Арно Штробель – Восхождение без свидетелей (страница 24)

— Кровь, похоже, — сказал Фабиан.

Только теперь Тим заметил его: закутавшись в одеяло, Фабиан сидел наискосок, там, где вечером было место Яника.

— Кровь? Откуда? — Тим ещё раз провёл пальцами по щеке. Ничего. Ни пореза, ни боли. — Да не может быть.

— На пальцах тоже, — тихо сказала Лена.

Тим посмотрел на тыльную сторону ладони — чисто. Но, перевернув руку, увидел на пальцах тёмные, почти чёрные пятна. Размазанные, словно кто-то пытался их стереть.

— Это не кровь, — сказал он без особой уверенности. — Ведь нет?

— Боюсь, кровь, — отозвался Фабиан. Голос у него был хриплый, сонный. — Засохшая кровь так и выглядит.

Себастьян тоже подался вперёд, разглядывая его с мрачным любопытством.

— Вид у тебя такой, будто ты кого-то прирезал, а потом рукой по лицу мазнул.

Из-за его спины тут же донёсся голос Дженни — резкий, брезгливый:

— Господи, какая гадость.

Тим поднялся на ноги — и сразу застонал: голову будто пронзило насквозь. Его так качнуло, что, не успей он вцепиться в плечо Лены, он бы рухнул на пол. Озноб бил его короткими, судорожными волнами.

Он обвёл взглядом комнату — скомканные одеяла, огарки и новые свечи, остатки еды, бутылки с водой — и наткнулся на Юлию. Она стояла чуть в стороне и смотрела на него не мигая. На её лице было не отвращение и не растерянность — страх.

Но в следующую секунду желудок скрутило так, что Юлия перестала существовать. Тим задышал часто и неглубоко, собирая остатки воли в одно-единственное усилие: только бы не вырвало.

Когда спазм немного отпустил и ему показалось, что он уже может стоять без опоры, Тим осторожно убрал руку с плеча Лены и начал осматривать себя в поисках хоть какого-нибудь пореза. Лена тоже поднялась и напряжённо следила за ним.

— Поможешь? — хрипло спросил он. — Посмотри, нет ли где раны.

Лена осмотрела его, насколько могла, но ни она, ни сам Тим ничего не нашли. Нос тоже был чист — это Лена проверила сразу. Значит, не оттуда.

— Ладно, — сказал Тим. — Понятия не имею, откуда это. И что теперь делать с Ральфом?

Он ещё раз оглядел комнату. За Фабианом, привалившись к стене, сидела Дженни. Лукас сел на стол и болтал ногами в воздухе. Денис, как и раньше, скорчился в своём углу у входа. Похоже, он был единственным, кто всё ещё спал — или уже снова уснул.

— А где Яник?

— Вышел по нужде, — ответил Себастьян. — Заодно решил глянуть, не попадётся ли где Ральф. Ушёл минуты две назад. Может, уже нашёл его, и они там сейчас по рюмке пропускают.

В этот момент дверь приоткрылась — ровно настолько, чтобы Яник мог протиснуться внутрь, — и тут же захлопнулась снова: он навалился на неё всем телом, сдерживая напор ветра. Промок он до нитки; за считаные секунды под ним расползлась по полу блестящая лужа.

Оглядевшись, Яник заметил Тима — и замер.

— Что у тебя с лицом?

Тиму понадобилась секунда, чтобы сообразить, о чём речь.

— Без понятия. Похоже на кровь, но раны нет.

На лице Яника что-то дрогнуло. Он быстро обвёл взглядом остальных, потом снова посмотрел на Тима.

— Я кое-что нашёл снаружи. Вам лучше это увидеть.

Сказано это было негромко, но от его тона у Тима внутри сразу похолодело.

— Что именно?

Яник не отвёл глаз.

— Кровь.

 

Глава 19.

 

— Что? Снаружи кровь? — выдохнула Юлия. — Неужели Ральфа?

Тим заметил, что она посмотрела на него тем же испуганным взглядом, что и прежде.

— Откуда мне знать? — отозвался Яник, тоже не сводя с Тима глаз, хотя выражение лица у него было совсем иным. — Может, Тим что-нибудь об этом знает?

— Я? — переспросил он и вдруг почувствовал, будто из него одним рывком выкачали все силы. — Почему именно… я?

Мысли сорвались с места и закружились бешеным хороводом; со всех сторон посыпались обрывки, осколки, догадки.

Ральф исчез. Снаружи — кровь. У меня самого кровь на лице и на руке. Одежда сырая, будто я совсем недавно был на улице.

Но я этого не помню.

Или всё-таки помню?

Господи, нет.

И всё же мысль уже затаилась внутри — тёмная, давящая: а что, если я снова… Нет. Даже думать об этом нельзя. Конечно, ничего подобного не произошло.

Но разве не мелькает где-то крошечный, едва уловимый обрывок? Нет, даже не воспоминание — ощущение. Я мог встать и выйти наружу. Просто потому, что приспичило. Или не мог? Или я сейчас внушаю себе эту версию, чтобы уберечь рассудок от всех прочих — куда более страшных?

Паника не поможет. Тим попытался ухватиться за факты. Он пил водку. Много, слишком много. Если человек к такому не привык, он вполне способен натворить дел, о которых наутро не останется ни малейшего воспоминания. И это было вполне возможно.

Но такое?.. Нет. Даже подпускать к себе подобную мысль я не хочу. Не могу. Не имею права.

— Может быть, потому что только у тебя на лице кровь, — сказал Яник, и его голос вырвал Тима из этого водоворота.

— Тим? — окликнула Лена.

Её голос наконец отвлёк его от взгляда Яника, уже казавшегося заточенным лезвием.

— Да? — он посмотрел на неё.

— Тим, что… Скажи хоть что-нибудь.

— А что я должен сказать? Я и сам не знаю, откуда у меня кровь на лице. И не знаю, действительно ли то, что снаружи, — кровь. А если да, то понятия не имею, чья она.

— Просто пойдём, — потребовал Яник и повернулся к Себастьяну. — Пойдёшь с нами? Я покажу Тиму то место.

И без того всё было ясно: Яник не хотел оставаться с Тимом наедине.

Что происходит? Все с ума посходили? Не могут же они всерьёз…

— Ты же не думаешь, что я причастен к исчезновению Ральфа? Или к этой крови снаружи?

Ещё договаривая, Тим ухватился за внезапную мысль. За спасительную? Во всяком случае — за правдоподобное объяснение. В том числе и для самого себя.

— Моя одежда мокрая — значит, я, скорее всего, выходил. На руке и на щеке кровь — если это вообще кровь. И если перед хижиной тоже кровь, какой вывод напрашивается? Самый простой: я поранился снаружи. Мы же все были мертвецки пьяны. Я мог в темноте на что-нибудь налететь. Почему бы этой крови не быть моей? Как и крови на руке и на лице?

Чем дольше Тим проговаривал эту версию, тем убедительнее она звучала — прежде всего для него самого. Он почувствовал осторожное, почти недоверчивое облегчение.

— И где же ты поранился? — спросил Себастьян.

— Господи, я же не помню! Но это самое разумное объяснение, разве нет?

— Было бы, — подал голос Фабиан со своего места на полу.

Все обернулись к нему. Тим отметил, что парень выглядел скверно.