Артем Бук – Тайная история человечества (страница 6)

Я тряхнул головой и вернулся к медведю. Теперь он уже не показался мне таким безобразным. Не он, а венец природного творения в этот момент вызвал у меня наибольшую враждебность.

С обдуманным холодным спокойствием я задвинул шкалу агрессивности моего губача далеко за красную отметку. По крайней мере, медведь сможет за себя постоять. Пусть он будет для человека опасней тигра в местах, где ему предстоит обитать. Даром, что выглядит нелепо, зато характер заимел сквернее некуда.

Снова вызов. Это Парвати.

– Как ты? Работаешь? Готов сдавать проект?

– Почти закончил.

– Молодец. Знаешь, если хочешь, мы можем встретиться, сходить куда-нибудь.

Меня окатило теплом. Даже защипало где-то внутри, на духовном уровне. Мы расстались, потому что устали друг от друга. Она – от моего диктата, я – от ее покровительственного внимания и вечной готовности пожалеть. Вечной… В наших устах временные определения звучат нелепо.

– Ты никак не разочаруешься во мне? Стоит ли тратить время на неудачника?

Парва засмеялась:

– Время не имеет значения. И потом, ты вовсе не неудачник. Закончишь с медведем, направят на новую тему. Говорят, что один из азиатских пантеонов настолько раздался по численности, что его срочно необходимо структурировать. Нужен мастер по инвентаризации богов. По-моему, для тебя – самое то. Так что хватит унывать. Собирайся, я назначаю тебе свидание и желаю видеть своего возлюбленного бодрым. Выше нос, Кубера!

Мышеловка с выходом

(Роман Арилин)

1. Замри

– Когда меня выпустят? – с ходу спросил Алексей. – Я что, арестован? К чему эти постоянные допросы и медицинские обследования?

– Добрый день, – улыбнулась психолог, присаживаясь за стол, – боюсь, что на все вопросы у меня нет ответов. Я с хорошими новостями, встречалась с вашими родителями, передают привет.

– Извините, сорвался, – смутился Алексей, – честно, уже пятый день сижу в этой комнате, как будто преступник какой опасный.

– Вы тоже поймите, ситуация сложилась очень… нестандартная, – ответила психолог, – без излишнего пафоса, но судьба всего мира на ниточке.

– Ладно, потерплю, – примирительно поднял руки Алексей. – Что вы хотели узнать? Я уже письменно всё изложил следователю.

– Ну, следователи, – фыркнула психолог, – им состав преступления подавай. А меня интересует история вашими глазами. Расскажите о том, как случилось замирание, своими словами. Поверьте, это очень важно. Не против, если я буду снимать показания с помощью датчиков? Это что-то типа электроэнцефалограммы.

– Попробую помочь, – пожал плечами Алексей, – я в тот день дома был, готовился к вступительному экзамену в МГУ, на философский. Вспоминаю сейчас, и снова дрожь берет…

В голове порядком перемешались в кашу суффиксы и даты, а с кухни доносился неземной аромат папиной стряпни. Он всегда любил готовить нечто сложное, когда у него случался выходной. По квартире витал запах баранины, от которого сложно было отвлечься. Но потом запахло уже горелым, и пришлось выйти на кухню. Из духовки тянуло дымом, а папа застыл рядом с ней в какой-то расслабленной позе.

– Шеф, спасай обед, подгорает мясо, – сказал я.

Он даже не повернулся и смотрел на стенку перед собой, словно замер. Мы в детстве часто играли с ним в игру «замри», иногда он и сейчас мог подурачиться.

Я выключил духовку и открыл дверцу, волна дыма и запах горелого мяса заполнили кухню.

– Ну все, пап, отомри, обед пришел в негодность, – сказал я.

Отец никак не реагировал. Взял его за руку и отвел от плиты, взгляд у него был устремлен в стену, а сам он двигался как механическая кукла. И все это при полной неподвижности лица, как у гипсовой маски. Мне стало до того жутко, что прошиб холодный пот. В такие игры отец раньше не играл. Потрогал пульс у него на руке – бьется. Дыхание есть. В голове вертелись всякие инфаркты и инсульты, но даже с моими слабыми познаниями в медицине я понимал, что здесь нечто другое.

Посадил отца на стул и кинулся звонить в «скорую», но никто не отвечал. Мамин телефон выдавал длинные гудки. Выбранные наугад номера знакомых молчали. Что за черт?

Когда я выглянул в окно, то обомлел – поток машин на Ленинградском проспекте замер. Пешеходы тоже стояли, как замороженные. Все походило на страшный сон. В голову полезли мысли о зомби и прочей ерунде. Телевизор исправно работал, показывая картинку…

Сел на кухню с отцом и стал ждать. Не ясно чего: прихода мамы, спасателей, врачей – кого угодно. Но я сидел несколько часов и прислушивался, ожидая, что тишина сейчас нарушится. К вечеру, когда уже зажглись фонари на улице, отец описался. Понял, что больше не могу вот так сидеть один. Вышел на балкон и высматривал хоть какое—то движение. Но кроме ворон, которые нагло лезли в открытые окна автомобилей и магазинов, все замерло.

