Артем Бук – Война шерифа Обломова (страница 22)

На самом деле первая прогалина обнаружилась лишь через два часа, когда мы прошли ещё четыре километра. Поросшая низкой травой поляна размером с футбольное поле вызвала прилив энтузиазма у моих спутников, но топающий впереди отряд Лока не замедлил темп. Трусцой обогнав карателей, я настиг брата, на открытом месте возглавившего колонну и вышагивающего без шлема. Поколебавшись, я откинул забрало своего, и с наслаждением вдохнул свежий воздух.

– Запарился? – участливо спросил предводитель экспедиции, не останавливаясь. – Можешь в лесу не опускать забрало. Комары и зверье эдемцев не трогают. Их же я делал.

– Ты только сейчас решил мне об этом сообщить? – раздраженно поинтересовался я, досадуя на собственную глупость. Теперь понятно, почему при прошлом визите в лес всё прошло так гладко. Обладатели эдемской крови не интересовали генетически выведенных убийц.

– Думал, ты захочешь пострадать вместе с коллективом, – благодушно откликнулся мерзавец. – Отец солдатам, и всё такое. Но можешь не мучиться – выбор есть. К тому же за этой прогалиной лес гораздо безопаснее.

– Моим людям нужен привал, продышаться, – заметил я. – Прямо сейчас. Хотя бы пятнадцать минут.

Лок с раздражением посмотрел на часы, потом на небо, где солнце успело скрыться за тучами.

– Ладно, пятнадцать минут, – неохотно буркнул он. – Ишь какие нежные. Одни проблемы с этими любителями.

Дав сигнал к остановке, Лок уселся на траву, озабоченно рассматривая карту на экране планшета. Я плюхнулся рядом. Бойцы из «черного взвода» окружили нас, расположившись лицами к лесу. Снимать шлемы никто из них не стал, а вот запыхавшееся городское ополчение сделало это с удовольствием. Мария уселась метрах в двадцати от меня, повернувшись спиной, и принялась наводить красоту, сверяясь с зеркальцем в руках. Невероятно.

– Откуда ты знаешь, куда идти? – полюбопытствовал я. – Запустил какой-нибудь суперспутник, сигнал с которого пробивается через помехи?

– Нет, – ухмыльнулся Лок, – наставил излучающих маркеров, когда был здесь двадцать лет назад. Правда, некоторые метки спеклись, так что есть прорехи. Но это ничего, нам не помешает. Идем правильно. Ещё шестнадцать километров.

– До темноты не управимся, – констатировал я. – Придется ночевать.

– Да уж, с твоими кадрами – точно… – недовольно процедил он. – Хотя в такой чаще разница небольшая – что день, что ночь. Но к закату все так убьются, что воевать не смогут. Лучше дать людям выспаться.

Из леса на прогалину высыпала стая диких свиней и замерла, в недоумении разглядывая пришельцев.

– Не стрелять! – окрикнул воинство брат. – Эти безвредные.

Действительно, потоптавшись несколько минут на месте, хрюшки не спеша разбрелись по поляне, выискивая что-то в траве.

– Пищевые цепочки, – счастливо выдохнул Лок, наблюдая за идиллической картиной пасущихся животных. – Почему их не было на Эдеме, но Создатели наделали их на большинстве других планет? Эта очень простая – свиньи питаются корешками, кошаки и комары – свинками. Травоядные размножаются быстрее хищников, а тем в мозги заложили, что детенышей трогать нельзя. Весь проект сделали буквально за месяц на борту эсминца. Видишь – двадцать лет прошло, и ведь работает.

– Ты просто гений, – пробормотал я. – Твою б энергию, да в мирное русло…

– Знаешь, что я понял, когда мы ушли с Эдема? – Внезапно брат стал необычайно серьезен. – Я понял, что впустую потратил первые тридцать тысяч лет жизни. Сколько мне отпущено? Никто не знает, но мы ведь стареем, пусть и очень медленно. Эдемская жизнь… годы, века и тысячелетия в болоте. Бесцельное и бессмысленное существование, полное мелких бытовых забот. Зачем вообще Создатели возились с разумными видами, не дав им смысла жизни? И ведь никто даже не помышлял о самоубийстве. Безропотно тянули лямку. Помнишь, в каком мы были шоке, когда начались первые самоубийства среди землян? Как это – лишить себя жизни? А зачем она нужна, такая жизнь? Знаешь, если бы не война с йотунами, может, я стал бы первым эдемским самоубийцей. Прыгнул бы с горы. Нет, тогда я об этом не думал. Задумался потом, когда увидел, как это делают люди. Война спасла меня. Пробудила. И вот уже сорок тысяч лет я наслаждаюсь жизнью. Воюю, интригую, правлю низшими. Мне даже жаль уничтожать йотунов. Мохнатики столько тысячелетий преследовали нас в страшных снах. Я столько усилий вложил в гипотетическую войну с ними. Нет, чем бы сейчас дело ни закончилось, на Асгард я не переселюсь. Это же чертов Эдем, только со слугами. Что мне там делать?

– А я бы не отказался, – подумав, сказал я. – Море там, пляжи, пальмы. Девушки в бикини, а я для них – живой бог. Проживу как-нибудь без войн и интриг. Когда их плету, голова болеть начинает. Может, я старый уже. Или крови слишком много видел.

