Арт Лант – Кощей. Обретение (страница 3)
– Нет, я просто валюсь с ног от усталости. Позволишь ли, старче, переночевать у тебя?
–А чего б не позволить, коли нужда такая есть, да и мне всё ж повеселее будет, ты вон ложись на топчан, что у печки, а я еще посижу, покараулю.
Быстро, насколько это возможно, юноша переместился в угол и улегся на старый проваленный лежак, но сейчас ему казалось, что нет ничего более удобного и приятного, чем перина, постеленная поверх деревянной лавки. Первое касание сразу же отправило мальчугана в глубокий и беспробудный сон, унося его от всего того ужаса и переживаний, что произошли с ним…
Сон был неспокойным, сотканным из теней и шепота. Он видел себя стоящим на краю обрыва, а внизу расстилался густой молочный туман. Этот туман не был обычным. Тот пульсировал, словно живое существо, и из его глубин доносились обрывки голосов, крики, звон металла. Лукьян чувствовал, как холод проникает в кости, как страх сковывает грудь. Это был сон о будущем, о будущем, которое казалось таким же непроглядным и пугающим, как этот туман.
Родные земли, словно младенец, делали первые шаги с иноверцами во главе, но старые боги не желали сдавать своих позиций без боя. Страна раздиралась междоусобицами. Князья, некогда братья, теперь стали врагами, их дружины сталкивались на кровавых полях, а простые люди оказались заложниками этой бесконечной борьбы. Никто не знал, кто выйдет победителем. Каждый день мог принести как спасение, так и гибель.
Юноша был не просто наблюдателем. В его сердце горел огонь. Огонь мести. Он помнил, как его отец, добрый и сильный человек, был убит во время штурма родного города. Помнил, как его мать, слабая и испуганная, ушла найти помощь и не вернулась. Он помнил, как его сестра заживо сгорала в доме старой знахарки. Его враги были те, кто принес горе в его дом, те, кто отнял у него семью и беззаботное детство. Он видел их лица в своих снах, слышал их смех, который теперь казался ему злобным и издевательским. Жажда мести была сильна, она подпитывала его, давала силы двигаться вперед, когда казалось, что все потеряно.
Он стоял над обрывом, всматриваясь в дымку, и теперь слышал лишь звенящую тишину, и лишь стук сердца и дыхания эхом разносились во все стороны.
– Вставай! Эй, паря, ты чего! – вдруг послышался взволнованный знакомый голос, прорвавшийся сквозь пелену, и перед ним возникли испуганные глаза старика, того самого, что совсем недавно приютил его в своей скромной лачуге.
– Это всего лишь кошмар. – уже более спокойно произнес старик.
Тяжело проснувшись, первое, что он почувствовал – это непривычная тяжесть в теле. Он попытался потянуться, и его руки показались ему длиннее и сильнее. Он сел, и его ноги, казавшиеся раньше тонкими и слабыми, теперь уверенно касались земли. Короткая одежонка изорванными клочьями свисала вниз. Он посмотрел на свои руки – они были покрыты огрубевшей кожей, а пальцы стали более крепкими.
Лукьян тут же вскочил и бросился к кадке, наполненной водой, чтобы увидеть свое отражение. То, что он увидел, заставило его замереть. Перед ним стоял не мальчик, а юноша. Его лицо было более резким, с четко очерченными скулами и уверенным взглядом. Волосы, которые раньше были непослушными прядями с сединой, теперь лежали аккуратной копной. Он был выше, шире в плечах, и его тело излучало силу, которой он никогда раньше не ощущал.
Паника смешалась с удивлением. Сколько времени он спал? Дни? Недели? Годы? На время текло иначе, так говорил Древний, и теперь он ощутил это на себе. Он провел на острове, возможно, всего несколько дней по его собственным ощущениям, но для мира за его пределами прошли годы.
– Ты чего??? – удивленно уставившись на него, произнес хозяин, непонимающим взглядом наблюдая за его странными действиями.
– Я повзрослел… – растерянно произнес Лукьян, осматривая себя.
– С тобой точно всё хорошо? Ты нигде головой не бился случаем? Со вчерашнего твоего появления в этом доме ничего не изменилось. Кстати об этом, ты как вообще попал в эту глушь?
Я приплыл на лодке с острова… – начал было рассказ Лукьян, но дед бесцеремонно прервал его рассказ.
С какого еще острова? Тут одна сплошная водная гладь, и отрадясь ничего подобного не видать, ты мне голову не дури, коли не хочешь говорить, так и скажи. Всякое бывает…
– Я говорю правду. Пойдем, я докажу тебе. – со злобой выпалил гость и быстро двинулся на выход из избы.
Выскочив наружу, оглядел поселение при свете просыпающегося утреннего солнца. Рыбацкая деревня оказалась скоплением покосившихся изб, чьи крыши провалились под тяжестью лет. Стены, когда-то гордо выкрашенные в яркие цвета, теперь облупились и выцвели, обнажая серую древесину, изъеденную разнообразной мелкой живностью. Окна, словно пустые глазницы, смотрят в никуда, отражая лишь хмурое небо и заросли бурьяна, подступившие вплотную к домам.
