Арно Штробель – Восхождение без свидетелей (страница 29)

 

ГЛАВА 22.

 

Карман был пуст.

Нож исчез — как назло, именно сейчас, в самый неподходящий момент. Но его украли или…

— Вспомни, что произошло несколько лет назад на кухне, — снова прозвучал внутри тот самый голос.

— Тогда тоже был нож. И ты ранил им мать. И себя. Тогда ты тоже был весь в крови и не понимал, откуда она взялась.

— Ты знаешь: это возможно.

— Ну? — раздался за спиной голос Себастьяна. — Только не говори, что его там нет.

Тим медленно обернулся. Все взгляды были обращены к нему, и он с болезненной ясностью понял: кроме Лены, на его стороне здесь никого нет. Более того — на некоторых лицах уже читалась открытая враждебность.

Дениса он не видел; впрочем, даже если бы увидел, вряд ли сумел бы что-то понять по его лицу.

— Я… — выдавил Тим. Во рту мгновенно пересохло, горло саднило; пришлось несколько раз откашляться. — Я не знаю, где нож. Он… пропал. Наверное, кто-то его взял.

— Ну да, конечно, кто-то его взял, — Себастьян шагнул к нему и быстро оглядел остальных, будто проверяя, все ли по-прежнему на его стороне. — Скажи, Тимми, ты нас совсем за идиотов держишь? По-моему, тебе давно пора начать говорить правду. Если Ральф ещё жив и не слишком пострадал, у нас, может, останется шанс ему помочь. Так что давай: что ты с ним сделал и где он?

Тим не мог вымолвить ни слова. Он смотрел на Себастьяна — и будто не видел его. Сознание работало на пределе. Он лихорадочно перебирал воспоминания, пытаясь любой ценой восстановить прошлую ночь.

Такое уже бывало. После ночных блужданий, проснувшись утром, он иногда обнаруживал в памяти отдельные образы. Не всегда они имели отношение к реальности. Чаще это были обрывки снов — тревожные, нелепые, причудливые. Но порой среди них всплывало и что-то настоящее: в редкие мгновения пробуждения во время лунатизма он успевал уловить хотя бы клочья происходящего вокруг.

Если бы только вспомнить хоть что-нибудь о прошлой ночи…

Самое страшное было в другом: он совершенно отчётливо чувствовал, что ночью что-то произошло. Он точно знал — всю ночь напролёт не проспал. Но значило ли это, что он причастен к исчезновению Ральфа?

Тим попытался мысленно вернуться к событиям вечера — к тому, что было до сна. Перебранки. Ссора с Ральфом. История с Лукасом. Потом стычка Себастьяна с Ральфом…

— Ты вообще меня слышишь?

Фигура перед ним обрела очертания; лицо Себастьяна медленно проступило из серой пелены.

— Что? — спросил Тим и тряхнул головой, стараясь вынырнуть из водоворота собственных мыслей.

Себастьян скрестил руки на груди и ещё шире расставил ноги.

— Ты что, совсем поехал? Повторяю: пока мы не разберёмся, что было прошлой ночью, мы с тебя глаз не спустим. Ещё не хватало, чтобы ты дал дёру.

— Сбежал? — Тим не верил собственным ушам. — Ты спятил? Куда я денусь в такую погоду?

— Понятия не имею. Но, может, решишь, что лучше рвануть в бурю, чем потом объясняться с копами.

— Всё, хватит, — резко оборвала его Лена. — Ты уже переходишь все границы. Это просто нелепо. С чего ты вообще решил, что можешь тут всеми командовать?

— Кто-то же должен проследить, чтобы наш дружок Тимми не смылся, пока мы не выясним, что стало с Ральфом.

— Фрик, — сухо донеслось из угла.

Себастьян резко обернулся.

— А ты вообще заткнись! Единственный фрик здесь — это ты. Ну и Тим заодно.

— Конечно, — отозвался Денис, сползая по стене ещё ниже. — Надо же. А я-то думал, это только в моём приюте одни идиоты.

