последний момент заполнить оставшиеся вакансии. Вот и получилось, что я даже настоящее имя его не знаю, и, аккуратно интересуясь, выяснил, что я такой не один. Какая-то путаница с документами у вербовщиков случилась, а офицер роты зачем-то потащился со списками на битву, где и сам сгинул, и бумаги затерялись.

Но безымянным этот солдат не остался. Моя давняя шутка с Гуинпленом почему-то имела бешеный успех, прозвище закрепилось намертво. И это несмотря на то, что здесь никто не может понять его смысл, ведь для этого надо быть мало-мальски грамотным землянином.

С тех пор «красавца» иначе не называют, и во всех списках он значится именно так.

«Красавец» в кавычках не просто так. Эта жертва неведомых здесь компрачикосов изволит чудить. Говоря проще, Гуинплен наотрез отказался избавляться от безобразных шрамов. Как только лекари привели в порядок лицевую мускулатуру, что позволило ему, наконец, нормально принимать пищу и внятно говорить, так сразу от них и сбежал. Сказал, что проведенного лечения более чем достаточно, ну а что до внешности, она его вполне устраивает.

Я же так и сказал — странный. Причём это не единственная его ненормальность. За несколько месяцев он не просто счёт освоил, он научился в уме совершать сложные вычисления. Также достиг успехов в чтении и каллиграфии, а с картами навострился так хорошо разбираться, что ПОРЯДОК подкинул ему соответствующий навык.

Между прочим — нечасто такое случается. Да, Гуинплен за счёт своего мешка трофеев даже без учёта стандартной «подкормки шудр» неплохо поднял Меру ПОРЯДКА, но на некоторых умениях и она не очень-то часто срабатывает.

Это как раз из таких.

То, что его Баланс не наказывает за чрезмерную скорость освоения трофеев — ещё одна необычность. Даже я в своё время так не частил.

Впрочем, с проблемами я тогда столкнулся не сразу, так что, возможно, у этого необычного солдата ещё всё впереди.

Но по мне главная его странность — то, что он вообще остался в армии и изъявил желание принести клятву шудры. С таким немалым мешком добра этот сержант мог стать, например, основателем купеческого дома, открыть сеть трактиров, выкупить у наших интендантов породистых южных скакунов и устроить конезавод... Да в мире хватает разных способов, что позволяют даже простолюдинам добиваться высокого положения.

Некоторые свежеиспечённые аристократические семьи очень стыдятся своей недавней истории, потому что именно так и образовались. Удачливые люди из простого народа делали хорошие деньги, зарабатывали себе репутацию, брали из обнищавших кланов полукровок или даже полноценных невест. Прокачивали одного наследника за другим, из поколения в поколения, скрещивали и так и эдак, пока не получали какие-то закреплённые за семьёй особые параметры ПОРЯДКА. Наличие таковых уже само по себе — серьёзная заявка на благородство.

Сложный и длительный процесс, но ничего невозможного нет.

Гуинплен явно не обделён талантами. С виду он тощий подросток, однако убедил вербовщиков, что ему уже больше шестнадцати и каким-то образом не оставил ни в их памяти, ни в списках своё имя. Да, он попал в благоприятный момент, когда гребли всех подряд, но ведь брали не совсем вслепую. Нельзя не заметить, что речь у него не вполне правильная, но при этом не упрощённая, а кожа чересчур тёмная даже для кочевника из южных областей Мудавии. А это у нас один из первых признаков, по которым высматриваем шпионов Тхата.

Однако его взяли даже без пометки о благонадёжности.

Нет, он точно не пустоголовый.

Не знаю, что довело его до бедственного положения, заставившего пойти в арбалетчики, зато знаю Мудавию и ничему не удивляюсь. Здешняя стабильность такова, даже самый преуспевающий гражданин может запросто на дне оказаться в любой момент. Да, он не без странностей, но у солдат обладатель кошмарной улыбки стал кем-то вроде живого талисмана. Вы только представьте: с ним даже старшие офицеры считаются. Столь интересными людьми не разбрасываются, я рад, что он на нашей стороне. Сейчас Гуинплен «свободный сержант» в особом взводе. То есть своего десятка у него нет, он вроде зама своего командира взвода, но по сути почти сам по себе. На данный момент он единственный младший командир арбалетчиков, не прошедший через учебный лагерь на севере. Даже те, кто родом из Мудавии, там побывали, потратив прорву времени на дорогу, обучение и, главное, практику, когда их гоняли по определённым «полянам» с целью набить нужные навыки.