Арсен Аветисов – Прикладная нарратология. Теория, методы и анализ социальных и политических повествований. Как истории формируют власть, идентичность и реальность (страница 6)
Без понимания логики нарратива когнитивное объяснение оказывается методологически неполным, а прикладное – этически уязвимым. Мы установили: нарратив – это не ошибка мышления и не форма риторического обмана, а особый тип рациональности, работающий с возможным. Однако это утверждение остаётся неполным, пока не показано, как эта рациональность укоренена в когнитивной системе человека.
Следующая глава отвечает на вопрос: «Какие когнитивные механизмы делают нарратив базовой формой понимания, памяти и выбора?». С этого момента философия уступает место когнитивной архитектуре нарратива.
Глава 5. Когнитивная нарратология
Как мозг создаёт смысл и почему мы думаем историями
Если классическая нарратология изучала историю как конструкцию, то когнитивная сосредоточилась на том, кто эту конструкцию воспринимает. Она сместила внимание с текста на человека. На то, что происходит в его сознании, когда он слушает, читает или рассказывает историю.
Мир когнитивной нарратологии родился из простой, но революционной идеи: человек устроен так, что он не может воспринимать реальность как набор несвязанных фактов. Ему нужен сюжет. Мозг стремится превратить хаос в последовательность, найти закономерность, выстроить причинность – даже там, где её нет. И делает он это автоматически.
Эта главы посвящена тому, как работает этот процесс, почему нарратив – естественная форма мышления и что происходит внутри человека, когда он объясняет себе события.
Когнитивная нарратология – это наука о том, как мозг превращает мир в историю. Если классическая нарратология смотрит на текст, то когнитивная – на человека, который этот текст создаёт, читает, вспоминает и интерпретирует. Она отвечает на вопрос: Почему человек вообще мыслит сюжетами? Почему без истории он теряет ориентацию? Почему меняя историю, мы меняем чувства, решения и жизнь?
Классическая нарратология дала точный язык для описания структуры истории, но её интересовал «текст как объект». А когнитивистов стало интересовать «чтение» и «мышление». Почему читатель переживает за героя? Почему один и тот же сюжет два человека понимают по-разному? Почему видят причинность там, где её нет? Почему некоторые истории становятся убеждениями?
Эти вопросы невозможно было решить только через анализ структуры. Нужна была наука о том, как работает сознание, память, воображение. Когнитивная нарратология зародилась в момент, когда исследователи поняли, что история – это не свойство текста, а это свойство мозга. И это меняет всё.
Чтобы понять силу когнитивной нарратологии, нужно увидеть, как она возникла, какие задачи решает, как работает память, почему мы так зависим от причинности, и как мозг превращает разрозненные события в целостную линию.
Когнитивная нарратология не появилась мгновенно. Её рождение – это длинный путь от структурного анализа текста к попытке понять, как живой человек создаёт смысл. Она выросла из трёх направлений: структурализма, психологии восприятия и лингвистики.
После взлёта структурализма в 1950—1970-е исследователи впервые заметили: формальные структуры – это не только свойства текста, но и свойства мышления. Барт говорил, что нарративная логика пронизывает культуру. Леви-Стросс показывал, что мифы работают как когнитивные матрицы. Женетт демонстрировал, как сознание обрабатывает время рассказа. Но структуралисты не занимались сознанием напрямую. Они изучали текст. А вопрос, как мозг «читает» и «создаёт» историю, оставался открытым.
В конце 1970-х и начале 1980-х в гуманитарных науках начался сдвиг: «Нужно изучать не только историю, но и способность человека конструировать историю». Так возникла почва для когнитивной нарратологии.
С приходом в нарратологию когнитивистов подход изменился. Они не стали отвергать наработки Женетта, а «перенесли» его аналитический аппарат внутрь психики читателя, задавшись вопросом: как именно формальные манипуляции временем и точкой зрения обрабатываются сознанием, памятью и вниманием.
1980—1990-е – это зарождение когнитивного поворота в нарратологии. В это время в литературоведении начинают задаваться вопросами: что происходит в голове читателя, как сознание постигает точку зрения автора, какие схемы задействуются, когда мы интерпретируем текст, почему история вызывает эмоциональный отклик?
Параллельно в других областях науки происходили революции. Появились исследования по вниманию человека, работе памяти, когнитивных искажений, формированию причинно-следственных связей. Эти идеи идеально ложились на вопросы о том, как человек понимает историю.
