Арт Лант – Кощей. Путь к силе (страница 18)

Так проверив всё и благосклонно кивнув, торговец приказал начать движение, и колонна медленно выкатывалась со двора, отправляясь в свой далекий путь. Сам же караванщик восседал на черном, статном, вороном коне с богато украшенным седлом и сбруей. Одет он был в практичный кожаный камзол с небольшим колчаном коротких стрел на поясе с одной стороны и небольшими ножнами короткого меча с другой. За спиной покоился небольшой, но смертоносный самострел с серебряными вставками на рукояти. Его золотые перстни могли бы выдать его, но даже без них его сложно было бы отличить от охраняющих караван воинов.

Одну из повозок, явно везущую что-то ценное и очень тяжелое, так как упряжь состояла из четырех лошадей, охраняли более тщательно, чем весь остальной конвой. Сам Лукьян шел в середине обоза, его обязанности пока включали только слежение по сторонам и сообщение обо всем подозрительном. Старый седой воин, идущий рядом с ним, однажды обмолвился, что в этих местах все чаще стали бесследно пропадать люди. Поэтому купец решил не экономить на безопасности и нанять больше охраны, чтобы проскочить эти земли без проблем.

Что касается самих пропаж, то ходили разные байки, одна страшнее другой, но сам старик не верил слухам, считая, что у страха глаза велики. Если же кто-то и решит устроить засаду, то с такой большой группой ему точно не совладать. Слова старого вояки поселили в душе юноши ощущение защищенности и безопасности, но он все же решил не терять бдительность и крутил головой во все стороны.В полдень колонна остановилась у небольшого ручейка, бегущего вдоль дороги, чтобы напоить лошадей и самим испить свежей воды. Небо постепенно затягивалось темными серыми облаками, поднялся небольшой ветерок, и с неба то и дело падали мелкие противные капли, мгновенно впитывающиеся в сухую землю, словно в губку. Ненастье не думало успокаиваться, и спустя примерно час мелкий надоедливый дождик превратился в ливень, падающий с неба сплошной стеной. Вскоре укатанная глиняная дорога превратилась в сплошной кисель, узкие деревянные колеса увязли в грунте так сильно, что даже лошади не могли справиться с этой ношей.

Было принято решение искать место для стоянки, чтобы переждать стихию, но та, казалось, только набирала силу. Было решено послать разведчиков вперед, чтобы найти более широкую поляну для стоянки, а возможно, и для ночевки. Чтобы не мучить скотину и не увязнуть еще глубже, решили ждать возвращения посланцев прямо посреди дороги. Люди бранили погоду на чем свет стоит, но небо оставалось безучастным к их страданиям.

Через полчаса нескончаемого дождя вернулись поисковики и, запыхавшись, ринулись на доклад старшему. О чем-то горячо споря и громко ругаясь, караванщик подозвал старших, и совместно они приняли решение. Через пару мгновений первая из повозок, вырвавшаяся из дорожной жижи, двинулась вперед, но с последующими все было не так просто. Остальные тачанки вытаскивали всем миром, и только когда проливной ливень сменился мелкой моросью, а темные сумерки накрыли землю, они благополучно добрались до небольшой возвышенности, где и было принято решение устраиваться на ночлег.

Народ был нервным, промокшим и уставшим. Лошадей распрягли из телег и, собрав импровизированное стойло из пары сухих бревен, оставили на отдых. Люди суетились и занимались кто чем. Лукьяну и еще паре молодчиков из торговой охраны было поручено запасти дров на весь лагерь, чтобы все просохли и смогли приготовить ужин, а также чтобы ночью огонь отпугивал диких зверей. А они явно водились, ведь по обе стороны дороги от горизонта до горизонта тянулся густой дремучий лес.

Заготовка дров заняла около часа, и уставшие и вымокшие до нитки работяги упали, не чувствуя ног. Но костер так и не хотел разгораться – сырые дрова совсем не хотели воспламеняться. Тогда торговец, взяв с собой крепкого молодого воина, отошел в один из крытых вагонов, достал какой-то увесистый глиняный сосуд с темной вязкой жидкостью и прыснул ею на дрова. Выждав время, чтобы те пропитались загадочным раствором, он повелел вновь попытаться поджечь их. Словно по волшебству, поленья медленно, но уверенно стали поглощаться трепетным пламенем, и среди толпы раздались одобрительные возгласы.

Люди радовались огню, словно это было самое важное в их жизни. Это было подобно ощущению первого служения огня на благо человека, первобытное чувство, согревающее душу каждого. Вскоре над стоянкой разнесся ароматный и манящий запах ужина. Ночь вступила в свои права, и только свет от большого костра рассеивал тьму. Охрана, разбив ночь на несколько смен, чтобы не быть застигнутыми врасплох и не стать легкой добычей, разошлась по своим постам. Лукьян тоже не избежал этой участи, но по счастливой случайности к нему в пару попал тот самый старый воин, который подбадривал его в дороге, что сразу вызвало легкую улыбку на лице паренька. Его смена наступала ближе к утру, так что, сытно поев, он отправился на боковую, чтобы хоть немного отдохнуть.

