Арон Родович – Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ II (страница 8)
– Да…
Таксист проглотил окончание фразы.
– Бывай.
Демид вышел. У тротуара уже ждала машина – современная, с мягким креслом, которое раскладывалось почти в кровать, с тонированными задними стёклами. Он сел.
– Босс, куда едем? – единственный вопрос, который позволял себе водитель.
– Домой. Переодеться.
Больше ничего говорить не требовалось. Все знали: лишние слова Демид не любит.
«Домом» здесь был склад при заводе. То место, куда он всегда заезжал через чёрный вход, чтобы дорогие машины лишний раз не светились у ворот. Машина нырнула внутрь, пробралась во двор. Демид вышел, поднялся на свой этаж – кабинет, спальня, кухня, всё в одном.
Он сел за стол, машинально подумал: «Переодеться…» – и поймал себя на том, что тянется не к шкафу, а к ящику. Сначала запись.
Привычка вести дневник тянулась ещё из прошлой жизни. Он достал блокнот, раскрыл на чистой странице и медленно, аккуратным почерком написал:
«С момента попадания в этот мир прошло десять лет, три месяца и два дня.
Теперь я – Демид Давидович Мариарцев. Официальный барон. Аристократ.
Шаг номер десять – выполнен».
Он поставил точку, закрыл дневник, вернул его в ящик. И легкая улыбка тронуло его лицо.
Теперь можно и рубашку сменить. Но в голове. «Кто же ты Роман?»
***
– Ром, ну чего ты такой скучный? Чего, голую девушку не видел? Чего ты отвернулся? – она даже не пыталась скрывать улыбку. – Я же не полностью голая. Уже в нижнем белье. Считай, как на пляже.
– Ксюш… не провоцируй, а? Будь человеком. Видишь же – мне плохо.
– Ой, плохо ему… ладно уж, – протянула она, будто поддразнивая.
Ксюша стояла у шкафа, и каждый её жест был рассчитан. Она норовила встать так, чтобы в отражении в стекле было видно её фигуру целиком – силуэт, талию, бёдра, её новые «утончённые» наряды. Она делала это специально. Она знала, что делает. И делала это каждый вечер.
Не знаю, в какой момент она просекла мои слабые места. Не знаю, когда именно поняла, что с женщинами у меня есть… нюанс. Не проблема – нюанс. Но она поняла.
Да и какая у меня проблема? Никакой, по большому счёту. Просто в прошлой жизни постоянной женщины у меня не было.
Жизнь такая была – где семья превращается в слабое место, а слабое место превращает тебя в мишень. Половые связи? Да, были. Как у всех. То тряпкой помоешь, то шваброй… ну а если серьёзно – обычные одноразовые знакомства в барах, клубах. Один раз даже пришлось лечиться после «интересного вечера». Весёлое было время.
Но постоянства не было.
Я сам себе объяснял: «работа секретная, грифы, ответственность, не хочу подвергать близких». Кого я обманываю? Работал-то в основном в кабинете. А если и ездил в командировки – то чаще по политической линии, переговорам, шпионажу. Да, мог быть боевым оперативником. Но использовали меня иначе – там, где мой талант раскрывался лучше, где нужно было считывать людей, настроение, ложь. Не всем давалось это как мне.
В мире без магии это давало огромное преимущество. Но именно это и делало отношения невозможными. Ты начинаешь сближаться с женщиной… и видишь, как за минуту её эмоции меняются от весёлой яркой улыбки до состояния «сейчас возьму нож и перережу».
И это видно. Ты это чувствуешь.
И тебе становится страшно.
Ну и тот случай, когда мне одна дама разбила сердце в самом начале взрослой жизни… он меня тоже научил. После той истории я и в этом мире держусь от женщин на дистанции. Привычка.
Внутренний голос хмыкнул:
А Ксюша тем временем снова выгнулась так, что если бы я был персонажем японского аниме, у меня бы из носа кровь фонтаном пошла.
Следующее, что я увидел в отражении окна – она достала какую-то тряпочку.
Нет. Она не на голову. Она начала в неё… влезать.
И влезла. Полностью.
– Всё, Рома, поворачивайся. Я оделась. Готова.
