Арно Штробель – Восхождение без свидетелей (страница 15)

— Чёрт, я думал, снаружи мне конец. — Тим снял с плеч рюкзак и поставил рядом. — Считаю, нам крупно повезло. По крайней мере, здесь сухо и нет ветра. А вы как сюда попали? Дверь была открыта?

— Нет, но открыть её оказалось несложно, — ответил Яник. — Хотя формально, конечно, это взлом.

— Думаю, при такой погоде нас поймут.

— Ага, конечно. Сейчас ещё явится обслуживание номеров и взобьёт нам подушки. Вот ведь дерьмо! — фыркнул Себастьян. — Мы торчим чёрт знает где на этой горе, понятия не имеем, где находимся, и рядом нет никого, кто хоть сколько-нибудь разбирался бы в местности.

Ясно было, кому это адресовано, но Ральф, к удивлению Тима, промолчал.

— Лена? Ты где?

— Здесь, — отозвалась она с одного из табуретов.

Тим и без того догадывался, кто сидит на втором.

— Ты в порядке?

Едва вопрос сорвался с губ, Тим понял: теперь все точно догадаются, что я чувствую к Лене. И спросил я именно поэтому.

— Да, более-менее. Несколько ссадин, но ничего серьёзного.

Глаза Тима всё лучше привыкали к полумраку, и он уже мог различить отдельные лица. На соседнем табурете рядом с Леной действительно сидел Ральф.

— Что будем делать? — спросила Юлия.

Тим, больше не сопротивляясь усталости, опустился на пол.

— Для начала — порадоваться, что мы выбрались из шторма, — сказал Ральф.

Себастьян шумно выдохнул через нос.

— Из шторма, которого, по твоему блестящему прогнозу, вообще не должно было быть.

— Выбрались, говоришь? — отозвался из темноты Денис; только теперь Тим заметил, что тот забился в дальний угол. — Псих!

— Зато мы в сухом месте, — упрямо повторил Ральф.

— «Мы застряли» — вот как это называется. Хватит, чёрт возьми, приукрашивать то, во что ты нас втравил! — Голос Себастьяна наливался яростью. — Мы здесь потому, что великий проводник и знаток погоды был уверен: никакого ненастья не будет. Потому что ему непременно понадобилось свернуть с известного маршрута — и он тут же заблудился. И именно поэтому спасатели, которые сейчас, возможно, рискуют ради нас жизнями, будут искать впустую. Кто знает, может, кто-нибудь из них даже погибнет — просто потому, что они, конечно, будут прочёсывать известные тропы. Кому вообще придёт в голову, что кто-то окажется настолько безмозглым, чтобы тащиться по горе напрямик в сильнейший ураган года?!

С каждой фразой Себастьян заводился всё сильнее, и Тим невольно обрадовался, когда тот наконец умолк, не доведя себя до исступления. Этот здоровяк был совершенно непредсказуем.

— Они не будут нас искать.

В голосе Ральфа было что-то, что заставило Тима насторожиться. Но прежде чем он успел обдумать услышанное, яркий луч фонаря выхватил из темноты фигуру Фабиана, а затем скользнул дальше по комнате.

— Да будет свет! — объявил Яник и тут же зажмурился, когда слепящий конус мазнул по его лицу. — Эй, прекрати! Кто это вообще?

Это оказался Лукас с фонариком — ещё одним сюрпризом, извлечённым из недр его рюкзака.

— Раз уж у нас есть фонарь, стоит осмотреться. Может, здесь найдётся что-нибудь полезное, — предложил Яник. — Не исключено, что нам придётся просидеть здесь несколько часов.

Он и представить себе не мог, насколько сильно ошибался.

 

 

ГЛАВА 11.

 

Ральф забрал у Лукаса фонарь и медленно повёл лучом по стенам, пока тот не выхватил из мрака маленькое окно, сквозь которое сочился тусклый серый свет.

— Может, кто-нибудь попробует открыть ставни? — спросил он.

Фабиан, сидевший ближе всех к окну, поднялся и с сомнением оглядел раму.

— А если буря выбьет стекло? — осторожно заметил он.

Ральф покачал головой.

— Не думаю. Здесь, наверху, такие бури не редкость. Окно выдержит.

— Это опять твой бесценный опыт подсказывает? — язвительно бросил Себастьян.

Ральф опустил руку с фонарём.

