Арт Марн – Вероятность невероятности (страница 4)
Было бы не так обидно, будь это грязной ложью. Но, увы, сплетники были правы. Табельным оружием я владела так себе, ещё и никогда не использовала его в бою. Вот прям совсем никогда – стреляла только на стрельбищах, когда проходила подготовку. Да и подготовка эта, мягко скажем, была такой… Проплаченной. Как и то, какую должность я занимаю сейчас. Вот, признаю. Папенька денег не пожалел, да будет благословенна его память.
Штабная… Может, не стоит обижаться на такое клише? Откуда им-то знать? Кому – им? Да, чёрт побери, всем… Оттого и обидно. Бурча под нос проклятья, я натянула на руки чёрные кожаные перчатки и вышла из машины. Проходящие мимо рядовые отдали мне честь и вытянулись по стойке «смирно», немного гася пылающее внутри огнём задетое эго. А что? Приятно. Ничего не скажешь.
Коротко кивнув, я прошла мимо, направляясь ко входу монументального здания Министерства Защиты Населения. Армия и полиция давно слились воедино, выполняя примерно одинаковые задачи. Наземных операций не было уж больше века, хотя по телеканалам частенько вещают – вот-вот и будет.
Конечно, «вот-вот» не наступит ещё долго, а может быть, никогда. Я не шибко сильна в экономических вопросах, но что-то мне подсказывает, что ресурсов на всякие там корабли, подводные лодки и самолёты у Коалиции просто нет, и в ближайшее время точно не возникнет. Я могу ошибаться. Но, разумеется, никогда не признаю этого вслух. Ни перед кем.
Навстречу мне из дверей Министерства вышел Вахид. Смерив меня привычно злачным взглядом, он поймал меня под локоть и негромко произнёс:
– Хильда, свет моих очей, не подумала насчёт моего предложения?
«Не подумала и не собираюсь,» – очень хотела ляпнуть я, но – не положено. Это он про приглашение моей персоны в ресторан. Снизошёл, так сказать, а я всё выкручиваюсь, чтобы и не отказать, и не пойти. Ненавижу, когда рядом со мной кто-то выше по званию. Некомфортно. Вот и сейчас приходится наигранно улыбаться натянутой улыбкой.
– Подумала, но нет ни одной свободной минутки. Пока что, – я осторожно высвободила руку из его цепкого захвата, – Как появится, непременно тебе сообщу.
Он одарил меня недовольным взглядом, но говорить ничего не стал. Непривычно, что отказывают. Сам виноват. Статус, конечно, хорошо, но он физиономию-то свою видел? Я не из отчаявшихся, так-то. И вообще, даже если закрыть глаза… служебные романы чреваты. А я – девочка неглупая.
Продолжая мило улыбаться, я поспешила скрыться за дверью. Фух. Надеюсь, однажды ему надоест такое моё поведение, и он оставит меня в покое.
Стараясь подниматься по помпезному лестничному маршу как можно быстрее, я машинально сняла перчатки и убрала их в карманы. Вообще, их полагается носить везде, но этому распоряжению никто не следует. Обычно. Я следую. Само как-то получилось…
Поднявшись, я направилась по коридору с высоким потолком, устланным тёмно-алым ковром. Шаги сразу стали менее гулкими. Сфокусировавшись на звуке, я не заметила, что одна из дверей на моём пути открылась. Из неё показался генерал Гренц и поймал меня за локоть. Откуда у всех эта привычка – за локти меня хватать? Я им что, кукла? Он воровато улыбнулся и вполголоса произнёс:
– Звук твоих шагов я узнаю из тысячи, милая моя. Зайди-ка, есть дело для тебя.
Седовласый статный мужчина был моим дядей – старшим братом моего покойного отца. Относился он ко мне соответственно, чем порой меня злил. Впрочем, я прекрасно понимала – если бы не это родство и богатство моей семьи – чёрта с два я занимала бы свою должность. Да и ниже тоже.
– Присядь, – велел мне дядюшка Гренц, убирая в ящик массивного деревянного стола настоящую реликвию – бумажную книгу. Я не успела разглядеть, что было написано на обложке, но, не сомневаюсь – авторство было за каким-нибудь любимым Вольфгангом Гренцем мыслителем древности, вроде Ницше, Фрейда или Канта. Меня заставляли в подростковом возрасте их читать, но я слишком быстро засыпала от прочтения даже пары абзацев. Кому нужны книги, когда есть фильмы и сериалы? Всё же посмотреть можно, а не тратить столько времени и… зрения?
Я разместилась в высоком резном кресле по другую сторону от стола и деловито закинула ногу на ногу, разместив руки на подлокотниках. Потому, что могу. Любимой племяннице можно и нарушение субординации простить. Так-то.
– Ты, помнится, хотела какое-то полевое задание? – Гренц смерил меня недовольным взглядом, но делать замечание не стал. Я кивнула, и генерал продолжил: – Сама знаешь, с этим всегда туго. На шпионскую миссию тебя отправить не могу – с твоим акцентом тебя рассекретят ещё с порога. Да и навыков у тебя соответствующих нет, – он тепло улыбнулся, видя, как я поникла. – На это есть другие. Тебе доверю кое-что поважней.