Я повернулся.
И перед моим взглядом предстал…
Глава 4
…И перед моим взглядом предстала она.
Ксюша стояла вполоборота, будто специально подгадав момент – или я уже начинаю видеть в каждом её движении скрытый умысел. Платье… чёрт, да в жизни бы не подумал, что одно единственное платье может так менять восприятие человека. Благородный цвет спелой вишни, отдавал контрастом на её белой коже и чёрные волосы дополнительно придавали эффектности.
Лёгкая тонкая ткань, будто сотканная для аристократок – мягкая, струящаяся, не дешёвый блеск, а аккуратный матовый перелив. Оно обтягивало её фигуру ровно настолько, чтобы подчёркивать линии тела, но не скатываться в вульгарность. Платье держало статику – как будто кто-то очень умный специально выбирал фасон под её манеру двигаться.
Талию поджимало едва заметное приталивание, и от этого силуэт казался ещё изящнее. Бёдра – мягкая линия, без вычурности. Ткань ложилась по ним так чисто, будто боялась испортить форму.
Длина – хитрое решение. Чуть выше колен. Именно «чуть»: не вызывающе, но достаточно, чтобы взгляд сам по себе скользнул вниз.
А там…
Ксюша в этот момент натягивала один из чёрных нейлоновых чулок. Медленно, не потому что хотела соблазнить кого-то – просто аккуратно, чтобы не порвать. Но это движение… оно подчёркивало линию ноги так, что у меня в голове пролетела очень простая мысль взрослого мужика:
«Да, Кранова… ты знала, что делаешь».
Ноги – отдельный вид искусства. Они были стройными и длинными, аристократическая кровь давала о себе знать. И чулок плотно лег на кожу, подчёркивая всё это.
Нижнее бельё подобрано так, что его не видно даже при желании разглядеть. Скорее всего бесшовное. Цвет – в тон платью, тонкие линии без выступов. Настоящая аристократия: скромнее, чем можно подумать, и роскошнее, чем кажется на первый взгляд.
Она проводит ладонью по краю второго чулка, поправляет его – короткое движение, как раз рассчитанное на зрителя, то есть меня. И я стоял как раз в тот момент, когда это движение превращается в целую картину.
Волосы – слегка влажные, собранные наполовину в высокий хвост, и пара прядей упала вперёд, подчёркивая линию шеи. Шея… длинная, тонкая, по-женски правильная. Та самая линия, за которую художники готовы душу продать.
И взгляд.
Наглый. Весёлый. Немного вызывающий.
– Ну? – она чуть приподняла подбородок, будто проверяя мою реакцию. – Повернулся все таки?
И довольная, как кошка, которая только что наелась сметаны, подмигнула и добавила:
– Прикрой рот Крайонов, а то муха залетит.
И она так весело засмеялась, что я понял только одно.
Меня она собиралась сегодня свести с ума. И делала это профессионально.
Она двинулась в мою сторону с улыбкой, которая обещала мне ровно одно – сейчас будет что-то, что мне точно не понравится, но придётся терпеть. Так всегда и бывает, когда женщина заранее уверена в результате.
Но, как оказалось, всё было проще. Она всего лишь поправила узкий галстук, который сама же на мне и завязала минуту назад. Галстук, надо сказать, сидел так же уверенно, как кот на моём одеяле – намертво, и всем видом показывал, что с нами он не пойдёт, даже не стоит уговаривать.
Я посмотрел вниз на себя и только сейчас понял, во что меня одели.
– Ну что? – Ксюша оценила меня взглядом с ног до головы. – Выглядит прилично. Даже чересчур.
Прилично… если учитывать, что большая часть моего гардероба – это пара джинсов, три футболки и рубашки, которые я покупал по акции «три за пять тысяч». Всё-таки в офисе нужно было встречать клиентов в приличном виде.
Но этот комплект она собрала хитро, из тех самых шести рубашек, что висели у меня в шкафу. Белую – она отбраковала сразу: «слишком скучно». Чёрную тоже: «слишком похоронно». В итоге выбор пал на графитово-серую, плотную, с хорошей посадкой на плечах. Та, которую я купил когда-то «на всякий случай» и ни разу не надел.