Арнольд Беннет – Как все успевать за 24 часа (страница 24)
Вместо дневника или записной книжки можно писать эссе (при наличии моральной смелости) или просто заметки о книгах по ходу чтения. Можно также составлять антологии из цитат, имеющих для вас особую ценность и привлекательность. Составление антологий – одно из самых приятных хобби для человека, который не сходит с ума по гольфу и бриджу (то есть человека думающего). Особенно я рекомендую это занятие тем, кто, втайне не доверяя своим способностям придерживаться быстрого темпа умственного развития, хочет начать курс интеллектуального совершенствования мягко и нежно. В любом случае, письмо – сам процесс написания чего-либо, – жизненно необходимо практически для любого плана. Я бы написал «для любого», если бы не был уверен в том, что какой-нибудь любезный корреспондент непременно укажет мне на план, в котором письменные упражнения не будут необходимыми.
После письма наступает очередь размышлений. (Возможно, последовательность покажется вам странной, но я на ней настаиваю.) В этой связи не могу не процитировать восхитительное письмо, которое я получил от корреспондента, желающего, чтобы его звали под именем «Лектор из Оксфорда». Курсив (кроме последнего) мой, а не его: «Пока человек не возьмет физический мозг полностью под контроль:
Я полностью согласен с тем, что говорит этот корреспондент, и благодарен ему за то, что он так четко обозначил проблему. Но я считаю подобную практику медитации, на которую он ссылается, слишком продвинутой для новичка. Лишь когда человек уверится в своих силах и научится четко формулировать мысли, тогда, на мой взгляд, будет самое время предпринять то, что советует «Лектор из Оксфорда». Кстати, он очень рекомендует книгу миссис Анни Безант «Сила мысли, ее контроль и культура». Он говорит, что эта книга рассматривает тему с научной четкостью и демонстрирует практический метод тренировки разума. Я поддерживаю последнюю часть высказывания.
Это все, что касается «технических» процессов касательно того, как начать развивать разум и привести его в соответствие со стремлениями вашей души. На этом я заканчиваю. Многие корреспонденты просили меня составить для них список чтения. Иными словами, они хотят, чтобы я обозначил для них стремления их душ. Однако моя цель не саморазвитие. Моя цель – ментальная эффективность, с помощью которой можно добиться саморазвития. Конечно же, ее можно достичь только искренне стремясь к саморазвитию. Но меня заботит не выбор пути, а, скорее, способ по нему следовать. Вы скажете мне, что я зациклен на том, как двигаться, а не куда. Именно так. Невозможно сказать другому человеку, куда именно он хочет пойти.
Если человек не может сам определить свою цель, с тем же успехом он сможет свернуться калачиком и зачахнуть, ибо корень проблемы не в нем. Ограничусь тем, что скажу следующее: вся вселенная открыта для исследования. Слишком много людей считают, что саморазвитие заключено в литературе. Они ассоциируют высшую жизнь с подробными сведениями о биографии Шарлотты Бронте или знанием очередности пьес Шекспира. Высшая жизнь с тем же успехом может заключаться в изучении бабочек, похоронных обычаев, границ стран, названий улиц, мхов, звезд или слизняков – не только в Шарлотте Бронте и Шекспире. Выберите то, что интересует именно вас. Многие прекрасно организованные, ментально эффективные люди вообще не переваривают Шекспира, и, если вы спросите их, кто написал «Незнакомку из Уайлдфелл-Холла», они вам с гордостью могут ответить «Эмили Бронте»[11], если не скажут, что вообще о такой книге не слышали. Хорошие познания в любом предмете, в сочетании со способностью улавливать и понимать причинно-следственные связи, выдают в человеке огромное саморазвитие. И на этом намеке я закончу.
