Арон Родович – Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ II (страница 9)

К ней она подобрала черные брюки. Они сидели удивительно хорошо, будто я их выбирал не на распродаже. Всё-таки хорошо, что купил их тогда.

Образ дополняли черные кожаные туфли – те самые, которые я берег «для особых случаев» и в итоге так и не понял, для каких. Но у каждого уважающего себя мужчины должна быть минимум одна пара туфлей.

Ну и финальный штрих – галстук. Откуда он, я вообще не знаю, может, комплектом шел с чем-то. Узкий, глубокого винного цвета, контрастный, но не кричащий.

– Теперь похож на человека, – сказала она и, щурясь, поправила узел. – Даже, может быть, на аристократа. Чуть-чуть.

– Спасибо, конечно, – пробормотал я, – но можно хотя бы один вечер без издевательств?

– Нельзя, – Ксюша улыбнулась так, что стало понятно: выбора у меня всё равно нет.

И, надо признать, в отражении я выглядел… прилично. Чисто. Собранно. Почти как тот барон, которым меня считает Империя с сегодняшнего дня.

Почти.

Женёк минут десять назад, написал что будет через пять минут. Так что он уже должен был нас ждать внизу. Написал «буду через пять минут» – что в его языке значит «я уже под подъездом». Он всегда приезжает раньше. Всегда.

– Ну что, пошли? – сказал я. – Нехорошо опаздывать.

Перед самым выходом из квартиры, пока Ксюша не видела, я всё-таки снял галстук. Неудобно мне с ними. Наносился в прошлой жизни.

Мы вышли из квартиры, спустились вниз. И – о чудо – сегодня праздник был и на нашей стороне. У подъезда сидели две бабульки. Те самые, что обычно провожают всех жильцов диагнозами. Но в этот раз, увидев нас, они не назвали меня наркоманом, а Ксюшу – проституткой. Наоборот, у обеих на лицах мелькнуло удовлетворение, почти гордость.

Первое: подбородки чуть приподняты, уголки губ едва поднялись – не улыбка, но состояние «одобряем».

Второе: глаза сузились, но не осуждающе, а оценивающе – классический маркер «рассматривают как людей, а не как хлам из их собственного подъезда».

Третье: позы. Оба корпуса развернуты к нам, не от нас – значит, они не отвергают, а наблюдают.

Что по сути можно собрать в: «Ну хоть кто-то у нас тут по-людски живёт».

Я даже понял, что именно им понравилось: Ксюша – аккуратная, собранная, без агрессии в походке; я – наконец-то не в джинсах и футболке. Как ни странно, бабушкины стандарты приличия я сегодня прошёл.

Честно? Мы и правда выглядели прилично. Но стоило мне увидеть, как выглядит Женька – я понял, что мы с Ксюшей даже близко не дотягиваем до его уровня.

Женька стоял, прислонившись к машине, как будто сошёл с рекламного стенда мужской классики.

Чёрная рубашка без единой морщины, узкие брюки, дорогая кожаная куртка. Волосы уложены идеально – даже ветер, похоже, уважает его личное пространство.

Выглядел он так, будто это не он у меня на службе, а я у него.

Он посмотрел на меня, на Ксюшу, и – как обычно – не удержался подколоть:

– Ну ничего себе… Вы сегодня прям приличные люди. А то за последние дни я привык вас видеть так: ты – как студент-первокурсник, а она – как бунтующая старшекурсница.

– Сам ты первокурсник, – буркнул я, хотя внутри моментально признал поражение: по сравнению с ним мы с Ксюшей выглядим как бюджетная реконструкция приличных людей. Ксюша может быть нет, но я – точно. – Ну а ты, как я вижу, у нас знаком с последними писками той самой дикой и непонятной мне моды. Не знаешь кстати, когда и в правду будет последний? Когда она уже пискнет и сдохнет?

Ксюша остановила нашу перепалку:

– Может, мы всё-таки поедем ужинать? А то я уже кушать хочу… да и опаздывать неприлично. Нам осталось всего пять минут до назначенного времени.

Женёк посмотрел на наручные часы – механические, вроде недорогие, но идеально дополняли его образ.

– Вообще-то не я виноват в том, что мы опаздываем, – сказал он. – Это вы долго собирались. Немножко, думаю, опоздаем. Минуты на две-три.

Мы уселись в машину. Для Ксюши это было ещё то испытание: в таком платье все движения, связанные не с ходьбой, а именно присесть, согнуться, заставлял эту ткань подниматься выше, чем ей хотелось бы. Вот тут, конечно, не продумали те, кто создавал это платье. Нужно было сделать какие-то скрытые, может быть, силиконовые подкладки, чтобы держали низ по ногам. Но нет – оно норовило подниматься и являть миру её нижнее бельё, которое, по ощущениям, вообще отсутствовало под этим платьем.

Мы сели, и Женёк сразу газанул. Когда я садился на переднее сиденье, то сам понимал, насколько комично мы выглядим: три разодетые личности едут на хоть и ухоженной, но всё-таки «восьмёрке».

