Арт Марн – Вероятность невероятности (страница 3)

А где-то, за горизонтом, об этом даже не задумываются… Я машинально поднял взгляд. Он уткнулся в однотонную серую стену, перетекающую в асфальт. Никакого горизонта не увидишь тут. Выхода нет, как у мухи в банке.

И тротуаров нет. Говорят, раньше были такие дорожки, чтобы люди могли не по проезжей части ходить. Но – исчезли, за ненадобностью – всё равно каждый миллиметр свободного пространства занят припаркованным транспортом всех мастей. Тротуары тоже им занимали, вот их и перестали отделять – бестолку. Ввели бы штрафы – проблема бы ушла, но как же… У тех, кто мог бы их ввести, транспорт есть, они о проблемах пешеходов даже не задумываются. Ибо, что? Не пешеходят.

Да ну вот опять… Я грязно выругался себе под нос и бесцеремонно запрыгнул на капот припаркованной машины, прошёлся по нему и спрыгнул у своего подъезда. Поделом. Хорошо хоть, дверь в подъезд вовнутрь открывается.

Свет в тёмном подъезде включается внизу. Тёмном – в любое время суток, потому что окон в нём нет. Лестничные марши – самое защищённое место в любом здании, вроде как, из какого-то специального бетона их делают. Это я не сведущ. Я – инженер другого направления. Занятно слышать, когда чего-то такого не знаешь, потому что профиль не твой, а на тебя смотрят и говорят: «Ты не знаешь?! Как?! Ты же – инженер!» Ну да, ну да. За компьютерами тоже инженеры сидят.

Ну вот, задумался и не успел. Свет погас по таймеру. Экономия. Придётся последний пролёт подниматься на ощупь. На каждом этаже есть включатель, но я-то между. Кстати, слышал забавный факт, что в стране богов не включатели, как у нас, а выключатели. Это, наверное, потому что каждый нормальный человек хочет выключить и не работать, а не наоборот.

Включил свет у двери, спасибо, что он тут есть. Ну вот, кто-то опять ковырялся в замке. Наивный. Я хмыкнул и зашёл в квартиру. Тащить из моей конуры было нечего. Бетонная однокомнатная коробка, в которой из ценного разве что холодильник, но кто его в здравом уме потащит? Видимо, обескураженный вор подумал также и ушёл ни с чем.

О, даже на старый чайник не покусился. Скинув ботинки, я поплёлся в угол, где располагалась кухня, и щёлкнул включателем. Работай, дружище, моему нутру нужен спасительный кипяток. Ещё восемь месяцев промозглой пакости на улице. Только ты меня и спасаешь.

На всякий случай я ещё раз огляделся, пока закипал чайник. Стол и единственный сиротливый стул около него, незастеленная железная кушетка, ворох чистой одежды в одном углу, грязной – в другом. Вроде ничего не изменилось. Мне как-то говорили, что моему обиталищу закостенелого бобыля не хватает женщины. Как же…

За более чем три десятка лет своей жизни, я кое-что понял, ребята. Женщины постоянно что-то хотят. Детей, семью, цветов, ухаживаний, времени… и так до бесконечности. А я вот ничего не хочу. По крайней мере, точно не здесь. Да и дело ли, своих потомков обрекать на жизнь в этом замшелом городишке? Я же не чудовище.

Такое часто в голове крутится, особенно, когда наливаю себе чай. Это потому, что думать себе позволяю. На работе-то не задумаешься, там другие задачи совсем.

Я посмотрел в закрытое железными ставнями единственное в квартире окно. Стекло в нём слегка завибрировало, и я выругался, ставя кружку с только что налитым чаем на столешницу. Словно в ответ на мои ругательства оголтело завыли сирены на улице.

Надев в прихожей специально для такого дела купленные боты без шнуровки, я выбежал на лестницу и помчался вниз. На зиму у меня на такой случай, спрятанные в специальной нише, хранились валенки, купленные за баснословные деньги у челноков. И ни разу не жалел. Иногда атаки затягиваются, и надо перебираться в центральное общественное бомбоубежище. Кто быстрее всех там оказывается, не отморозив ноги? Вот-вот. А говорят, нанотехнологии… Ну-ну.

Пока что атака только началась, так что с моими дражайшими соседями катимся по лестнице в защищённую комнату в подвале. Дражайшими настолько, что глаза б мои их не видели. Уверен, у них насчёт моей физиономии мнение аналогичное, но ничего не попишешь.

Забились в подвал. Сидим, ждём, локтями трёмся. Вжжжжиииууу… и ещё, и ещё… Бабах! Ура, значит одну сбили. Бабах! Вторая пошла, уже хорошо… Тишина. Сидим переглядываемся. Бабах!!! Ох, прямо над головой как будто. Лишь бы не в квартиру, вторую ипотеку я точно не потяну.

Сидим по стеночке, как выдрессированные обезьянки. Тишина. Выходить нельзя – сбить, может, всё сбили, но осколки бывают огромные, а пока они все на землю попадают… Ох, лишь бы не на крышу… Я понуро потёр переносицу. На кухне чай точно остынет. Печально. Придётся ещё один пакетик тратить, а он здесь не дешёвый. Бабах! Этот уже далеко где-то.