II. Выражение индивидуальности
Очень любопытно и полезно понять, что человек никогда не знает, какое именно впечатление производит на других людей. Зачастую можно достаточно точно определить, хорошее оно, плохое или нейтральное – некоторые даже не заставляют угадывать, а напрямую говорят о своем впечатлении, – однако это не то, что я имею в виду. Я имею в виду, что у человека нет в голове образа, который складывается о нем у его друзей. Вам когда-нибудь приходило в голову, что по улицам ходит какая-то загадочная личность: она заходит к кому-то на чай, болтает, смеется, ворчит, ссорится, – и все ваши друзья эту личность знают, давно уже ее оценили и сделали о ней определенные выводы, не потрудившись сказать вам об этом ни слова, и что эта личность – вы сами? Представьте, что вы войдете в гостиную, где вы же сами пьете чай. Узнаете ли вы себя по характеру? Думаю, что нет. Вы, вероятно, как любой человек, кого беспокоят другие, скажете себе: «Кто этот тип? Странный какой-то. Надеюсь, не окажется занудой». И ваше первое впечатление будет слегка враждебным. Да даже когда вы неожиданно натыкаетесь на свое отражение в зеркале – в той самой одежде, которую сами же надевали несколькими часами ранее и которую прекрасно знаете, – вы почти всегда оказываетесь в шоке от осознания, что вы – это вы. И периодически, когда вы подходите к зеркалу ранним утром, чтобы поправить прическу, разве вам не кажется, что вы смотрите на незнакомца, и разве этот незнакомец не вызывает у вас любопытство? И если уж такое происходит с четкими внешними деталями: формой, цветами и движениями, – почему подобное не может случиться с более туманным и сложным понятием ментальной и моральной индивидуальности?
Человек честно старается произвести хорошее впечатление. Каков же результат? Теперь его друзья, каждый про себя, просто определяют его как человека, который старается произвести хорошее впечатление. Если многое зависит от результата единственного разговора или пары коротких встреч, человек вполне может навязать впечатление, которое ему хотелось бы оставить у собеседника. Однако если у собеседника в распоряжении имеется больше времени, человек может с тем же успехом сесть и сунуть руки в карманы – ничто из того, что он сделает, не повлияет на впечатление, которое он в итоге о себе оставит. Настоящее впечатление оставляется неосознанно, а не сознательно. Более того, у другого человека формируется оно тоже бессознательно. Это отчасти зависит от обоих. И это обязательное, давно определенное условие. Никто не обманывает и не обманывается до конца. Приведу неоднозначный пример: мать и ее сын. Кто-то может услышать, что, мол, сын обманывает свою мать. Нет! Он жесток, нерадив, заносчив, и она прекрасно об этом знает. Он ее не обманывает, и она не обманывает себя. Я зачастую думал: если бы сын имел возможность заглянуть в сердце матери, какое бы это было для него открытие! «Что?! – вскричал бы он. – Это холодное, бесстрастное суждение, это четкое понимание моих недостатков, память обо всех моих мелких промашках, несправедливостях, черствости, проявленной давным-давно, – все это хранится в душе моей матери?!» Да, друг мой, так оно и есть. Единственная разница между вашей матерью и другим человеком в том, что она воспринимает и любит вас таким, какой вы есть. Она не слепа, даже не думайте об этом.
Удивительно, как люди разбираются не просто в характерах, а в том, что я называю, фундаментальным характером. Самый хитрый человек не может долго скрывать свою суть от самого простодушного. И люди к тому же очень строгие судьи. Подумайте о своих лучших друзьях, разве вы не замечаете их недостатки? Напротив, возможно, вы уделяете им слишком много внимания. Когда вы вспоминаете приятелей, вы ведь видите отнюдь не идеальных созданий. Когда вы с ними встречаетесь и разговариваете, вы постоянно подмечаете какие-то их минусы, если, конечно, вы не школьница, фонтанирующая энтузиазмом.
Когда вы судите друга, хорошо помнить, что он в это же время с той же беспристрастностью судит вас. Вообще неплохо держать в голове, что вы идете по жизни под внимательным взглядом множества знакомых, у которых нет о вас заблуждений и чье мнение о вас можно назвать жестким и даже жестоким. А самое главное – стоит ясно понимать, что черты, которые больше всего раздражают ваших друзей, вы за собой даже не замечаете. Обычно проходят годы, прежде чем человек начинает хотя бы смутно подозревать, как он выглядел в глазах друзей. В сорок человек оглядывается на десять лет назад и грустно, но не без ироничной улыбки отмечает: «Каким же я, похоже, был резким. Представляю, как я их доводил. А ведь я и понятия не имел. Мои намерения всегда были самыми лучшими. Я просто не понимал». Человек вспоминает какой-нибудь особенно нелестный поступок и испытывает желание пнуть самого себя. Да, все это очень хорошо, и прозрение, которое настигает человека с возрастом, приносит все большее удовлетворение. Однако вам сейчас сорок. Что вы скажете, когда вам будет пятьдесят? Подобные размышления приводят к смирению и нежеланию, которое невозможно переоценить, наступать другим на пятки.