Всю дорогу Ксюша с Женьком шутили и перекидывались подколами, а я думал о другом. Пытался разобрать в голове, как в этом мире вообще возможно встретить человека с такой способностью скрывать и управлять эмоциями. На таком уровне. Без внешних маркеров, без выдачи ни малейших микродвижений.

Даже мне иногда бывает сложно. За те годы, что я нахожусь здесь, уйдя из той профессии, где нужно было постоянно держать лицо, я стал вести себя ближе к возрасту тела, чем к своему ментальному возрасту. И поэтому время от времени у меня проскальзывали вещи, которые я раньше никогда бы не позволил. Любой опытный профайлер мог бы считывать меня сейчас куда легче, чем когда-либо.

Но Демид… Демид меня продолжал удивлять, вспоминая, как он себя вёл. Он контролировал себя так, как я, но только в последние несколько лет своей прошлой жизни. И это навевало очень странные мысли. Одна из них невольно всплыла сама: может, я здесь не единственный, кто перенёс в этот мир навыки из прошлого? В структурах, откуда я пришёл, хватало подразделений – шпионаж, диверсии, проникновение, стратегические отделы. Были и такие, что формально не относились ни к ФСБ, ни к ГРУ, ни к чему-либо открыто существующему.

Мы между собой называли их «отделами ноль-ноль-семь» – в шутку, вспоминая одного известного любителя мартини с водкой, который предпочитал его «взболтать, но не смешивать».

Добравшись до «Чёрного Лебедя», я понял: комичность ситуации с нашей машиной и нашими нарядами теперь была ещё выше. «Чёрный Лебедь» отличался тем, что по вечерам там работал швейцар: встречал гостей, открывал двери, отгонял машины на парковку.

Подъехав к входу, мы едва успели затормозить, как швейцар подошёл и распахнул дверцу.

Выходя из машины, я опустил сиденье и отодвинул его, протягивая руку своей помощнице. Женёк передал швейцару ключи и буркнул:

– Ты уж поосторожнее с моей ласточкой.

Швейцар с каменным лицом лишь коротко кивнул:

– Не беспокойтесь, господин. Всё будет в лучшем виде.

Мы вышли, и нас сразу встретил фейс-контроль.

– Добрый вечер. У вас стол… – он замолчал, коснувшись пальцем уха, затем выпрямился ещё прямее. – Прошу прощения, вас уже ожидают.

Вот это сервис. Только потом, проходя мимо него, я заметил крошечный микронаушник – беспроводной, аккуратно утопленный в ухе. Удобная штука.

Подойдя к дверям, я ещё раз скользнул взглядом по фасаду. Ресторан находился в старом здании, но входную группу сделали шикарно: дорогой камень, тёплый свет, приглушённая роскошь. Всё по классике – чтобы с порога было ясно: «смертным вход воспрещён», здесь кушают только небожители. Хотя, по правде, не столь уж дорого – проблема в другом: забронировать столик практически невозможно. Ходили слухи, что отдельным гостям дают по два часа – ровно столько, сколько шеф считает допустимым «для уважения кухни».

У дверей стоял ещё один швейцар. Он открыл нам дверь, и внутри нас уже встречал парень в белой рубашке, чёрном фартуке и тёмных брюках.

– Добрый вечер. Вас ожидают. Разрешите провести.

Он учтиво поклонился, показал направление, и пошёл первым. Мы шли за ним. Никто не говорил – каждый был занят своими мыслями. Боковым зрением я поймал, как Женёк чуть округлил глаза. В таком месте он скорее всего вообще в первый раз. Не по статусу механику со двора кушать в элитном ресторане. Да и я в этом мире – тоже.

Но в прошлом мире у меня были деньги и я посещал такие заведения, хотя до конца так и не понял всю эту гурманскую движуху.

Мы прошли один зал – я уже подумал, что пришли, но нас повели дальше, в сторону VIP-лож. Там и ждал нас Демид.

Парень вероятнее всего купил себе статус барона, ведь VIP зона заведения такого уровня доступна была минимум графам, а в основном герцогам и князьям. И это зависело не от толщины кошелька, а от уровня уважения и связей.

«Ой не прост этот парень, не прост.»

На столе уже стояли холодные закуски, бутылка белого вина в охладителе, графин водки, и несколько кувшинов, в которых были налиты морсы и несколько фрешей. Всё выглядело так, будто хозяин пришёл заранее и подготовил площадку под встречу.

Он встал, приветствуя нас, пожал руки всем по очереди – и на этот раз не использовал магию.

– Ещё раз приветствую, дорогие друзья. Я тут сделал небольшой заказ. Пока не уверен, кто что предпочитает, но для старта – самое то. Сейчас даме должны принести лёгкие коктейли… И, кстати, о дамах.

Он повернулся, достал огромный – действительно огромный – букет: сто с лишним роз, длинных, ровных, почти метровых. Тяжёлый букет, дорогой. Демид протянул его Ксюше.

– Ксения, я так понял, у вас нет молодого человека. Я бы хотел немного поухаживать за вами. Это – самое малое, что могу подарить сейчас. Большее на первом свидании вы могли бы счесть… слишком быстрым развитием событий.