Артем Белоусов – Бесконечный сон Эндимиона (страница 3)

На пожелтевших страницах присутствовали лишь цифры, выведенные разными почерками в отдельной графе. Не осознав, что от меня требуется, я спросил, в каком месте нужно внести свои данные. Портье постучал морщинистым пальцем по графе, где в самом низу оставалось немного места.

– А куда записать свое имя?

– Ох, мсье, мне требуется лишь ваше число.

– Число?

– Да, ваше число.

Не захотев расспрашивать подробнее, тем самым подталкивая моего пожилого собеседника к очередным длительными монологам, я вписал «17», после чего развернул книгу к швейцару, вложив в нее ручку. Взяв фолиант в руки, он пристально вгляделся в две цифры.

– День вашего рождения, не так ли?

Я кивнул. Старик, прищуриваясь, оглядел меня с ног до головы.

– Ну какие же семнадцать, мой юный друг, первая цифра здесь явно лишняя.

Положив книгу на столик, он аккуратно зачеркнул единицу, после чего продемонстрировал мне плод своих трудов.

– Другое дело. Значит, вы сущность сильная, я бы сказал великая. – ухмыльнувшись, он показал пальцем на потолок. – если вы один из тех, кто в ответе за мировой порядок, то для меня бы было делом чести учинить расправу над вами прямо на месте.

Увидев мою растерянность, портье рассмеялся.

– Да что же вы, друг. Вы слишком юны для таких вещей, быть может, вы наш спаситель и будущий мученик. – подозвав меня рукой к себе поближе, старик обхватил моё плечо, начав шептать на манер мантры. – возможно, найдя покой для своей неприкаянной души, вы даруете мир и поднебесной, что является домом для всех нас.

Отпустив мое плечо, портье просиял, похлопав меня по спине.

– И я надеюсь, что отель «Пьяный корабль» поспособствует во всех ваших начинаниях!

Раскрыв дверцу одного из шкафов, швейцар достал из него и подал мне небольшую деревянную пластинку, на которой была выведена семерка. На мой вопросительный взгляд он ответил, что это ключ.

– Больше походит на брелок от него. А как им воспользоваться?

– Не стоит беспокоиться, местный персонал все сделает за вас. – перевесившись через стойку, портье впервые одарил мой чемодан своим вниманием. – Вы еще и с вещами. Одну секунду.

Швейцар без передышки начал ударять по настольному звонку. Прекратил он лишь в момент, когда послышался звук разгоняющихся шестеренок. Над дверным проемом по правую руку от меня зажглась лампа, озарив светом лестницу на второй этаж, ступени которой были накрыты бордовым ковром. У уходящего под углом потолка виднелись зубчатые колеса, между которыми протянулись резиновые ремни. Время от времени механизм прекращал свою работу из-за того, что ремень зажевывался, но, не сумев поглотить свою добычу, шестеренки отрыгивали резиновую дичь, давая ей возможность вновь двигаться вперед. Вдалеке лестницы появился человеческий силуэт, чьи руки и ноги свисали над землей, шатаясь из стороны в сторону. По приближению стали заметны нити, закрепленные на движущихся ремнях.

Марионетка остановилась у порога фойе. Одетая в миниатюрную копию костюма швейцара, она, свисая в своих кандалах, безмолвно глядела на меня огромными не моргающими глазами, выведенными краской на деревянной голове. На темечеке куклы небрежно лежала плоская красная шапочка.

Старик вышел из-за административной стойки и подошел к кукле, по-отечески приобняв ее.

– Наша гордость. Беллбой Алектрион. Ну же, поприветствуй гостя.

Вновь шуршание, марионетку начало трясти из стороны в сторону, из-за чего шапочка улетела прочь, планируя упав за стойку. Чертыхаясь, старик побежал за головным убором, не забыв перед этим дать подзатыльник трясущемуся в конвульсиях деревянному коллеге. Постепенно движения куклы становились менее хаотичными, покуда она не выровняла осанку и медленно отсалютовала мне отсутствующим аксессуаром коридорного.

Портье похлопал меня по спине, из-за внезапности чего я дернулся. Подумав, что моя реакция связана с шоу, устроенным марионеткой, старик разразился хохотом.

– Ну вот о чем я и говорил. Люди уже не те. Боятся мальчишки. Алектрион – портье обратился к кукле, что теперь вновь безжизненно висела на нитях – постарайся в следующий раз не пугать наших и так редких посетителей своей зарядкой. Проводи ее до своего публичного появления. – старик закинул руку мне на плечо и вновь отправился по тропам ностальгии. – Помню, в свое время дети из округи сбегались в наш отель и просили, чтобы Алектрион поплясал перед ними. За уши не оттянуть было. Приходилось даже пропускать их на этажи выше, чтобы не мешали принимать новых клиентов. Как же они его любили… Или вот, в шестьдесят пятом году мы как-то вместе с этим негодником принимали одну графиню из северной Африки…