— Да прекрати уже. Я ошибся, и мне жаль. Но в горах чертовски трудно что-либо предсказать: погода может измениться в любую минуту. Ты что, правда думаешь, будто я нарочно загнал нас в эту ситуацию?

— Ты просто слишком высокого мнения о себе, — вставил Денис, опередив Себастьяна. — В этом вся твоя проблема.

— Вот именно, — подхватил Себастьян. — Вся эта идиотская самоуверенная болтовня: мол, я тут всё знаю, всё понимаю, идите за мной — и ничего с вами не случится… — Он передразнил интонации Ральфа. — Если это не полная задница, тогда спасибо тебе огромное.

Внезапный рокот грома и рёв ветра оборвали перепалку. Фабиан тем временем уже распахнул окно и возился с крючком, стягивавшим посередине створки ставен. Когда ему наконец удалось его отцепить, ставни рывком вырвало у него из рук.

В комнате сразу посветлело. Почти в то же мгновение створки с чудовищной силой грохнули о наружную стену, а миг спустя с тем же грохотом снова захлопнулись перед окном.

Фабиан отшатнулся и застыл, словно окаменев, с расширившимися от ужаса глазами. В следующую секунду одна из створок снова ударила о стену хижины. Яник в два прыжка оказался у окна и попытался высунуться наружу, навстречу ветру, чтобы перехватить ставни, — но те уже неслись обратно и с размаху ударили его по пальцам. С криком боли он отпрянул, прижимая к себе правую руку.

— Так не выйдет! — перекрикивая вой ветра, крикнул Тим. — Их надо закрепить снаружи!

Ральф тоже метнулся к окну, захлопнул его и задвинул щеколду, отчего вой и грохот за стеклом сразу приглушились. Но ставни продолжали молотить по стене с прежней яростью. Казалось, снаружи кто-то без передышки колотит по хижине кувалдой.

Снова выходить наружу опасно. Но если держаться вплотную к стене, может получиться, — подумал Тим.

Он уже почти решился, когда дверь распахнулась, и Тим успел увидеть лишь, как Себастьян скользнул наружу и тотчас захлопнул её за собой.

Потянулись секунды. Никто не решался произнести ни слова. Все взгляды были прикованы к окну: через короткие, неровные промежутки оно на мгновение темнело от очередного удара ставней, чтобы тут же снова впустить в комнату серый отсвет непогоды.

С каждым новым ударом тяжёлых створок все невольно вздрагивали.

Звучит всё страшнее, — думал Тим. И хотя он прекрасно понимал, до чего это нелепо, всё равно не мог отделаться от страха, что стена рано или поздно не выдержит и рухнет под непрерывными ударами.

А потом всё стихло. Ещё немного постучала одна створка — и смолкла.

— Да! У него получилось! — с облегчением выдохнул Фабиан.

Прошло ещё минуты две, прежде чем Себастьян вернулся. Тим сразу понял, что что-то не так: двигался тот странно, скованно. Когда он, морщась, притянул за собой дверь и обернулся к остальным, все увидели его перекошенное от боли лицо.

Со стоном он привалился к стене и прижал ладонь к правому плечу.

— Что случилось? Упал?

— Нет, чёрт возьми! — выдавил он сквозь зубы. — Эта дерьмовая створка врезала мне по плечу. Такое чувство, будто там всё переломано. Я сейчас взорвусь.

Ральф оттолкнулся от стены у окна и шагнул к нему.

— Дай посмотреть. Мой отец — врач, я кое-что в этом смыслю.

— Ничего ты смотреть не будешь! — взревел Себастьян, не подпуская его ближе. — Пошёл прочь, слышишь? Ты — последний человек, которому я позволю себя осматривать. Меня уже тошнит от тебя и твоего мнимого всезнайства. Из-за тебя мы и оказались в этом дерьме. Из-за тебя я, скорее всего, сломал себе плечо. Убирайся!

Ральф остановился и примирительно поднял руку.

— Успокойся. Я понимаю, что ты злишься, но я просто хочу помочь.

— Нет, чёрт тебя дери, отвали! — заорал Себастьян, багровея до корней волос. — Ещё шаг — и я тебя уничтожу. Даже с раздробленным плечом.

Только бы Ральф отступил и оставил его в покое, — мысленно взмолился Тим. Вмешиваться он не смел. Себастьян был взвинчен до предела, и малейшей искры хватило бы, чтобы он сорвался. А давать ему такую искру Тим не собирался.