Артем Бук – Тайная история человечества (страница 8)

– Да, жестокое лечение, – сказала я, – и что теперь дальше?

– Ну а как вы хотели? С чистыми руками спасать мир? – ответил старик. – Переборщил с дозировкой, наверное.

Я вышла в коридор и закурила, не было сил смотреть на эти медицинские эксперименты. Пусть наш пенсионер на все руки мучает людей, у меня нервы не железные.

– Светлана, я это… извиниться хотел, – неслышно вышел из процедурной Алексей, – нервы на взводе…

– Ладно, студент, проехали, – отрезала я, – сама не сахар. Не куришь?

– Не, – потупился Алексей, – запах дыма не нравится.

– Мне тоже, – усмехнулась я, – на дух не переношу, когда другие дымят. А сама курю.

– Получится что-нибудь у нас? – спросил Алексей, переминаясь с ноги на ногу.

– Не знаю, надо у нашего «менгеле» спросить, – пожала плечами я. – Но верить хочется.

За дверью раздался звон упавших инструментов и крик пенсионера. Потом дверь распахнулась, и на студента налетел один из замерших, оба с криками повалились на пол. Следом из кабинета выскочил пенсионер и чуть не упал в свалку.

– Ожил! Воскрес, голубчик! – радовался старик. – Работает методика!

Виктор Сушков, как звали нашего первого воскресшего, сидел и пил чай, держа кружку дрожащими руками. В больничном буфете нашли пироги, и все с удовольствием обедали на скорую руку. Он долго не мог поверить, что это никакой не розыгрыш, а все происходит на самом деле. Несколько раз вскакивал и подбегал к окну, ожидая увидеть нормальных людей.

– Ничего не помню, – ошалело мотал головой Виктор, – пришел на прогревание, в очереди стоял, и тут как вырубило. А потом раз – и здесь лежу. В голове шумит, пить дико хочется.

– Дозировка лекарства большая, меньше не действует, – сказал Эдуард Михайлович, – побочные эффекты, наверное.

– Так это получается, все как заснули? – в очередной раз удивился Виктор. – Вирус? Война? Ну, расскажите, что произошло.

– Пытаемся понять, – ответил Алексей, – только пока далеко не продвинулись.

– Мне бы домой, жена там… – заволновался Виктор.

– Нельзя так резко, – замахал руками Эдуард Михайлович, – надо понаблюдать еще, мало ли что.

– Нет, надо идти… Надо… – заплетающимся языком сказал Виктор.

Чашка выпала у него из рук, а сам он начал оседать на пол. Дыхание у него стало прерывистым, быстро слабело, а потом и совсем пропало.

– Почти двадцать минут в сознании, – посмотрел на часы Эдуард Михайлович, – и наступает смерть.

– План по массовому приему лекарств откладывается. Спасения не получилось? – спросила я, накрывая Виктора каким-то халатом. – И чего мы добились?

– Да, цена, конечно, высокая, – вздохнул пенсионер, – но мы получили важную информацию.

– Чего тут бесценного? – спросил студент.

– Это нечто, что всех заморозило, действует и сейчас, – ответила я, закуривая сигарету.

– Именно, – важно поднял палец Эдуард Михайлович, – вначале я думал, что всех кроме нас стукнуло каким-нибудь разовым импульсом. Тогда никакие лекарства в чувство не смогли бы привести. А если люди приходят в себя, то значит, это неизвестное поле еще действует, мы просто ненадолго смогли выдернуть человека из-под воздействия.

– Ну а дальше что? – спросил Алексей.

– Это промежуточный этап, – ответил старик, – теперь ищем врача-нейрофизиолога или, на худой конец, невролога, и переходим ко второй части попытки спасения. Пусть они посмотрят, что происходит с мозгом.

– Так мы же их убьем, – удивился Алексей, – навсегда причем.

– Ну, предложите свой план, – пожал плечами пенсионер.

Сколько же всего этих частей, промелькнуло у меня в голове. Старик явно не прост и в прошлом занимался чем-то загадочным. Врача нашли в ординаторской, на втором этаже. В комнате находилось несколько специалистов, которые замерли во время отдыха. Здесь было проще, у каждого красовался бейдж с именем и специализацией. Эдуард Михайлович вколол лекарство нейрофизиологу, уже более умело, и через несколько минут врач кинулся к стоящему в углу кулеру.

– Что вы тут делаете? Вы кто? – ошалело спросил врач, выпив подряд два стакана воды.

– Времени мало, – начал говорить Эдуард Михайлович, – нам срочно нужно, чтобы вы провели обследование одного из замерших.