Придётся допивать холодный чай. И ни о чём не думать. А ведь там, за горизонтом, жизнь совсем другая. Может, врут. Но здесь уж лучше мечтой обмануться, чем безвылазно жить в дне сурка. Я вот всё живу, цепляюсь за свою нормальную, устроенную, комфортную жизнь.

Голос из транслятора разрешил нам возвращаться в свои халупы. Спасибо уж. Соседи, недовольно толкаясь, выползают наружу, а я сижу. Пусть рассосутся. Мне всё равно выше всех идти. Если, конечно, есть куда идти. И каждый день так.

Иногда я задумываюсь, что прилёт в мою хибарку был бы неплохим мотиватором к действиям. Поднял бы пятую точку и уехал отсюда на другой край света. Бы… Всегда это «бы» – самообман для внутреннего утешения. Если «это» случится – то «то» случится. Ага. Как же.

Опять дополз до своей норы, обрюзгший недовольный червяк. Ну вот, всё цело, даже стекло не вылетело. Буду сидеть дальше и ничего не менять. А то, поди, мечтаешь о лучшем, а там-то оно и хуже окажется. Я повалился на кушетку и завернулся в одеяло. Выхода нет оттуда, откуда сам не хочешь выходить…

Хильда

Сегодня я вновь проснулась за пять минут до будильника. Чудесно, когда организм привыкает к режиму. Вообще, любой режим – это чудесно, правильно, выверенно. Хаос порождает ещё больший хаос. Однажды общество дало слабину, подверглось хаосу – и последствия теперь можно лицезреть за моим окном. Если его открывать, конечно… А иногда – слышать.

Мой бывший кавалер, Герберт, часто рассказывал мне, мол, всё творящееся вокруг – заговоры и провокации, дабы держать нас всех в узде. Мол, перед лицом страха, опасности и общего врага мы будем более послушными и сплочёнными, так будет легче нами управлять. Чушь собачья. Недавно Герберт исчез. Может, сбежал к новой любовнице, но скорее – не с тем поделился своей паранойей. Надеюсь, его вылечат. При любом раскладе.

Взбодрившись чёрным кофе, я стала собираться на работу. Крашусь всегда по минимуму – так положено по уставу, в котором прописано всё до мелочей, вплоть до наличия украшений и возможной гаммы в макияже. В моём гардеробе всегда царит порядок – как и везде в моей жизни. Поэтому в голове и не возникает глупых мыслей, как у Герберта и подобных. Хаоса нет. Всё упорядоченно.

Со школьной скамьи люблю носить форму. Не приходится принаряжаться, каждый раз задумываться, что надеть. А выглядит как? Ммм, у её создателей точно есть вкус.

Поверх высоких чулок я натянула строгую чёрную юбку-«карандаш», последовательно застегнула каждую миниатюрную пуговицу на белоснежной рубашке. Поправила её накрахмаленный ворот, завязала чёрный галстук. Накинула на плечи длинный чёрный китель, застегнув его и подпоясавшись широким кожаным ремнём. Сунув ноги в высокие, по колено, ботинки, я в который раз засмотрелась на себя в зеркале. Умеют же делать что-то красивое, даже в такие нелёгкие времена.

Только вот причёска не соответствует. Я собрала свои пышные, пшеничного цвета, волосы в низкий пучок. Так-то лучше. Регламенты существуют, чтобы их исполнять. Как и все инструкции. Как принято говорить на службе – все они «написаны кровью». Раз кто-то умный решил, что мне по чину носить такую красоту, я-то уж точно ни за что противиться не стану.

Открыв дверь, я чуть было не совершила ужасную ошибку, но вовремя спохватилась и сняла с вешалки свою фуражку. Вот стыда-то было бы, забудь я её дома. Ругая себя, надела её и спустилась вниз по узкой лестнице. Хорошо, что в моём доме всего пара этажей – не люблю многоэтажки, не по статусу они мне.

Статус… Волшебное слово. Мне ещё с пелёнок внушали, что оно – самое важное, особенно в жизни женщины. Вот Герберт мне по статусу не подходил, и чего только нашла? А, былое. Неровен час, ещё и вместе с ним угодила бы куда попадать не стоит. Судьба миловала.

Усаживаясь в свою шикарную машину, идеально чистую и поблёскивающую алым боком на солнце, я задумалась вот о чём. Насколько на статус влияют грязные слухи? Особенно – правдивые? Я недовольно закусила губу, поворачивая ключ и заводя мотор.

Подружек у меня не осталось. Сразу после школы вектор сменился. Если там со мной пытались подружиться, чтобы побыть в тени моей популярности, то позже девушки в основном мне завидовали и не хотели меркнуть на моём фоне. Да и не очень-то нужны они мне… Разве что, вот за слухами следить. Так, я лишь раз слышала, как за спиной перешёптывались – мол, офицерскую форму носит, а сама – «штабная».

Ох, как меня тогда это задело! Я резко обернулась, а сплетниц и след простыл – бояться меня, разумеется. А в лицо такое говорить – и подавно. Но сплетен за спиной этот страх никак не отменяет. Внутри всё полыхало целую неделю. Да и сейчас я злобно оскалилась и вцепилась руками в руль так, что аж пальцы побелели.