Арсен Аветисов – Политическая нарратология. Как истории формируют власть и подчинение (страница 9)
Линейное и мессианское время
Другие нарративы, наоборот, выглядят линейными и направленными. История изображается как путь к цели: освобождению, справедливости, величию, процветанию, очищению.
В таком мессианском времени – настоящее лишь испытание, а будущее – это награда.
Это делает возможными жертвы, они получают смысл, обретают необходимую ценность.
Манипуляция ожиданиями
Политика не обманывает напрямую, открыто. Она всегда активно работает с ожиданиями. Обещания могут быть размыты, отложены, переформулированы, перенесены на следующее поколение и объяснены внешними обстоятельствами.
Важно не выполнение, а поддержание ожидания. Ожидание крайне необходимо – когда ожидание исчезает, нарратив рушится.
«Мы на пороге»
Одна из самых устойчивых формул политического времени – ощущение порога. «Мы стоим на пороге перемен», «мы у последней черты», «мы близки к переломному моменту».
Пороговое время мобилизует, но не требует немедленного результата и прекрасно держит общество в напряжённом ожидании.
Опасность в другом – порог может длиться бесконечно.
Поколенческое время
Политические нарративы всегда обращаются к поколениям. Одним говорят: «Вы должны потерпеть ради детей», другим: «Вы пожинаете плоды жертв родителей».
Так ответственность распределяется во времени, а недовольство смягчается моральным аргументом.
Поколение становится носителем вменённого ему долга.
Время как инструмент исключения
Контроль времени – это и контроль принадлежности человека. Те, кто «не понимают исторического момента», объявляются отсталыми, те, кто «опережают время», – опасными, те, кто «живут прошлым», – мешающими. И так время приобретает ещё одно качество – оно становится маркером лояльности.
Когда будущее исчезает
Самый тревожный момент – исчезновение будущего из нарратива. Когда власть больше не обещает, а только предупреждает. Когда оппозиция не предлагает, а лишь разоблачает. Когда общество перестаёт задавать вопрос «куда?».
В этот момент политика становится управлением страхом настоящего без определяемого горизонта будущего.
Цинизм как временная усталость
Политический цинизм выглядит как недоверие к словам, но на самом деле это усталость от времени. Люди перестают верить не потому, что им лгали, а потому что обещания больше не соотносятся с переживаемым настоящим.
Когда разрыв становится слишком большим, нарратив теряет свою силу.
Зачем понимать временную архитектуру
Понимание политического времени позволяет увидеть, чем именно вас удерживают: обещанием, страхом, срочностью, ожиданием, памятью, виной или надеждой.
Человек не может выйти из времени, но он может увидеть, в каком времени его заставляют жить. И это понимание – первый шаг к свободе интерпретации.
Следующий вопрос неизбежен: «Если политика так управляет временем, можно ли вообще управлять без нарративов?».
Глава 10. Почему политика неизбежно нарративна
Иллюзия пост-нарративного мира
Современный человек часто верит, что политика может быть «технократической». Что ею могут управлять эксперты, алгоритмы, расчёты, модели, графики, нейросети, оптимизация процессов.
Кажется, будто можно избавиться от историй и оставить только управление. Но это иллюзия.
Самое технократическое управление всё равно должно отвечать на вопросы: «зачем?», «ради чего?», «в чьих интересах?», «к какому будущему?».
А это уже не техника – это смысл.
Управление без смысла невозможно
Можно управлять машиной без объяснений, можно управлять процессом без эмоций, но нельзя управлять обществом без ответа на вопрос «почему?».
Человек – не механизм и он не может подчинться только потому, что команда логична. Он подчиняется, когда понимает происходящее, принимает роль, видит оправдание, ощущает принадлежность и верит в направление.
Все эти элементы находятся в сфере нарратива.
Даже отказ от нарратива – это нарратив
Когда власть говорит: «У нас нет идеологии», «Мы просто делаем то, что работает», «Мы вне политики», она уже рассказывает историю.
Историю рациональности, нейтральности, неизбежности, взрослости. И это тоже нарратив – просто маскирующийся под отсутствие нарратива.
Он тоже опасен, потому что выглядит как естественное состояние вещей, существующую данность.
Политика как редактирование реальности
Политика не создаёт реальность с нуля – она её редактирует. Она выбирает, что считать причиной, что следствием, что фоном, что центром, что случайностью, а что закономерностью.
Редактирование – это право и акт рассказчика.
Почему «чистые факты» не работают
Факт – это элемент, нарратив – это связь. Без связи факты не убеждают и больше утомляют. А их избыток без истории создаёт ощущение хаоса.
В хаосе человек ищет того, кто предложит простую и понятную рамку. Поэтому политика, отказавшаяся от нарратива, всегда уступает политике, которая его предлагает.
Политика как работа с идентичностью
Ни одно общество не существует без ответа на вопросы: «кто мы?», «откуда мы?», «что нас объединяет?», «что нам угрожает?», «что для нас неприемлемо?». Это не философские вопросы, а вопросы элементарного выживания сообщества.
На них нельзя ответить разработанной формулой. Ответ – только история.
Нарратив как форма легитимности
Люди подчиняются не институту власти, а истории, которая его оправдывает.
Когда нарратив разрушается, институты остаются – но перестают работать. Их начинают обходить, имитировать, саботировать, высмеивать. И тогда власть вынуждена опираться на принуждение.
Насилие как замена рассказа
Когда история больше не убеждает, появляется сила. Это универсальный закон политики – насилие сигнализирует о провале нарратива.
Там, где слова перестали работать, начинают работать дубинки, тюрьмы, исключения, стигматизация.
Насилие никогда не создаёт устойчивую историю – оно временно заполняет пустоту.
Почему невозможно «просто управлять»
Мечта об управлении без истории – это мечта о людях без памяти, без эмоций, без идентичности. Здоровыми таких людей не назовешь.
Даже если такими их пытаются воспитать, они всё равно начинают создавать альтернативные нарративы: слухи, анекдоты, мифы, подпольные истории, иронические версии официального рассказа.
История всегда возвращается в другой форме или содержании.
Политический нарратив как поле конфликта
Политика неизбежно нарративна ещё и потому, что нарративы всегда конкурируют. Если один рассказ не даёт смысла, то появляется другой. Если один объясняет сложно, другой объясняет проще, если один трудно понятен, другой соблазнительно ясен.
Вакуум истории никогда не остаётся пустым.