Арно Штробель – Восхождение без свидетелей (страница 27)

Ночью, в такой ливень, ущелье можно не заметить вовсе. Или заметить, когда уже поздно. А если человек ещё и пьян…

Но сделать они всё равно ничего не могли. Пока буря свирепствовала с такой силой, подходить к самому краю было бы чистым безумием. Обойти расщелину тоже не представлялось возможным: она, казалось, тянулась без конца в обе стороны. Где-то здесь наверняка был мост, но искать его в такую погоду не имело смысла.

Они решили повернуть назад и по пути осмотреть обочины тропы, по которой пришли.

Минут через двадцать пять, а может, и через все тридцать впереди наконец снова показалась хижина. Тим чувствовал себя так, будто пробежал марафон. Он попытался представить, что значил бы в таких условиях путь подлиннее, и от этой мысли к горлу подступила мутная, тошнотная тревога.

Где бы сейчас ни был Ральф, шансов, что с ним всё в порядке, почти не осталось. Что, чёрт возьми, произошло? Куда он мог деться?

Себастьяна и Яника видно не было. Либо они уже вернулись в хижину, либо всё ещё продолжали поиски. А может, даже нашли Ральфа?

Не нашли.

Когда Тим и Денис протиснулись внутрь через узкую щель приоткрытой двери, те двое уже сидели, закутавшись в одеяла, и рассказывали, как прошла их вылазка. Их опыт мало отличался от того, что выпало Тиму с Денисом, — за исключением ущелья. Когда они кое-как отдышались, Денис коротко рассказал об их находке.

— И вы не смогли разглядеть, есть ли там кто-нибудь внизу? — спросил Яник.

Тим резко качнул головой.

— Нет. Это было невозможно. Ветер бил в спину наискось, мы еле держались на ногах. Чтобы заглянуть вниз, пришлось бы подойти к самому краю. А это — верная смерть.

— Могли бы подстраховать друг друга, — бросил Себастьян с тем пренебрежением, которое Тим в нём уже ненавидел.

Он устал от того, что Себастьян встречал в штыки каждое его слово и каждый поступок, словно заранее знал, как следовало поступить правильно.

— Отлично, — сказал Тим. — Тогда идём туда вместе. Прямо сейчас.

Он демонстративно шагнул к выходу и указал на дверь.

— Я доведу тебя до места и остановлюсь в нескольких метрах от обрыва. А ты подойдёшь к самому краю и посмотришь вниз.

Себастьян не шелохнулся. Тогда Тим добавил, уже не скрывая жёсткости:

— Ну? Чего ждёшь, храбрец? Возьми ещё Яника — будете держаться друг за друга.

Глупо, конечно, снова лезть в ссору. Но плевать. Хуже уже вряд ли станет. Пусть бросается, если хочет. Но если сейчас его не осадить, он так и будет клевать меня при каждом удобном случае.

Однако Себастьян не бросился. Тим видел, какого труда тому стоит сдерживаться, — но с места он всё же не сдвинулся. Только окинул взглядом остальных и, видимо, понял по их лицам, что нападать на Тима сейчас было бы совсем некстати.

Он криво усмехнулся.

— Ладно. Проехали.

Тим немного расслабился и почти физически почувствовал, как вместе с ним выдохнули остальные.

— Значит, мы по-прежнему не знаем, что случилось с Ральфом, — сказала Юлия и откусила от чего-то, что Тим так и не сумел опознать.

При виде еды он вдруг с неприятной ясностью вспомнил, что ничего не ел со вчерашнего вечера. Впрочем, и тогда толком не поел: после скандала из-за содержимого рюкзака еда начисто вылетела у него из головы. Получалось, что в последний раз он ел больше суток назад.

Голода он, однако, не чувствовал — то ли из-за всего, что произошло, то ли из-за вчерашних возлияний.

И всё же мысль не отпускала: что будет, если буря не утихнет ещё долго? Ему трудно было представить, чтобы ненастье на такой высоте могло бушевать несколько дней подряд. Но ещё вчера и сама мысль о том, что шторм способен неистовствовать почти сутки, почти не ослабевая, показалась бы ему нелепой.

— Сбежал, — коротко сказал Денис.

— А я замёрз, — заметил Яник, озираясь в поисках одеяла.

Тим тоже продрог до костей и счёл предложение Лены вполне разумным, когда та предложила снова устроиться попарно, прижавшись друг к другу.

