Арт Марн – Вероятность невероятности (страница 2)
– Документы в порядке, Яр…о…слав, – она смущённо улыбнулась. Читать умеет, золотко. Ныне это большая редкость. Я не заметил, как широко улыбнулся в ответ, и девушка зарделась, поджав губы. – Я попробую вам помочь. Вы только… не распространяйтесь на этот счёт. Камеры, инструкции…
– …лишение премии, – понимающе продолжил я за неё и, судя по тому, что она раскраснелась ещё сильнее – угадал. – У вас сохранится в компьютере мой телефон. Если возникнут проблемы – не стесняйтесь, звоните. Я разберусь.
– Спасибо, – моя собеседница поднялась и вышла ко мне из расположенной рядом двери. – Идёмте.
Она подвела меня к турникету и показала пальцем на начертанный на полу круг. Я послушно встал в него, уставившись в смотрящую на меня чёрным беспринципным глазом камеру. Ноль реакции. Девушка подошла ко мне впритык и еле слышно спросила:
– Позволите?
Я окинул её взглядом, прикидывая, что я мог бы ей позволить. Да, пожалуй, что угодно. Даже не в рамках приличия. Пожав плечами, я кивнул.
Вытянув руку, она убрала с моего лба непослушную чёлку и указала пальцем на камеру. Я вновь уставился в глазок. Аллилуйя! Створки приветливо открылись, и я шустро прошмыгнул через них. Не заменят людей автоматы! Ну не заменят, как ни крути!
– Поменяйте фотографию в базах! – стараясь перекричать стоящий вокруг гул, крикнула мне моя спасительница. – Удачного дня!
Улыбнувшись ей на прощанье, я поспешил к лестнице. Спускаясь вниз, решил, что сегодня буду отвечать на звонки и голосовые сообщения. Ну, а вдруг?
Бредя по платформе в другой её конец, я передумал. Не нужно мне ничего и никого. Одна мадам пару лет назад заявила мне, что я – «неправильный и сломанный мужчина». Мол, слишком всё «не так» чувствую. И чувствую вообще. А потом демонстративно затолкала в уши наушники и включила в них музыку на полную громкость. Написанную мной, разумеется. Она не знала. Я редко кому открываюсь. Иначе всё – настоящее отношение как ветром сдувает.
Штампы. Всюду штампы. Ты должен, вот так нужно, обязан так, а не так, не возмущайся – это нытьё, мужчине не пристало… Тьфу. Я тряхнул головой. Нет уж, мне нельзя терять мою мелодию. Просто потому, что я так решил. И я не потеряю.
Вытянутый обтекаемый поезд остановился, приветливо открыв двери. Толпа нерадостно внесла меня внутрь, пригвоздив к противоположным дверям. Ту-тук… ту-тук… ту-тук… Тихое и отдалённое, но отбивающее ритм среди вихря кружащихся капель и шелестящей многоголосьем ветра листвы.
Увидел в отражении стекла в двери, что опять улыбаюсь. Не будь я тем, кем являюсь, точно нашли бы мне место в специальном хлеву для таких счастливцев, как я. Нет. Надо записать то, что звучало в голове. И Парлик расстроится, если я не приду. Андроид. Расстроится. И меня в этом не переубедить.
Продираться обратно к выходу пришлось с самым «продающим» выражением лица. Злым и недовольным. А ведь никто и не догадается, что это – наигранно. Актёров давно не осталось, театры закрылись из-за малой посещаемости, а кино создают нейросети. Вот никто и не знает про актёрскую игру. Всё, что видят, принимают за чистую монету. Такие наивные…
Продравшись к выходу, я выпал на нужную мне станцию. Повезло, однако. Случалось и проехать. Поезд отправился дальше, и я завис, рассматривая его перспективу, утекающую блестящей полосой в тоннель. Ту-тук…
До дома я практически бежал. Такой шедевр никак нельзя растерять! И не сметь думать, что его вновь «облагородят» в несметных нейронках! У меня будет свой вариант. Живой. А дальше – хоть трава не расти.
А ведь не растёт. Я споткнулся об это простое понимание, как будто на стену налетел. Дверь перед моим лицом открылась, и Парлик поинтересовался:
– Ярослав, мне включить все записывающие и создающие системы?
– Ты ж моя радость, – выдохнул я, забегая в свою квартиру и скидывая на ходу кеды и куртку. – Быстрее. Всю студию включай, вообще всё, что есть.
– Выполнено, – спустя полминуты сообщил мне мой механический друг и я ворвался в свою нескромную – что уж тут кривить душой – обитель творца, надевая огромные наушники. И…
Парлик беззвучно навис надо мной. Обычно он так не делает, особенно, когда я занят делом.
– Что? – раздражённо поинтересовался я, сдвинув одно «ухо» и настраивая необходимую мне аппаратуру.
– Ярослав, вам пришло уведомление от Верховного управляющего Оскамвы, – возвестил андроид.
– Хотя бы час, Парлик, умоляю, – взмолился я, – хоть конец света там у них. Подождут.
– Принято, – андроид сложил руки на груди и сел на стул возле моего рабочего стола. Он не следил за моими действиями и поэтому не раздражал.