Слушая портье, я наблюдал за безвольно висевшей куклой с мертвецким взором, словно ожидая подловить её на мимолетном моргании или дрогнувшей мимической мышце. Но нет, ничего. Монолог же портье был посвящен знаменитой вечеринке шестьдесят пятого года в «Пьяном Корабле», о которой, по его словам, стоит написать, как минимум несколько остросюжетных романов. Суть была в следующем: пока Алектрион танцевал на столе, взяв на себя все внимание публики, среди которой были как и представители голубой крови, так и люди, нажившие свои состояния посредством организованной преступности, молодому портье удалось уединиться в туалетной кабинке вместе с графиней, главной героиней его рассказа, и оставить сей факт незаметным для ее мужа. Меня вновь посетила мысль, все ли в порядке с психическим здоровьем моего собеседника, а на языке так и крутилось замечание, что Грейс Келли, о которой он рассказывал ранее, являла собой не одну из самых известных актрис Голливуда, а бревно с вырезанным на коре портретом десятой княгини Монако, плодом страстной любви с которой у портье стал свисающий подобно висельнику Алектрион. Все же мне было сложно поверить в сексуальную связь между портье захудалой гостиницы и мировой знаменитости.

– Эх, Арес-Арес, где же твой былой пыл… Ох! – швейцар вытер руку об брюки, подав ее мне. – Мое имя Арес, как же я забыл представиться… Ну что же, давайте уже начнем заселяться. Алектрион! – после произнесения имени, кукла дернулась, подняв голову к портье. – Седьмой номер. Живо-Живо!

Кукла продолжила исступлено смотреть на своего хозяина. Простояв так пару секунд, Арес ударил себя пятерней по лбу, вновь выругавшись себе под нос. Взяв мой чемодан двумя руками, лицо старика слилось по цвету с его униформой. Пыхтя и отказываясь решительными кивками от моей помощи, он поплелся в сторону безмятежного Алектриона.

– Забавно, что столь антивоенные напутственные слова исходят от человека с настолько «военным» именем.

Арес доковылял до марионетки и передал тяжелую ношу ей в руки, которую она подхватила с такой легкостью, будто пыхтение портье до этого было всего лишь странным шутливым перформансом. Отдышавшись и накинув красную шапку на темечко Алектриона, швейцар поглядел на меня тоскливыми глазами.

– Знаете, юноша, даже воин устанет от перманентной бессмысленной войны.

Сбросив с себя излишнюю грусть, Арес вновь оголил свои золотые зубы, после чего подозвал меня к себе жестом. Взяв нас с Алектрионом за плечи, он обращался то к одному, то к другому.

– Седьмой номер, запомни. И не проси чаевых, не наглей… Следуйте прямо за ним, чтобы не сбиться с дороги. Номерация комнат здесь весьма сумбурна. Вроде бы все… Ну что же, мой друг. Приятного, а главное – плодотворного времяпрепровождения.

Портье в очередной раз похлопал меня по спине, после чего мы обменялись рукопожатием. Шестеренки начали свой ход, Алектрион развернулся на сто восемьдесят градусов и пустился в путь вверх по лестнице. Я отправился следом.

II

Ступая по лесенкам за своим путеводителем, я проходил по веренице ничем не отличающихся друг от друга лестничных пролетов, по итогу выйдя в коридор шестого этажа. Заметив, что на главной лестнице отсутствует путь на последний, седьмой этаж, я сделал в своей памяти засечку на будущее, – спросить у Ареса, что располагается под крышей отеля. Держась подле Алектриона, я осматривал немногочисленные двери, расположенные в хаотичном порядке. Два номера могли быть расположены как в нескольких метрах друг от друга, так и поставлены вплотную, а двери, ведущие внутрь гостиничных комнат, отличались по ширине, высоте и цвету.

– Будто оказался в одной из работ Доротеи Таннинг. – пробунил я себе под нос.

Услышав мою реплику, Алектрион остановился и обернулся ко мне. Выронив чемодан из рук на пол, все так же устланный красным ковром, марионетка поднесла указательные пальцы к кончикам ярко обрисованных краской губ, проведя ими до ушей. Затем, сделав кувырок в сетях, словно запутавшаяся в липкой паутине муха, что из разряда насекомого перешла в род ланча, Алектрион схватил чемодан и вернулся в исходную позицию, застыв на месте. Во время кульбита его шапочка снова слетела с головы. Подняв головной убор с ковра, я набросил его на темечко коридорного – мной двигала не забота, а страх, что без элемента униформы Алектрион откажется выполнять свою работу. Простояв несколько секунд на месте, он, к моей радости, отправился прежней дорогой.

Немного отшатнувшись назад из-за резкого торможения резиновых ремней, коридорный, пошатываясь, остановился у одного из номеров, принявшись медленно разворачиваться туловищем к двери. На ней отсутствовали номер или иные опознавательные знаки, – выполненная из дуба, она была выкрашена голубым цветом с нанесенным поверх орнаментом пейсли, исполненным люминесцентной краской. Также на ней не имелось ни ручки, ни замочной скважины.