— От исчезновения Ральфа, по крайней мере, есть одна польза, — заметил Яник, как ни в чём не бывало усаживаясь рядом с Фабианом. — Наша милая Дженни может наконец получить одеяло в единоличное пользование.

Дженни ответила ему лишь коротким взглядом. Но даже этот взгляд показался Тиму пугающе пустым — словно из неё ушло всё.

Юлия подошла к месту, где прежде сидел Ральф, и потянулась за одеялом, всё ещё лежавшим там. Видимо, Лукас уже укрылся её одеялом. Она взялась за край и откинула его.

И в ту же секунду пронзительно вскрикнула, уставившись себе под ноги.

Тим вздрогнул и тоже перевёл взгляд туда, куда смотрела Юлия. Она подняла на него глаза — широко распахнутые, полные ужаса. Увидев, что заставило её закричать, Тим застыл как вкопанный.

Глава 21.

 

Все молча уставились туда, где ещё недавно лежал Ральф. На полу в нескольких местах тускло поблёскивали тёмные пятна. Ошибиться было невозможно: кровь. И её было много.

— Чёрт возьми… — выдохнул Себастьян и опустился на корточки.

Он внимательно оглядел семь или восемь брызг размером с монету, беспорядочно разбросанных по полу вокруг лужицы с ладонь величиной. Потом медленно выпрямился и остановился прямо перед Тимом.

— Полагаю, это не твоя кровь?

Тим лишь покачал головой.

— Тогда твоё объяснение насчёт разбитой губы звучит уже не слишком убедительно, не так ли, Тимми?

Тим был совершенно сбит с толку. Сознание снова захлестнуло его слишком многим сразу — так, что он не успевал ни осмыслить происходящее, ни собрать мысли во что-то связное.

Как это вообще возможно? Откуда здесь кровь?

Не моя. Это точно. Лужа там, где спал Ральф, под его одеялом… Значит, кровь его. Но тогда почему кровь у меня на лице и на руках? И почему нос при этом чистый?

— Кровь из носа, — услышал он собственный голос и сам поразился тому, как легко эти слова сорвались с губ, будто помимо воли. — Может, у Ральфа ночью пошла кровь из носа?

Себастьян коротко усмехнулся — без тени веселья.

— Ну конечно. Кровь из носа. Ты только посмотри, сколько её тут присохло. Ты хоть раз видел, чтобы при носовом кровотечении теряли столько крови?

Нет, такого Тим не видел. Но какое ещё этому может быть объяснение?

Какая-то смутная догадка рвалась наружу, однако разум упрямо не подпускал её к себе.

Должно быть другое объяснение. Нормальное. Безобидное. Должно.

Он вдруг почувствовал рядом чьё-то присутствие и резко обернулся. Лена вздрогнула от его движения и растерянно заглянула ему в лицо.

— Тим… что с тобой?

— Что со мной? — переспросил он и вдруг нервно, почти срываясь на смех, выдохнул: — А ты не видишь? Они опять пытаются сделать виноватым меня.

Он перевёл взгляд на Себастьяна. Тот смотрел на него в упор, не мигая.

— Особенно стараются те, кто уже успел показать, что вполне способен причинить Ральфу настоящий вред. Почему-то именно они усерднее всех переводят подозрения на других.

По маскообразному лицу Себастьяна пробежала короткая судорога.

— Не уводи разговор в сторону. Это не у меня после сна лицо было в крови. И не у меня руки были в крови. Ральф исчез. На его месте — кровь. Тут не нужно быть полицейским, чтобы понять: между этими фактами есть связь.

Тим смотрел на него, лихорадочно подбирая ответ, но в голове вдруг стало пугающе пусто — будто из него на миг вымело всё человеческое.

Всё в нём требовало одного: бежать. Распахнуть дверь, выскочить наружу, оставить эту хижину, этих людей, этот кошмар позади. Даже бушующая снаружи буря казалась менее страшной, чем то, что происходило сейчас здесь.

Он обвёл взглядом остальных, одного за другим, вглядываясь в лица. Верят ли они, что он причастен к исчезновению Ральфа? Или кто-то знает больше, чем говорит?

Дженни.

Тим вспомнил её странное поведение утром. Неужели она что-то видела? Он посмотрел на неё почти умоляюще, но она отвернулась и уставилась в стену.

Юлия, напротив, смотрела прямо на него. И в её взгляде слишком отчётливо читался страх.