Арно Штробель – Сценарий (страница 47)

— Ох, я вся в смятении. — Она судорожно сглотнула. — Рано утром позвонила Мириам Хансен. Я как раз готовила господину Яну завтрак — он по утрам больше всего любит яичницу с травами и беконом, знаете ли, — и почти ничего не слышала из разговора. Только в конце заметила, что господин Ян отвечал очень резко. А когда положил трубку — вдруг стал страшно громким.

Она на мгновение умолкла, словно заново переживая увиденное.

— Я не знаю, что ему сказала эта женщина, но он пришёл в ужасное возбуждение. Я его просто не узнала. Метался по комнате, кричал, что ему всё это надоело, что каждый, видимо, считает — с ним можно обращаться как угодно, и что теперь даже фрау Хансен думает, будто может ему выговаривать — только потому, что господин Лорт ей что-то наговорил. И что фрау Хансен может катиться ко всем чертям, если верит всему, что плетёт этот тип. Я не всё поняла из того, что он кричал, но он был в страшной ярости. В такой ярости, что я немного испугалась его. За все эти годы я его таким не видела.

Шторман взглянул сначала на Эрдманна, потом на Маттиссен. В его взгляде читалось молчаливое приглашение.

— Чего именно вы испугались, фрау Йегер? — уточнила Маттиссен. — Думали, он может причинить вам вред?

— Да… нет… в общем… я и сама не знаю. — Пальцы её снова сжали ручки сумки. — Нет, я не думаю, что он причинил бы мне вред. — Она чуть понизила голос. — Но я никогда не думала, что он может так страшно разозлиться. Всё это дело его очень сильно задевает.

— То есть за всё время, пока вы у него работаете, господин Ян ни разу не повышал голос? — снова вступил Шторман. — Никогда не было ситуации, когда он мог бы разозлиться на кого-то в вашем присутствии?

Домработница задумалась. На лбу появились тонкие морщинки, потом она медленно покачала головой.

— Нет, точно нет. Совсем наоборот. Господин Ян очень уравновешенный человек, знаете ли. Конечно, бывали ситуации, когда он вполне мог бы выйти из себя, но он всегда оставался спокойным. До сегодняшнего утра. Я просто не понимаю.

— Если не считать сегодняшнего случая — у вас есть ощущение, что господин Ян как-то изменился? — продолжил Эрдманн. — Может, вы заметили в нём что-то… как бы это сказать… необычное?

Фрау Йегер на мгновение задумалась.

— Ну, как я уже сказала, эта ужасная история его очень сильно задевает — это заметно. Сейчас он очень нервный, и мне кажется, плохо спит. По утрам выглядит совсем неважно. Но это, наверное, ещё и потому, что он в последнее время так много отсутствует. Я его почти не вижу.

— Что значит «много отсутствует»?

— Обычно он почти всё время дома — особенно сейчас, когда снова работает над книгой, знаете ли. А в последнее время уходит минимум дважды в день, часа на два, на три. И когда возвращается — выглядит совершенно измотанным. Сразу идёт к себе в кабинет.

— Хм. Вы сказали «в последнее время». Можете сказать точнее — с каких пор вы замечаете эту перемену?

Хельга Йегер отпустила одну руку с ручек сумки и неопределённо махнула ею.

— Ох, уже несколько дней так продолжается.

— Несколько дней? — переспросила Маттиссен. — Когда именно вы впервые это заметили? Помните день?

Задумчивый взгляд, пауза — и наконец:

— Дня четыре-пять назад, наверное.

— Четыре или пять дней назад. — Маттиссен посмотрела на Эрдманна, которому было совершенно ясно, к чему клонит напарница. — Значит, примерно в четверг. Но тогда это вряд ли связано с преступлением — о нём господин Ян узнал только в субботу, от нас.

Глаза Хельги Йегер расширились. Казалось, она лихорадочно перебирает воспоминания.

— Да, вы правы… точно. Но… ох, я совсем запуталась, простите. Наверное, он таким стал только с субботы. Наверняка. Простите, я… ох.