Тропинки, когда-то оживленные людскими стопами и скрипом телег, заросли густой травой и крапивой. Лишь едва заметные следы указывают на то, что здесь когда-то кипела жизнь. В центре деревни, где, вероятно, располагалась площадь, возвышается покосившийся колодец. Его сруб прогнил, а ведро, ржавое и дырявое, валяется рядом, словно символ увядающей жизни.
Озеро, словно верный страж, окружает деревню с трех сторон. Его темные воды, кажется, хранят в себе все тайны и печали этого места. Слышно, как где-то вдалеке плещется рыба, нарушая звенящую тишину. Внутри домов царит запустение и разруха. Обвалившиеся печи, сгнившие вещи, истлевшая утварь. В воздухе витает запах сырости, плесени и тлена, смешанный с едва уловимым ароматом трав и цветов, пробивающихся сквозь щели в полу.
Эта деревня – не просто заброшенное место. Это памятник ушедшей эпохе, напоминание о том, что ничто не вечно. Она словно живой организм, медленно умирающий, но все еще хранящий в себе искру жизни. Забытая деревня у озера – это место, где время остановилось.
Вдруг из-за спины послышался старческий недовольный голос. «Ну и где ты остров увидал?»
И действительно, сейчас при солнечном освещении довольно отчетливо был виден другой берег, находящийся достаточно далеко, однако все же хорошо просматриваемый с этой стороны. На берегу же ютилась одинокая ветхая лодка, едва не разваливающаяся на прямо на глазах. Мелкие трещины и небольшие дыры покрывают дряхлый, доживающий корпус.
«Я надеюсь, ты не хочешь сказать мне, что ты приплыл на этом?»
Глаза мальца округлились от удивления и непонимания, затем, помолчав немного, взял себя в руки и, повернувшись к гостеприимному хозяину, сказал:
«Прости, столько всего за последнее время произошло, вот и перемешалось все в голове. Да и плохо помню, что было со мной в последнее время, глядишь, и действительно головой ударился где».
«Складно лапочишь, а ладно, дело твоё, у нас у каждого свой камень за душой. Так что, насмотрелся на красоты окрестные, пойдём завтракать, я как раз так почти закончил, пока ты орать там во сне не начал».
«Спасибо», – тихо ответил уже повзрослевший телом, но все еще тем самым озорным пацаненком внутри Лукьян и двинулся вслед за хозяином.
Рыбная похлебка и пресные лепешки были как нельзя более кстати, проглотив их с невиданной доселе скоростью, молодой человек уставился на удивленно уставившегося на него старика.
«Я, конечно, понимаю, что вы, молодые, вечно голодные, но у меня так с тобой никаких запасов не хватит, так что после трапезы марш на озеро, и рыбу ловить, да и дрова мне поможешь принести да наколоть, староват я уже стал для этого. Ну что, подмогнешь немощному?»
«Отчего ж не помочь, коль нужда есть», – встав из-за стола, двинулся к углу дома, где сиротливо стояла старая ивовая удочка с такой же ветхой на первый взгляд льняной леской, завязанной в нескольких местах узлами.
«Постой. Аж смотреть противно, зайди в сарай, там тряпье кое-какое найдешь, а то смотреть на тебя тошно, мне когда-то соседи отдали, а я всё хранил, не знал, куда девать, вот и пригодились наконец».
«Хорошо, спасибо», – ответил рыбак и, взяв удочку, двинулся к старенькому покосившемуся сарайке, находящемуся в паре шагов от хижины. Открыв ветхие скрипучие дверцы, стал пристально изучать содержимое постройки. У стены среди деревянных пыльных полок с всевозможными инструментами и паутиной всех форм и размеров сиротливо стоял древний массивный комод. Заглянув внутрь, увидел хоть и старую, пропахшую сыростью одежку, все еще крепкую и способную послужить ему неплохую службу взамен его старых лохмотьев. Там же среди хлама и пыли была найдена хоть и почерневшая от времени, но все еще годная плетеная корзина. Нагрузив туда свои обновки, решил взять их с собой.
– Постираю, а пока рыбачить буду, высохнет, да там и видно будет, сгодится или нет. – подумал про себя юноша и двинулся с поклажей в путь.
Когда Лукьян добрался до озера, он остановился на берегу и вдохнул свежий утренний воздух, напоенный ароматом трав, тины и воды. Вода тихо плескалась о берег, а вокруг царила тишина, нарушаемая лишь пением птиц. Наскоро постиравшись и раскидав их сушиться, аккуратно расправил старую удочку и, с легким волнением, забросил её в воду.С каждой минутой ожидания он чувствовал, как напряжение и заботы повседневной жизни постепенно уходят. Парень наслаждался моментом, слушая звуки природы и наблюдая за тем, как солнце поднимается всё выше, окрашивая небо в яркие оттенки. Он понимал, что рыбалка – это не только про улов, но и про возможность побыть наедине с собой, вспомнить о том, что действительно важно.Время шло, и тишина озера начала наполняться новыми звуками. Где-то вдалеке прокричала чайка, от чего тот сразу же дернулся, вспоминая его пернатых сородичей с острова, а ближе, у самой воды, зашуршала какая-то мелкая живность в прибрежной траве. Молодой человек, погруженный в свои мысли, не сразу заметил легкое подрагивание кончика удочки. Сначала это было едва уловимое движение, похожее на игру ветра, но потом оно стало более уверенным, настойчивым. Сердце рыбака забилось быстрее. Это был тот самый момент, которого он так долго ждал.