Появляются работы о том, как язык формирует мышление. Если язык – это код, то нарратив – рафинированная, высшая форма этого кода. И когда исследования мозга показали, что смысл – это продукт нейронных моделей, литературоведы увидели в этом шанс: объединить структуру текста с механизмом восприятия.
В конце 1990 происходит окончательное формирование дисциплины. Подход превращается в самостоятельное направление благодаря нескольким исследовательским движениям. Исследования по когнитивной нарратологии в 1990-х и 2000-х годах часто начинались с фразы: «мы продолжаем, но и пересобираем структурную традицию».
В своих работах Ричард Гэрриг, Питер Стоквелл, Рэймонд Гиббс пытаются понять, как художественный текст запускает ментальные процессы: воображение, ассоциации, симуляцию опыта, эмпатию, прогнозирование. Исследователи доказывают, что чтение – это форма «когнитивного моделирования».
Возникает теория ментальных моделей и «погружения». Исследователи начинают изучать, как читатель строит в голове образ сцены, как удерживает последовательность, как создаёт причинность, как моделирует мир текста. Появляется ключевая идея: чтение – это создание «внутреннего мира», который работает по законам когнитивных моделей. Эта линия напрямую ведёт к когнитивной нарратологии.
Психологи Брунер, Шанк, Абельсон изучают, как человек создаёт истории чтобы объяснять события, принимать решения, сохранять идентичность. Брунер формулирует важнейшую фразу: «Мы живём в повествовательной природе реальности». Эта идея стала одним из краеугольных камней когнитивной нарратологии.
В 2000-е когнитивная нарратология наконец получает имя – появляется термин «когнитивная нарратология» (cognitive narratology). Он связан прежде всего с работой Дэвида Хермана.
Дэвид Херман (David Herman) – один из главных теоретиков когнитивной нарратологии, редактор The Cambridge Companion to Narrative, один из создателей Routledge Encyclopedia of Narrative Theory. Херман объединяет психологию, лингвистику, когнитивную науку, теорию повествования. Он формулирует: «Нарратив – это способ, которым люди организуют опыт в понятную структуру». Именно Херман строит мост между классической структурой Барта и Женетта и когнитивными моделями восприятия.
Далее идет расширение и институционализация. Когнитивная нарратология перестаёт быть нишевым направлением. Вокруг неё формируются школы и исследовательские платформы. Самые важные фигуры этого периода:
Моника Флудерник (Monika Fludernik) – автор концепции «natural narratology», рассматривающей нарратив через призму повседневного опыта и схем восприятия. Ее идея состоит в том, что нарративное мышление сформировано до литературы и текст лишь использует природные когнитивные структуры.
Мария-Лора Райан работает с возможными мирами, модальными структурами и цифровыми нарративами медиа, нарративным пространством, активно встраивает когнитивные модели в анализ повествований и цифровых историй. Её вклад: показать, как мозг переключается между «возможными версиями реальности».
Манфред Ян (Manfred Jahn) – один из первых, кто последовательно соединял формальный анализ с когнитивными моделями чтения. А Леннард Дэвис, Киссен Фолкнер и Рубен Зундер исследуют нарратив и внимание, нарратив и эмоцию, нарратив и воплощенное познание (embodied cognition). Кейт Хамбург и участники Project Narrative (OSU) развивают ветвь когнитивной нарратологии на уровне институции, включая нарративную риторику, нейронные модели восприятия сюжета и медианарративы.
Но переломный момент наступает в цифровую эпоху. После 2010 года когнитивная нарратология резко расширяется из-за роста новых медиа. Появляются игры, VR, интерактивные фильмы, социальные сети, сторителлинг в приложениях, многослойные цифровые сюжеты.
Исследователи начинают изучать, как мозг обрабатывает нелинейные сюжеты, как человек ориентируется в истории без единой линии, как воспринимает разрывы, ветвления и множественные перспективы и почему Stories в социальных сетях запускают древние нарративные механизмы памяти. Когнитивную нарратологию становится необходимостью для анализа культуры XXI века.
Сегодня когнитивная нарратология – это не одна школа, а три ветви. «Мягкая» когнитивная нарратология, которая работает с вниманием, интерпретациями, схемами и логикой повествования близка к литературоведению.
«Жёсткая» когнитивная нарратология основана на психологии, лингвистике, нейроисследованиях. Она изучает как, мозг реагирует на сюжет, какие области активируются при восприятии эмоций героя, как память кодирует историю, почему человек так легко принимает причинность.