– Да мало кто из вас откажется, – скривился Лок. – Что я, вашу породу не знаю, что ли. Только и мечтаете о тихой спокойной жизни. Вот переселю вас, и давайте загнивайте там в своём раю. Лично я, пока жив, намерен захватить всю Галактику. Найти каждую сотворенную Создателями планету. А если повезет – то и их самих. Тогда возьму их старшего за грудки, потрясу хорошенько, и задам главный вопрос мироздания: «Нахрена?».

Глава 16

Привал объявили лишь на четвертой прогалине, выйдя на которую, отряд обнаружил, что вместо солнца пейзаж освещают местные луны. По расчетам Лока, до заброшенного города оставалось идти около четырех километров, но с утра он надеялся преодолеть это расстояние менее чем за пару часов. Действительно, после первой остановки эпический поход превратился в приятную прогулку на природе. Комары исчезли, и ополченцы теперь шествовали с открытыми забралами, наслаждаясь густым лесным воздухом. Дикие кошаки появлялись всё реже, а умирали тише – бойцы нацепили на винтовки громоздкие глушители и сеяли смерть почти бесшумно. Нелишняя предосторожность – деревья в глубине леса росли куда менее кучно, оставляя широкие просеки, а значит, и звуки разносились гораздо дальше.

К ночи температура заметно упала, но Лок запретил разжигать костры. Еду готовили на бездымных газовых горелках, и на моих спутников горячего не хватило. Ежась от холода и мрачно жуя сухие галеты, люди Паттерсона сбились у двух выделенных им палаток, с ненавистью разглядывая уплетающих жаркое наемников. Отлично: когда холодная война перейдет в настоящую, подстегивать никого не придется. Палатки ополченцев оказались смехотворно малы. В каждую уместилась лишь пара бойцов, и ещё добрые десять минут изнутри раздавались чертыхания пытающихся улечься валетом здоровенных мужиков.

Трое остались дежурить, охраняя наш лагерь, отделенный от владений «черного взвода» маленьким весело журчащим ручейком. К ним вынужденно присоединился Томми – места в палатках для гиганта всё равно не нашлось бы. Бросив под голову рюкзак, он лег прямо на землю, практически мгновенно отрубившись. Спустя мгновения поляну огласил его сладкий раскатистый храп. Надо бы надавать по шее тем, кто делал эту модель. Ладно, мозги – дело тонкое, но уж с физиологическими-то дефектами можно было разобраться.

Полицейская палатка была куда комфортнее тех, что достались колонистам. Больше размером, с теплоизолирующими стенками, способными защитить как от заморозков, так и от самого сильного ливня. Скрючившись от холода, я уже минут двадцать с вожделением пялился на небрежно запахнутый полог. Сквозь небольшую щель пробивался свет химической лампы – внутри не спали. Стоически отужинав вместе со всеми сухим пайком, Мария разметала по плечам рыжие волосы, долгие часы томившиеся в пучке под шлемом и, одарив меня застенчивым взглядом, отправилась почивать.

Нет, не то чтобы я был против сексуальных ловушек. В конце концов, девочка очень старалась, и уже не первый день. Да и идея нарушить многомесячный вынужденный целибат казалась заманчивой. Разумеется, генерал я липовый, и не могу дать соблазнительнице то, на что она надеется – головокружительную карьеру в армии, а может, и статус генеральской супруги. Совесть меня не замучает – за последние сорок тысяч лет делал вещи куда хуже. Но что подумают обо мне союзники, на которых я рассчитывал в грядущей битве? Вряд ли ежащимся от холода полуголодным ополченцам понравится, что их лидер развлекается в уютной палатке с красоткой-помощницей. Лок прав – бойцы любят, когда командиры страдают вместе с ними.

С другой стороны, если часовые по ту сторону ручья доложат братцу, что шериф уединился с сопровождающей его леди, да ещё добавить к этому надлежащее звуковое сопровождение… глядишь, Лок утратит интерес к Анне. Тоненькая полоска сочившегося из палатки света манила чем дальше, тем больше. Кажется, она даже стала чуть шире. Там тепло. А ещё там жаркая рыжая ведьма, готовая удовлетворить любые сексуальные прихоти своего генерала. В постельных способностях Марии сомневаться не приходилось. И ведь нужно выспаться – с утра ждет тяжелая битва. Брат, небось, уже вовсю храпит. На улице спать невозможно, при такой-то температуре. Да и мысль разделить палатку с одним из людей Паттерсона… не греет.

Безупречные с точки зрения логики аргументы нанизывались один на другой, и через пару минут я решительно вскочил на ноги, охаживая себя руками по бедрам, чтобы разогнать кровь. Караульные с сочувствием смотрели на пытающегося согреться гимнастикой шерифа. Наверное, их отношение изменится, когда я шмыгну внутрь палатки, и оттуда послышатся женские стоны. Плевать – утром мы все можем оказаться мертвы. Недотрога-моралист и стоик-воитель всё равно никудышные для меня амплуа. Подстегиваемый путаными от холода и усталости мыслями, я сделал первый шаг в сторону укрытия.