— Следи за языком, а то…

— А то что? — перебил его Тим, перехватывая внимание на себя. — В глотку ему вцепишься? Как вчера Ральфу?

Они застыли друг против друга, не отводя глаз. Сколько это длилось, Тим не смог бы сказать. Пять секунд? Десять?

Наконец Лена потянула его за руку.

— Мы же договорились сесть и восстановить картину ночи. Каждый расскажет, как её провёл. Давайте так и сделаем. Может, тогда что-нибудь прояснится.

— Да какой теперь в этом смысл? — бросил Себастьян. — И так всё ясно.

— Правда? — подал голос Яник у него за спиной. — А мне — нет. Расскажи-ка.

Тим удивился, что возразил именно Яник. По лицу Себастьяна было видно: для него это тоже стало неожиданностью.

— То есть ты до сих пор сомневаешься, что этот тип имеет отношение к пятнам крови и исчезновению Ральфа?

— Меня больше интересует, с чего это ты тут раскомандовался, — спокойно сказал Яник. — Ты слишком уж торопишься повесить всё на Тима. Выглядит подозрительно. Давайте сядем. И начнём с тебя: расскажи, что делал ночью.

— Почему ты вообще прицепился к Себастьяну? — вмешалась Юлия. — Речь сейчас не о нём.

Она снова посмотрела на Тима тем странным взглядом, но, когда он выдержал его, тут же отвела глаза и придвинулась ближе к Себастьяну.

— Да ради бога, — процедил тот и, не скрывая раздражения, уселся по-турецки на пол — ровно на то место, где сидел накануне вечером. Юлию он без церемоний потянул за собой, так что ей ничего не оставалось, кроме как тоже сесть. — Только не понимаю, сколько вам ещё нужно доказательств, чтобы наконец признать очевидное.

Когда Тим сел рядом с Леной и она набросила на них одеяло, он только теперь почувствовал, как сильно продрог.

Взгляд его невольно остановился на Фабиане. Мальчишка выглядел ещё хуже, чем раньше. Лицо — меловое, волосы мокрыми прядями прилипли ко лбу. На улицу он не выходил, значит, это был не дождь, а испарина. Вид у него был такой болезненный и беспомощный, что Тиму стало его по-настоящему жаль.

— Что с тобой, Фабиан?

Тот закашлялся — сухо, надсадно, несколько раз подряд.

— Похоже, мокрая одежда мне даром не прошла. Я вообще не очень крепкий. Наверное, температура.

Дженни, стоявшая ближе всех, тут же подошла к нему, наклонилась, приложила ладонь к его лбу — и округлила глаза.

— Господи, да ты весь горишь!

— Знаю. Мне правда паршиво.

И тут рядом, словно из воздуха, возник Денис с бутылкой воды в руке. Чья это бутылка? Свою он вроде не брал, — машинально отметил Тим. Денис опустился на пол рядом с Фабианом и протянул ему воду.

— Держи. Тебе надо пить.

Фабиан благодарно посмотрел на него и взял бутылку.

— Эй, это, случайно, не моя бутылка? — возмущённо крикнул Себастьян.

Но Денис лишь отмахнулся, даже не обернувшись.

— Не жадничай. Снаружи воды — хоть залейся.

— Так что у тебя было ночью? — напомнил Яник, снова поворачиваясь к Себастьяну.

Некоторое время слышались только вой ветра и глухой рёв бури. Потом Себастьян шумно выдохнул.

— Да нечего рассказывать. Я был пьян в хлам и завалился спать. Ночью на минуту проснулся — все дрыхли. Потом опять отключился. Всё.

— И Ральф был здесь, когда ты проснулся? — спросила Лена.

— Не знаю. Не смотрел.

— Подожди. Ты только что сказал, что все спали. Откуда ты знаешь, что все, если даже не заметил, был Ральф в хижине или нет?

Тим слушал разговор через силу. Внутри была такая усталость, такая пустота, что он даже головы не поднимал — просто смотрел в пол перед собой и радовался уже тому, что пока не приходится оправдываться.