Я управился быстрее, чем ожидал, но совсем забыл о сказанном моим верным помощником. Покачиваясь в раздумьях в своём широком мягком кресле, я чуть было из него не вывалился, когда Парлик возвестил:
– Будильник на час. Вы готовы выслушать уведомление, Ярослав?
– Да, что там у тебя, – пробурчал я, забираясь на кресло с ногами и упираясь локтями в колени. Не люблю, когда мне что-то велят. А тут как пить дать – повелят…
– Вам предписана настройка рояля, – начал было Парлик, но я не сдержался:
– В кустах?
– Нет, – не оценил он моей иронии, смотря равнодушным взглядом больших округлых глаз. Надо молчать, а то зависнет. Не повезло ему со мной, ой, не повезло… Да ну как тут промолчишь?
– Хорошо, а психов изолируют от меня? – опять не сдержался я.
– Каких? – мне показалось, что он вполне натурально жалостливо-непонимающе посмотрел на меня.
– Как каких? А у кого, по-твоему, в наше время может быть рояль?
– У богини, – ответил Парлик, – В Храме.
– О как, – обомлел я. – Это той девчонки, что в центре живёт?
– Богини. Избранной. Ярослав, ваши изречения не соответствуют моим данным, – мне показалось, что Парлик снова был готов отправить меня куда подальше и зависнуть.
– Да-да, не гунди, – фыркнул я. – Когда идти-то?
– Завтра к полудню, – ответил андроид. – В уведомлении сноска.
– Выдавай.
– Вам предписано не разговаривать с богиней. Только настроить рояль для её занятия.
– Ещё бы, – хмыкнул я, – они бы с радостью меня заткнули чем угодно, предварительно промыв рот. А я ведь за всю жизнь ни одного ругательного слова не сказал. Вслух.
– Всё когда-то бывает впервые, – неожиданно философски заключил Парлик.
– Что? – изумился я.
– Что? – передразнил он и отправился по своим делам.
Вот, нельзя мне общаться с богинями. Я даже на андроидов плохо влияю – они думать начинают. Философствовать. Ой, да и не больно-то и хотелось. Лишь бы счёт в банке не отключали, а так – хоть с кляпом во рту. Как будто мне есть дело до каких-то там богинь…
Глава 2
Растерев замерзающие руки, я сунул их в карманы и побрёл по улице в сторону дома. Надеюсь, что сегодня он цел и невредим. После тяжёлого рабочего дня на заводе не очень-то хочется увидеть, что ночевать уже негде. И такое бывало.
В странном мире живём. Вроде бы и цифровизация, и роботизация, и нейросетивизация, и ещё какие-то там «зации»… Машины и искусственный интеллект заменили людей почти во всём – что, кстати, удобно, если людской ресурс довольно беден и частенько сокращается. Почти. Ключевое слово. Не могут треклятые машинки думать и развиваться сами. Только если учить тому, что уже знает человек.
Оно и к лучшему. Иначе не было бы у меня работы. Без неё, как я буду выплачивать бесконечные кредиты? Все мы живём в долг, а как иначе? Яма долговая – похуже библейского ада, вот откуда уже и не вернёшься, достигнув дна.
Иначе… Сами люди во всём виноваты. Не смогли договорится, и вот… Мы, потомки, расхлёбываем последствия амбиций предков. Это же как нужно друг друга ненавидеть, чтобы ракеты создать, способные шар земной обогнуть? Ещё и планета наша теперь от этого больна – я в кино видел.
Раньше предполагали, что от массовой атаки ядерная зима наступит. Дудки. Амплитуда температур, может, и увеличилась – зимой стало холоднее, но и летом – жарче. А всё потому, что атмосфера пострадала. Дыры там какие-то… Опять же, в кино видел, хотя там не показывали – рассказывали только. Рассказать, конечно, и я могу, особенно после встреч в выходной с огненной водой.
Интуитивно покосился на небо. Свинцово-серое, как и большую часть года. Никаких дыр не видать. Да и дело ли до них, когда с неба может кое-что и опаснее прилететь.
А ещё вспышки бывают, такие, что всё – пишите письма. До войны, говорят, они были не так опасны, а сейчас… Вот я солнца почти не вижу, а оно есть, и вполне способно нас всех здесь поубивать. Как повезёт, каким боком наш шарик к нему повернётся, тот и будет отдуваться…
Про то, что с другой стороны нашей многострадальной планеты, в кино не говорят. Только слухи ходят. Мол, на другой стороне лучше. Там боги среди людей живут, города под защитным заслоном, тишь да благодать, никакой войны… Но это совсем далеко, за теми, кто нас каждодневно засыпает треклятыми баллистическими ракетами неимоверной дальности.
Вот ведь не уймутся же никак. Ресурсов не хватает, в большой войне пол мира полегло, если не больше, а им всё мало. Всё производят, направляют, обстреливают… чтобы что? Они же чуть полезнее в этом плане, чем фейерверк… Купол противовоздушной обороны почти всегда справляется со всеми атаками. И тут это «почти»…
Пару лет назад крышу моего дома пробило осколком. Да-да, именно осколком. В три метра величиной. Никто не пострадал, но осадочек, как говорится, остался. Угораздило же купить квартиру на верхнем этаже. Юн был, глуп и зелен. Не задумался, чего это она настолько дешевле остальных стоит.