– С… самолёт? – заикнувшись, с нескрываемой надеждой спросила я.
– Да, умница, – генерал расплылся в улыбке, видимо, глаза меня выдали. – Прошлый прилетал вчера, о следующем пока уговора не было. Когда будет – тебе сообщат. Если, конечно, хочешь поучаствовать.
– Хочу! – выпалила я. – Кто же не хочет! А вдруг, там шпионы? Хоть раз пистолетом воспользуюсь, а то всё в кобуре пылится!
– Ну… не будь столь радикальна, – Гренц продолжал улыбаться, словно он дал конфету младенцу. – Шпионы куда ценнее живыми. Во-первых, у них можно узнать о каких-то планах врага, если вовремя извлечь из них фальш-зуб с цианидом. Во-вторых, кто знает, насколько ценная птица может угодить к нам в сети. Обмен заложниками никто не отменял. Так что, прошу тебя быть посдержаннее. Тем более, груз ценный. Вряд ли ему навредят пули, но всё ж.
– Не понимаю, почему мы с ними вообще хоть какие-то дела имеем, – фыркнула я.
– Потому что война – войной, но вымирать никто не хочет, – Гренц перестал улыбаться. – Месторождений хагацида у нас нет нигде. Оно вообще единственное в мире, вроде как. Нам несказанно повезло, что у наших врагов нет технологий по созданию из него плат для андроидов, поэтому они делятся с нами частью добытого взамен на готовый продукт. Только представь, в какой хаос и мрак погрузится наш мир, если в нём перестанут производить андроидов? Никто в поле работать не пойдёт, даже если от голода будут умирать. Пока этот натуральный обмен – единственный выход. И то, мы не в самом лучшем положении – кто знает, когда их разведка украдёт данные о схеме производства и в обмене пропадёт надобность. Так что, важность поимки шпионов – первостепенная.
– Я понимаю, – поморщилась я. – Но, зачем вести такие игры с западом, если можно обратиться на восток? Ходят слухи, у них андроиды есть. Может, есть и хагацидовое месторождение? Или технология какая-то другая для производства этих самых плат?
– Моя милая Хильда… – Гренц грустно вздохнул. – Как показала вековая история, любые походы на восток – весьма чреваты. Либо ходоки не возвращались, либо приносили беду сюда. А нам вот только врагов с востока не хватало, мало нам на западе! Так ведь тисками зажмут и уничтожат. Если на востоке и правда хотя бы кто-то живёт. Там же всё ядерными боеголовками в последнюю войну всё засыпали. Туда пойдёт только сумасшедший.
– Хорошо, дядя Вольфганг, – сдалась я. – Такие философские вопросы оставлю командованию. Я готова приступить к заданию, как только потребуется.
– Отлично, – он кивнул, но нахмурился – не любил, когда я упоминаю о нашем родстве на службе. – Тебе сообщат, когда станет известна точная дата вылета. Ступай.
Глава 3
Сколько себя помню, мне всегда говорили, что я – избранная. Для чего? Не знаю. Для чего-то. Хотя, всё я знаю. Я – богиня. Мои жрецы говорят – звёзды так сказали. А услышали их астрологи.
Звёзды сказали! Газовые шары на невероятных расстояниях от нашей планеты посмотрели на Землю, где родилась я, и сказали! У них глаза есть, рот, ага. Как на моих детских рисунках, сделанных на обложках раскрасок, так как внутри, по линиям, мне рисовать было неинтересно.
Ладно, это я утрирую. Сказали – это сложились как-то необычно на небосводе. И повлияли на мою судьбу. А почему? Потому что люди так решили. Вот и вся астрология.
Меня учили точным наукам, а потому в программе был предмет со словом «астро». «Астрономия». Но, учить меня ему стали совсем недавно. И вот, даже знаю, почему. Психику мою чтобы не тревожить. Я же сама не догадаюсь, что звёзды – это не предсказатели какие-то. Вот ведь чушь.
Хорошо, что от родителей не отлучали из-за этого. Решили, что мне полезно будет с ними общаться и поддерживать связь. И на этом спасибо. Социализацией больше не заботились. В шесть лет меня поселили в Храме под надзором жрецов и начали учить всем наукам, в особенности математике, физике и химии. Прочие предметы тоже были, но не так много.
Жрецы говорили мне, что я – избранная хранительница знаний и у меня есть своя миссия. Какая – ни разу не уточняли, но я так и решила – хранить знания. Мы же в каменном веке живём. Иронизирую, если что.
Впрочем, на вопрос, почему знания должны храниться именно во мне, я всегда получала короткое – так принято. Ладно, принято – так принято. Примем.
Однажды, когда мне было двенадцать, я поставила под сомнение эти вкладываемые с детства в голову аксиомы. Жрецу математики. Он потёр лысину, посмотрел на меня как-то умоляюще… И что? И мне на следующее занятие, вместо положенной физики, привели жреца-психолога.