Арон Родович – Эхо 13. Род Которого Нет. Том 3 (страница 8)
Мы сели за стол. Максим уже собирался уйти – раньше он мог спокойно посидеть рядом, но теперь, когда к трапезе добавились ещё две аристократки, он явно решил, что его место где-то в стороне. Но я его остановил.
– Садись, – сказал я. – Теперь ты ешь вместе с нами.
Он хотел возразить, но я махнул рукой. Я решил для себя: он останется. Ведь он собирается принести клятву верности, и для меня он уже не просто воин, не просто командир дружины. Он – часть семьи. Может быть, как старший брат. Или младший. А может, какой-то дядюшка по линии тёти, который приехал издалека, но всё равно будет считаться своим. Я даже усмехнулся – странно, что в голове роятся такие сравнения, но суть одна: теперь он из близких, и я доверяю ему.
В его взгляде появилось то, чего раньше не было. Да, он и раньше был предан, уважал меня, но сейчас в нём чувствовалось нечто другое, более глубокое. Взгляд человека, который готов идти до конца. Поэтому он будет сидеть за моим столом вместе со мной.
Я ведь изучал документы и законы Империи: если доберусь до герцогского титула, смогу через Императора пожаловать баронский титул близкому человеку. Делается это, конечно, официально – но, если в жёнах у меня будет дочь Императора, думаю, по блату получится выбить титул для Максима. Если он, конечно, захочет. Так что пусть привыкает быть аристократом.
Я усмехнулся своим мыслям. Вот уж далеко решил заглянуть: за полтора месяца дважды едва не умер, а уже размышляю о том, как стану герцогом.
Я усадил Максима рядом и принялся за еду. Тётя Марина со слугами накрыли стол так, что он ломился. Я даже посмотрел на Максима с расширенными глазами:
– А это нормально, что у нас столько еды? Я ведь знаю, что дела у рода не самые лучшие.
Он тоже усмехнулся.
– Господин, еда в крае недорогая. Да и во всей Империи. Что-что, а с доступностью еды проблем никогда не было. С жильём – да, беда, некоторые дружинники живут впритык. Но столы накрывать мы можем.
Я кивнул и снова потянулся к блюдам. Организм требовал своё: сначала яичница с беконом, потом жареная картошка, потом куриная ножка, ещё кусок мяса. Пил морс прямо графинами – осушил почти литр. Эхо черпало силы из внешнего мира, но этого было мало, тело требовало нормальной еды.
За столом царила напряжённая тишина. Злата попыталась фыркнуть, когда увидела, что Максим сидит с нами, но тут же резко замолчала. Я заметил, как она дёрнулась – Ольга, похоже, под столом дала ей понять, что стоит держать язык за зубами. По лицу Златы было видно: слова «с каких пор простолюдин сидит за столом с аристократами» уже вертелись у неё на языке. Но, видимо, Ольга намекнула ей, что этим она оскорбит не Максима, а нас обеих – и меня, и её.
Ольга, напротив, смотрела на Максима спокойно и с благодарностью. Она прекрасно понимала, что в тот день он был готов отдать жизнь не только за меня, но и за неё. Мы все тогда были под ударом.
Пока я ел, девушки тихо переговаривались между собой, но культурно, без лишнего. Не мешали и не пытались вмешаться в мой разговор с Максимом.
И только когда я доел и почувствовал приятную тяжесть в животе, Максим наконец заговорил. Он явно ждал, пока я утолю голод.
– Господин, – начал он серьёзно, – когда вы будете готовы… Мы проведём ритуал служения. Моё желание поддерживает ещё несколько дружинников. Мы хотим принести клятву верности вашему роду и вам лично. Хоть сейчас.
Я поднял на него взгляд. Именно этого вопроса я и боялся. Не их верности – в ней я не сомневался. Я боялся себя. Каждый раз, когда нас связывало Эхо, меня тянуло лезть глубже, в тот самый тёмный колодец, где перемешаны три жизни сразу. И после последнего провала – уже после комы – ко мне вернулись те же безумные картины: воспоминания троих существ, живущих во мне, наслаиваются, спорят, дерутся за место в голове. Я вижу, как моё Эхо меняется. Не хуже и не лучше – просто иное. И знаю себя: если дать мне повод, я полезу ещё глубже. И опять рискну сознанием.
– Слушай, Максим, – сказал я ровно, – давай сначала о другом. У кого из дружинников проблемы с жильём? Может, выделим деньги, поставим рядом с поместьем посёлок – чтобы семьи жили рядом с мужьями. Это важнее.
Он сразу понял, что я уводил разговор. Моргнул, попытался смягчить взгляд, но покачал головой:
– Нет, господин. Мы решили. Мы готовы.
Я вздохнул.
– Мы же даже ритуал толком не знаем… Я не хочу делать наспех. И… – я запнулся на долю секунды, – сейчас много других дел. Я в вас уверен.
Максим поднял ладонь, мягко перебивая:
– Об этом не беспокойтесь. Яков всё объяснил мне ещё давно. Если придёт день – вот ритуал, который свяжет наши судьбы с вашей. Техника безопасная, отработанная.