Противный дождь, преследовавший их практически весь день, так и не стих до конца, то прекращаясь, то снова мелко накрапывая. Найдя удобное место под одной из телег и соорудив нехитрую лежанку, он закинул себе под голову свою неизменную сумку и стал проваливаться в небытие…

Проснулся он оттого, что кто-то тряс его за плечо и велел просыпаться да заступать в караул. Поднявшись, протер глаза, пытаясь раскрыть слипшиеся веки, потянулся и, слегка размявшись, двинулся к все еще пылающему, но уже не так ярко костру. Там уже собиралась старая смена дозорных, грела руки и пыталась сушить промокшие насквозь вещи. У огня он встретил своего напарника, который шел с чашкой чего-то горячего и чадящего паром. Хитро подмигнув юноше, старик подозвал его к себе. Мальчик не стал сопротивляться и в ту же секунду двинулся к старику.

– Сделай, как ты, пару глотков. Это поможет тебе побыстрее проснуться и быть внимательнее, – протянув напиток, сказал тот.

Юноша не стал отказываться и с благодарностью принял кубок. Обжигающий травяной настой пробирал до дрожи своей горечью. Малец даже закашлялся и чуть не выронил чашку, но та была вовремя перехвачена старой опытной рукой. Откашлявшись, юноша уставился на старика с удивленной физиономией.

– Ты никак отравить меня вздумал! Смотри, мертвый я тебе пользы не принесу, – сплевывая горечь, сказал он.

Старый солдат лишь усмехнулся и ответил:

– Да все так реагируют, когда мой настой первый раз пробуют. А потом ничего, хлещут в три горла и просят сделать ещё!

– Странные у твоих товарищей предпочтения, – усмехнулся Лукьян.

– Что есть, то есть! – ответил старик, отхлебывая из кружки. – Ладно, пошли, нужно побратимов сменить. Ночь была безлунной и промозглой из-за темных туч, нависающих над лагерем. Легкий ветерок и летающие капли дождя, попадающие на кожу, холодили нещадно. Сменив уставших стражей, они принялись неспешно кружить вокруг лагеря. Дружинник рассказывал забавные байки из своей жизни и то и дело посматривал на седые пряди Лукьяна, бросая сочувствующий взгляд. Но спустя время любопытство взяло верх, и тот спросил, не отводя своих усталых глаз:

– Слушай, уже весь день смотрю на тебя и не могу понять, а что у тебя с головой? Али хворь какая приключилась?

– Да нет, просто… Много плохого пришлось пережить, что и оставило на мне след.

– А тебе сколько лет-то? – удивился старый охранник. – Вроде выглядишь молодо, но разговариваешь так, будто не молод совсем.

– Это как так? – не понял его юноша.

– Ну, обычно дети задают много вопросов и болтают без умолку, а ты, признаться, первый раз такого вижу. Ведешь себя необычно.

– А, ты про это. Я ж говорю, не повезло мне по жизни, как-то не до вопросов было. Зато ты, смотрю, любишь лясы точить, что не очень обычно для людей твоего возраста. А сколько тебе, кстати? – разминая спину, поинтересовался юноша.

Сорок первое лето было. Для моей работенки почитай что вечность. Я еще на войне с кочевниками побывать успел. Хорошее было время, ни хлопот, ни забот, да еще и спина эта проклятая не болела. Товарищи вокруг, жар битвы, адреналин, боль потерь и радость побед. Жили одним днем, и не думал я, коли смогу так долго прожить на этом свете. Много друзей схоронил, кого вороги порубали, кто по дурости сгинул, всякое, в общем, было.

А что ж семья? Жена там, дети? Глядя в непросветный небосвод спросил парнишка.

Семья была когда-то, вот только оседлая жизнь это не для меня, всё это хозяйство, спокойная жизнь, орава детей. Как представлю, так в дрожь бросает. Усмехнулся напарник.

Так и продолжили они свой патруль, дружинник с богатым боевым опытом за плечами и мальчонка с непростой судьбой. Пару часов миновало, в лагере была тишина, и лишь изредка охрана сменялась у мерно подрагивающего на легком ветерке костерка, сменялась, дабы следующие могли погреться да просушить ноги. Мерзкая слякоть никак не спешила покинуть эти края. И вот когда очередь погреться у огня выпала им, вдали послышался одинокий волчий вой, такой протяжный и жуткий.

О, вот и серый почувствовал нас. Даже знать дал о себе, думает, мы его испугаемся. – посмотрев в сторону звука произнес воин.

Мой дед рассказывал нам с сестрой старинную легенду о двух волках. До появления людей на Земле существовали первые волки – Черный волк и Белая волчица. Они были неразлучны. Вскоре у них появились детеныши, и они стали прародителями всего волчьего племени.