Она выглядела совершенно растерянной. И у Эрдманна возникло твёрдое, почти физическое ощущение, что она только что солгала.

Когда она умолкла, Шторман повернулся к нему.

— Вам, наверное, стоит ещё раз поговорить с господином Яном.

— Да, мы так и сделаем, — ответил Эрдманн.

— Ох… нет, пожалуйста… — Фрау Йегер, казалось, вот-вот расплачется. — Вы ведь не скажете ему, что я была здесь и разговаривала с вами? Господин Ян наверняка будет очень разочарован во мне. И справедливо. Сижу тут, рассказываю какие-то домыслы, да ещё и с датами путаюсь… Я не смогу ему больше в глаза смотреть, если он узнает. Тогда мне придётся уйти с работы.

— Думаю, в разговоре с господином Яном нам не обязательно упоминать ваш сегодняшний визит, —успокоила её Маттиссен.

— Но вы сможете поговорить с ним только позже — сейчас он, наверное, спит после обеда. Именно поэтому я и смогла прийти, не вызывая у него лишних вопросов.

— Ага. А сколько обычно длится этот послеобеденный сон?

— Ох, обычно он ложится около двенадцати и спит примерно полтора часа.

Маттиссен бросила взгляд на наручные часы.

— Значит, он спит ещё совсем недолго. Думаю, сегодня его послеобеденный отдых немного сократится.

Она обвела взглядом Штормана и Эрдманна.

— Ещё вопросы есть?

Оба покачали головами.

— Как вы сюда добрались, фрау Йегер?

— На своей машине. Она на стоянке. А что?

— Тогда лучше всего вам сейчас вернуться. Большое спасибо, что пришли и поговорили с нами.

Маттиссен отодвинула стул и поднялась.

— Пойдёмте, я провожу вас вниз.

 

— Ну, господин Эрдманн, что вы о ней думаете? — спросил Шторман, когда женщины вышли.

Эрдманн пожал плечами.

— Господи, она домработница Яна и, видимо, почувствовала себя обязанной…

— Чушь. Я имею в виду вашу коллегу. Андреа Маттиссен.

Эрдманн в первый момент так опешил, что потерял дар речи. Прошло несколько секунд, прежде чем он совладал с собой.

— Признаюсь, я немного удивлён вашему вопросу — особенно сейчас, в такой момент. Но ладно. — Голос его звучал ровно, почти сухо. — Я считаю её очень хорошим полицейским, который вкладывает все силы в то, чтобы остановить эти отвратительные преступления. Ей и в голову не придёт отвлекаться в подобной ситуации на какие-то личные разборки — потому что она настоящий профессионал. И за это я испытываю к ней полное уважение.

Слово «к ней» он произнёс с лёгким, почти неуловимым ударением. Выдержал паузу, пока Шторман смотрел на него с непроницаемым, окаменевшим лицом, — и встал.

— Если у вас больше ничего нет на данный момент…

— Нет. Идите.

Маттиссен встретилась с ним по дороге в оперативный зал — телефон в руке, вопросительный взгляд.

— Что случилось? Почему у тебя такое мрачное лицо?

— Да ничего, — соврал он. — Просто ощущение, что мы постоянно ходим по кругу и ни на шаг не продвигаемся. Это действует на нервы.

Она поджала губы.

— Я вижу это иначе. По крайней мере у нас есть несколько нестыковок, из которых что-то вырисовывается — если мы их проясним. И визит фрау Йегер я тоже сочла весьма интересным.

— Если проясним, — повторил он.

Он кивнул на телефон в её руке.

— Ты уже звонила?

— Да, даже дважды. Сначала — коллеге из группы наблюдения. Ян всё утро не выходил из дома. Потом позвонила ему домой — никто не ответил. Либо он очень крепко спит, либо намеренно игнорирует звонки в обеденное время.

— Либо снова ушёл гулять так, что никто не заметил.

— Не думаю. Он не может покинуть дом незамеченным.

— И что теперь? Едем к нему?

— Сейчас. Сначала ещё раз поговорим со Шторманом — интересно, что он обо всём этом скажет. И я подниму вопрос о наблюдении за Лортом и Людтке.