Когда через час выключился свет в квартире, я не выдержал и кинулся на улицу, стараясь не касаться замерших людей. На тротуаре лежал упавший скутер, а неподалеку распластался хозяин, застывший в нелепой позе при падении. И тут я увидел взлетевшую в небо ракету, где-то совсем недалеко, в районе Кремля! Неужели там кто-то есть, нормальные люди?

Я гнал, как безумный, на скутере, объезжая заторы из машин по тротуарам и лавируя среди замерших людей. Мне все время казалось, что кто-нибудь из них сейчас очнется и схватит меня. Спину словно сверлил чей-то нехороший взгляд.

В сгущающейся темноте летнего вечера над Красной площадью висела осветительная ракета. В фосфорном свете плясали резкие тени замерших людей, словно в каком-то причудливом танце, и все это в полной тишине.

Недалеко от памятника Минину и Пожарскому стояли коренастый седой старик в замшевом костюме и высокая женщина лет сорока в очках.

– Господи, думал, один на всю Москву нормальный остался, – кинулся я к ним, – а оказывается, еще кто-то есть!

– Добрый вечер, юноша, – приветствовал меня старик, пожимая руку, – меня зовут Эдуард Михайлович, пенсионер.

– Светлана, – коротко представилась темноволосая женщина, – депутат.

– Алексей, – смущенно представился я, – что случилось?

– Пока ясно, что ничего хорошего, – ответил Эдуард Михайлович, заряжая ракетницу. – Есть мнение, что люди впали в ступор неизвестной природы, причем одномоментно на всей планете. Если считать, что на целую Москву пока нашлось только три человека, то на всю планету примерно…. около тысячи незамёрзших.

– Вы уверены? – недоверчиво спросил я.

– Да, к сожалению, – печально улыбнулся Эдуард Михайлович, стреляя в воздух. Ракета с шипением взвилась в небо, разбрасывая искры по сторонам.

– Пыталась проехать по МКАДу, везде одна и та же картина, замершие люди, – добавила Светлана, закуривая сигарету. Руки у нее при этом заметно тряслись.

– Недалеко от Шереметьево в лесу горят два самолета, то ли при посадке, то ли при взлете, наверное, замерли пилоты. Ужасное зрелище… Много врезавшихся машин, кое-где пожары дымят.

– Это война? – спросил я.

– Интересное предположение, юноша, – ответил Эдуард Михайлович, – возможно, вы правы. Всё, ракеты у меня кончились. Пора на ночлег устраиваться, я порядком вымотался за день.

– У меня отец дома застыл на кухне, и мама где-то в Москве, – с отчаянием заметил я.

– А у меня двое детей в машине сидят без движения, – со злостью добавила Светлана, – и муж неизвестно где.

– Граждане, давайте все обсудим, – поднял руки старик, – эмоции сейчас плохой советчик. В ГУМе можно недурственно поужинать. Я на голодный желудок совершенно не могу рассуждать, целый день на ногах.

В небольшом ресторане застыло несколько посетителей и пара официантов. На кухне дымили остатки супа, судя по запаху, рыбного.

– Я не смогу есть среди всех этих замерших людей, – передернула плечами брюнетка, – такое ощущение, что они смотрят на нас.

– Можно вывести их всех наружу, – предложил я, – если медленно это делать, то они слушаются.

Светлана пошла искать что-нибудь из еды, а Эдуард Михайлович отправился выбирать вино под ужин. С одной стороны, я был безумно рад, что нашел нормальных людей, но хотелось бы увидеть кого-то более внушающего доверие, чем женщина и старик. Хотя, с другой стороны, сам я тоже, наверное, выглядел далеко не героем. Перепуганный юноша, который не знает, что делать.

– Итак, я буду подводить итоги, а вы меня поправляйте, – начал Эдуард Михайлович, наливая всем по бокалу вина, – знаете, сто лет не был в ресторане, на пенсию ведь не разгуляешься.

– Господи, тут, можно сказать, конец света, а вы о еде, – еле сдерживая раздражение, бросила Светлана.

– Итак, замирание произошло в одну секунду по всей планете, – не обращая внимания на Светлану, продолжил пенсионер, – причем животные и прочие организмы совершенно не были задеты. Так что газы и яды, скорее всего, можно исключить. Да и на вирус не похоже. Согласны?

– Допустим, – ответила Светлана, – а как насчет полей?

– Точно, психотронное оружие, – добавил я, – накрыло всех каким-то излучением.

– Шапочку из фольги пробовал, – усмехнулся Эдуард Михайлович, – не помогает. Шучу. Направление верное. Только тогда это какое-то всепроникающее поле, охватывающее всю планету, даже под землю проходит. И это не электромагнитное излучение. От него по большей части экранироваться можно.

– Значит, все-таки война? – спросила Светлана, пробуя гамбургер. – Только какая-то странная. Победители тоже попали под удар?