Арно Штробель – Сценарий (страница 46)
Телефон Эрдманна дважды коротко завибрировал — пришло сообщение. Он открыл его. MMS от Йенса Дидриха:
— Йенс прислал снимок того, что было в пакете из «Моргенпост».
Текст на экране оказался крошечным, но с помощью масштабирования Эрдманн сделал его читаемым. На этот раз — сразу два листа в кожаных рамках: на первом лишь крупная цифра «1» — номер главы.
Он держал телефон между сиденьями, чтобы Маттиссен тоже могла видеть. Читать с маленького экрана было неудобно, особенно вдвоём, наискосок, — текст то и дело приходилось двигать пальцем.
— Я, конечно, не эксперт, но, по-моему, это откровенная безвкусица, — Эрдманн оторвал взгляд от экрана телефона. — У Яна весьма специфичная манера письма. Или этот кусок сочинил Лорт?
— Строго говоря, ни тот, ни другой, — Маттиссен тоже выпрямилась. — Эти строки пишет безумный преступник в романе Яна.
— Да, понятно, что по сюжету. Но физически-то текст написал либо Ян, либо Лорт.
— Но уже в роли другого человека. Кто бы из них ни был автором, он явно старался подобрать стиль, отличный от своего собственного. Ведь это роман в романе, и Ян — или Лорт — пишет от чужого лица.
Эрдманн некоторое время молча смотрел на нее, затем покачал головой: — Забудь.
— Даже страшно подумать, на чем именно написаны эти строки и что стало с теми бедными женщинами… — произнесла Маттиссен.
— И что, возможно, случилось с Ниной Хартманн, — мрачно добавил Эрдманн. — Нам нужно немедленно узнать, нет ли новостей. И выяснить, что там с Шефером и этим будущим господином адвокатом.
Маттиссен закатила глаза: — Цитата Шторманна: «Если бы появились новости, я бы вас уже проинформировал». Конец цитаты.
— Да-да, я тебя понимаю. Тогда я просто позвоню ему сам. Посмотрим, что он скажет.
Шторманн рассказал немало. О том, что из Трира приехали родители Нины Хартманн и сейчас находятся в квартире дочери. О том, что он направил туда команду, которая в их присутствии обыскивает жилье на предмет улик.
Но самое интересное детектив оставил напоследок: звонила Хельга Йегер, экономка Яна. Ее голос звучал крайне взволнованно. Она попросила о срочной встрече в управлении и уже направлялась к ним.
XI.
Ранее.
Мертва ли она? Наверное. Скорее всего.
Да, вероятно, это и есть смерть. Мир, где абсолютным центром бытия, вокруг которого вращается все сущее, стала непрекращающаяся боль.
Она никуда не исчезала, но и не заставляла беспрерывно кричать. Может быть, потому, что боль немного утихла. А может, из-за того, что чувства притупились, утратив способность воспринимать муку с прежней остротой.
Она ощущала себя в странном, бестелесном состоянии: конечности онемели, способность двигаться пропала. И все же боль пульсировала, заполняя собой каждую частицу сознания. Но откуда берется боль, если ты больше не чувствуешь собственного тела?
Боль сознания? Разве такое бывает?
Так продолжалось с тех пор, как эта… эта… она забыла, как звали ту фигуру. Нет, не имя. Она забыла, как сама прозвала ее.
С тех пор, как эта… тварь вонзила что-то ей в спину и начала дергать тело. Сначала произошел ослепительный, лишающий рассудка взрыв агонии. Затем этот пульсирующий, грохочущий кошмар перешел в монотонное, глухое гудение. Гудение боли.
Она уже не могла вспомнить, случилось ли это в один страшный миг или подкрадывалось постепенно.
Где-то совсем рядом началось движение. Шумное, громкое. Она слышала звуки. Нет, я не бестелесна. А значит, и не мертва.
Комната перед глазами дернулась, смещаясь в сторону короткими, прерывистыми толчками. Это двигалась ее собственная голова. Она жива, теперь это было предельно ясно.
Она осознала этот факт — и тут же о нем забыла. С одной стороны — с какой именно? — в поле зрения выплыли темные силуэты. Постепенно они обрели четкость.
Это были две фигуры. Они стояли… на стене? А их тела горизонтально нависали над комнатой. Это… нет, мне просто кажется, потому что я лежу.
Да, она лежала, а две фигуры возвышались над ней. Две фигуры?
Ее сердце бешено заколотилось. Оно не разгонялось постепенно, секунда за секундой — нет. Оно в один миг швырнуло кровь по венам, словно ревущий поток, заставляя ее с ужасающей ясностью понять: ее существование отнюдь не было бестелесным.
Две фигуры. И одной из них был этот… монстр. Да, монстр.
А вот второй оказалась женщина. И ее рот тоже был заклеен.
Нет, — в отчаянии подумала она. — Нет, только не это. Не снова.
Она знала наверняка: если ей придется увидеть это еще раз, она окончательно сойдет с ума.
ГЛАВА 28.
Шторман ждал их вместе с Хельгой Йегер в комнате для свидетелей — помещении, лишённом какого-либо уюта. Письменный стол у стены прямо под окном, плоский монитор, клавиатура, мышь. Запертый шкаф для документов, о содержимом которого Эрдманн не имел ни малейшего представления. Ещё один шкаф — по пояс высотой, с лазерным принтером сверху. Стол с гладкой белой поверхностью и четыре простых стула. Корзина для мусора в углу. Всё сугубо функционально, ничего лишнего.
Хельга Йегер сидела напротив Штормана, держа спину идеально прямо — точно школьница на экзамене. Сумочку она водрузила себе на колени и стиснула обеими руками торчащие вверх ручки — словно боялась, что кто-то захочет её отнять.
Она сидела боком к двери и вздрогнула, когда Эрдманн открыл её и вошёл первым, следом — Маттиссен.
— Вот и вы, — приветствовал их Шторман. — Присаживайтесь.
Они кивнули Хельге Йегер и заняли два свободных стула. Шторман кивнул в сторону домработницы Яна.
— Фрау Йегер пришла, потому что беспокоится о своём работодателе. Думаю, лучше всего будет, если она ещё раз изложит всё сама — госпоже главной комиссар Маттиссен и господину старшему комиссару Эрдманну.
— Ну… я уже рассказывала… — Женщина нервно поджала губы. — Может, я и правда немного истеричка, и вы решите, что я чокнутая, потому что для вас всё это обычное дело. Но сегодня утром господин Ян меня напугал.
— Вы испугались его? — Эрдманн сделал пометку. — Что именно произошло?