– У меня штаны мокрые! – удивленно произнес врач.

– Доктор, миленький, потом о штанах думать будете, – раздраженно сказала я, – у нас тут конец света на носу. Минут через двадцать вы снова вырубитесь.

– Дайте сообразить, – подумал врач, запахивая халат, – можно быстро сокращенную электроэнцефалографию. Тут кабинет функциональной диагностики рядом. Буду с ходу расшифровывать.

На замершего надели шапку с датчиками, и из аппарата поползла лента с пиками сигналов.

– Если бы я сам не видел, то, наверное, точно не поверил, – удивился врач, – слабый альфа-ритм, смешанная активность в мозге… какая-то асинхронность в ритмах полушарий. Словно шум какой-то.

– Доктор, переведите на нормальный язык, – сказал Алексей, – мы же не специалисты.

– Если коротко, то такое ощущение, что мозг словно шумит. Основные его части, скорее всего, лимбическая система, подает хаотические сигналы.

– Чуть-чуть понятнее, но все равно не ясно, – вздохнул Эдуард Михайлович, – нам бы попроще… Как для обычных смертных.

– Если коротко, то у человека не один мозг, а как бы три, каждый из которых выполняет свою функцию, – продолжил врач. – Самый древний – ствол головного мозга, его еще рептильным называют, это инстинкты. Потом лимбический мозг, эмоции, память и реакции, и, наконец, неокортекс, самый молодой, начал появляться несколько миллионов лет назад. Он отвечает за разумное поведение. Они все в связке работают, конечно.

– А сейчас что не так? – поинтересовался Алексей.

– Судя по результатам, части, входящие в лимбическоий мозг, словно стали шум гнать. Первый раз такое вижу, но электрическая активность это четко показывает. И работа всего мозга разладилась. Но основные инстинкты, дыхание – функционируют.

– Что может быть причиной? Какое-нибудь пси-излучение? – спросил пенсионер.

– Ну, кроме физического вмешательства – ничего. По крайней мере, я не знаю, – ответил врач. – Словно часть функций просто выключили, перевели в спящий режим. Но как это сделано?

– Вы можете что-то придумать, что переведет мозг в нормальный режим? – не отставал Алексей.

– Скорее всего… всего… нет… – постепенно замирая, пробормотал врач, – надо… устранить… влияние…

– Немногим больше пятнадцати минут, – посмотрел Алексей на часы, – у всех по-разному срабатывает лекарство.

– Итак, коллеги, вот мы и выяснили природу и механизм действия этого загадочного нечто, – набирая лекарства в карманы, сказал Эдуард Михайлович, – теперь надо обмозговать, что с этой информацией делать дальше. И будет ли это дальше. Предлагаю сворачивать наши эксперименты и возвращаться на нашу импровизированную базу, в ГУМ.

– Все, кому вы вводили препараты, впоследствии умерли, – сказала психолог, когда Светлана закончила свой рассказ, – кома из-за передозировки, с остановкой дыхания.

– Надо было ничего не делать? – со злобой спросила Светлана.

– Я этого не говорила, – подняла руки психолог, – просто хотела понять, осознавали ли вы в тот момент, что убиваете людей.

– Конечно, я вначале была против, – возразила Светлана, – и сама точно не смогла бы всё это делать. Благодаря активности нашего пенсионера, который и взял на себя всю работу, мы ведь и сидим тут, беседуем. Кстати, как он там?

– Нормально, – коротко ответила психолог, – думаю, вам можно будет всем увидеться. Почему не спрашиваете, как дела у Алексея?

– Не знаю, всё равно, наверное, – пожала плечами Светлана, – не понравился он мне. Балласт какой-то, если откровенно.

– Спасибо за уделенное время, – поднимаясь, сказала психолог, – вы очень помогли.

– А вы не можете помочь мне? – спросила Светлана. – Очень хочется курить, а сигарет нет.

– Это сделано в целях безопасности, – виновато улыбнулась психолог, – я ничего не могу поделать. Но я думаю, терпеть осталось недолго. Кстати, вам врач не нужен?

– Врач? Зачем? – удивилась Светлана.

– Повязку на ране сменить, – уже подходя к двери, ответила психолог.

– Не надо, это же царапина обычная, – покачала головой Светлана.

3. Воскресни

– Как там погода снаружи? – спросил Эдуард Михайлович. – А то сложно понять, окон в моем теремке нет.

– Солнечно, легкий ветерок, – ответила психолог, заходя в комнату.