Я машинально чертыхнулся про себя. Чёртов Яков. Вечно шагает на два хода впереди меня.
– Хорошо, – сказал я вслух. – Тогда так: сегодня разгребём всё накопившееся, а к вечеру вернёмся к этому вопросу. Я не отказываюсь. Я – переношу.
– Договорились, господин. – Максим кивнул. – Я вечером зайду к вам и уточню время. На один круг уйдёт не больше получаса. В ритуале участвуют сразу по пять человек – так что это не займет много времени.
Проныра. Всё узнал, всё подготовил. И отговорки у меня кончились.
Я отложил салфетку, поднялся из-за стола и легко поклонился.
– Дамы, до скорого.
Злата уже раскрыла рот – по выражению лица было видно, что она собиралась о чём-то заговорить, – но тут же осеклась: Максим шагнул рядом со мной первым. Аристократические рефлексы сработали точнее любых приказов: перебивать того, кто уже занял разговор, – дурной тон. Даже если этот «кто» – простолюдин. Она лишь тонко скривила губы и промолчала. Ольга проводила меня взглядом – тёплым, спокойным; благодарность к Максиму в её глазах читалась без слов.
Мы вышли в коридор. Я едва заметно замедлил шаг, собирая себя, и продолжил уже вполголоса:
– Про посёлок для дружинников не забывай. Посчитай смету: земля, бараки под старт, потом – нормальные домики. Если всё пойдёт, перевезём семьи ближе. Это будет намного безопаснее. Сейчас у нашего рода много врагов, и я хочу по возможности обезопасить всех своих людей.
– Сделаю, господин, – так же тихо ответил Максим. – Сегодня к вечеру принесу прикидки. И… насчёт ритуала – я понимаю ваши причины. Но мы рядом. Мы поддерживаем вас.
Я кивнул. Внутри всё равно всё дрожало – не от страха перед клятвой, от страха перед собой. Хотелось дотянуть до Академии, окрепнуть, научиться держать эти чужие струны так, чтобы не проваливаться. Но день уже шёл своим чередом.
– В кабинет, – сказал я. – Письма, потом – к убийце. Вечером вернёмся к клятве.
Максим шагнул вперёд, распахнул передо мной двери. Я прошёл, чувствуя на плечах взгляд Златы из столовой – колючий, сдержанный – и лёгкий, почти невесомый вздох Ольги. В делах было много рутины. Внутри – слишком много перемен. Но порядок выстраивается только шагом. Сегодня – делами. Вечером – ритуалом. И в оба раза – без права на провал.
Интерлюдия 2 – Злата
Когда мы приехали в поместье после всего, что случилось, я никак не могла прийти в себя.
Я знала о многих тайнах Империи – отец часто доверял мне куда больше, чем полагалось дочери. Иногда даже заставлял приносить клятвы о неразглашении. Но то, что происходило здесь… выходило за все границы моего понимания.
Рассказ главы дружины моего будущего мужа (да, отец, можешь злорадствовать сколько угодно – я уже решила: он будет моим мужем) поразил меня до глубины души.
Три человека. Всего трое. И они положили отряд из шести сотен элитных наёмников. Да, там были воины Канцелярии, но даже без них картинка складывалась одна: три человека против целой армии.
Я слышала о сильных в Империи, о легендах, но чтобы так…
А потом – монстр девятого ранга. Он не просто его увидел, он ещё и сразился с ним. Как?.. Почему не скрыл от меня и от главы Канцелярии Красноярска свою силу рода? Зачем так открыто? Да и сам Кирилл Евгеньевич – я его знала, он бывал у отца, ведь служил не только главой канцелярии Красноярска, но и в Тайной Канцелярии. Я привыкла к его холодной уверенности, к тому, что он всегда держит всё под контролем. Но здесь, рядом с этим бароном, даже он вел себя иначе.
И всё же они вдвоём с Миленой каким-то образом победили монстра. Потом их внесли в машину полумёртвыми… и уложили на сиденья, словно хрупкие сосуды.
Мы прибили в поместье. Я пошла за еще одним странным дружинником, несущим Милену в её комнату. Ольга пошла со мной. Максим и Кирилл Евгеньевич понесли барона.
И всё время у меня в голове звучало одно.
Почему отец доверил меня именно ему?
Пять дней я пыталась хоть что-то узнать у Ольги. Но она молчала, как шпион. На любой вопрос отвечала одно и то же: «Пройдёшь ритуал – сама поймёшь. Может, тогда и Аристарх сам расскажет».
Аристарх, Аристарх, Аристарх… Все только о нём и говорят. «Господин», «барон», «наш господин».
Что с ним не так? Почему дружинники смотрят на него так, будто готовы умереть по одному его слову? Почему в их глазах такая преданность, словно у них нет другого рода, куда можно было бы уйти?
Род-то бедненький. Денег у них немного. С чего такая верность?
Может, стоит написать отцу, попросить прислать сюда денег? Хотя… нет. Я гордая. Буду держаться сама.