Арно Штробель – Сценарий (страница 44)
— Вы тут прямо как дома себя ведёте.
— Господи упаси, — тихо вырвалось у Эрдманна.
Маттиссен устроилась напротив. Лорт тут же сунул в рот сигарету и щёлкнул зажигалкой. Эрдманна передёрнуло: всё внутри настойчиво требовало немедленно покинуть эту прокуренную квартиру вместе с её прокуренным, воняющим хозяином.
— Итак. — Маттиссен сложила руки. — Мы только что беседовали с господином Людтке и, в частности, спросили его, как он относится к тому, что вы — по вашим же словам — в основном переписывали романы Яна заново. Удивительно, но ему об этом ничего не известно.
Лорт несколько раз провёл ладонью по редкой щетине на подбородке. Раздался сухой, скребущий звук.
— Говорит так? Ну… может, он просто не в курсе. Может, я ему и не говорил. Уже не помню.
— Рукописи Яна нужно было немного подправить. Я это сделал.
— Немного подправить? — переспросила Маттиссен. — Вчера это звучало совсем иначе. Господин Людтке полагает, что вы попросту хвастались перед нами. Похоже, его предположение небезосновательно.
Лорт дёрнулся, словно от пощёчины.
— Ну и что? Пусть думает что хочет.
— Кстати, у меня сложилось впечатление, что он не слишком высокого мнения о вас и ваших способностях, — продолжил Эрдманн непринуждённым тоном. — Он вскользь упомянул, что вы время от времени не прочь пропустить лишнюю рюмку. А всем известно, что алкоголь способен порождать весьма занятные видения. Возможно, ваш руководитель программы считает, что и ваши якобы правки в рукописях Яна — тоже своего рода галлюцинация. В конце концов, он ваш начальник, и…
По телу Лорта прошла судорога.
— Галлюцинация? Алкоголь? Это он сказал?
Эрдманн молча смотрел на него.
— Пф-ф. — Лорт резко наклонился вперёд — и тут же болезненно скривился, но возбуждение оказалось сильнее боли. Он дважды жадно затянулся, глубоко вобрал в лёгкие дым и с силой раздавил окурок в пепельнице. — Тогда я вам сейчас кое-что расскажу.
— Когда вы вчера сообщили, что именно «Сценарий» взялся инсценировать какой-то псих, я, стыжусь признать, едва не подпрыгнул от радости. Я трус — да, именно так. Знаю, что вы думаете: у меня нет ни чувств, ни жалости. Это чушь. Конечно, мне жаль этих женщин. Но я сразу понял: это даст совсем иной скачок продаж, нежели история с «Ночным живописцем» несколько лет назад. Потому что эти убийства, вся эта чернота вокруг — они куда жестче. Люди любят жестокость, поверьте мне. И я подумал: вот мой шанс наконец вырваться. Понимаете? И да — правда, я написал большие куски романов Яна. Он это подписал — ради безопасности издательства. Я…
— У вас случайно не сохранилось то, что он подписывал? — перебила Маттиссен. — Или хотя бы копия?
— Нет. К сожалению. — Он на миг умолк. — В общем, я думал: вот наконец момент, когда все узнают, что романы Яна в основном вышли из-под моего пера. Даже если издательство меня выгонит. Если «Сценарий» взлетит в топ бестселлеров — а он взлетит, и очень высоко, запомните мои слова, — и станет известно, кто его на самом деле написал, я наконец перестану подкрашивать чужие поделки как безымянный соавтор, пока эти типы загребают деньги и славу. Тогда любой издатель, которому я принесу рукопись, возьмёт её не глядя. Я в этом уверен.
— А когда же будет часть про труса? — сухо осведомился Эрдманн.
— Сейчас. — Голос снова приобрёл плаксивые нотки. — Ближе к ночи я вдруг струсил. Испугался собственной смелости, понимаете? И тогда позвонил Людтке — рассказал ему всё то же, что и вам. И знаете, что сделал господин руководитель программы? Сказал, что всё непросто, потому что я нарушил контракт — там есть пункт о неразглашении внутренней информации, — но он сейчас заскочит, и мы всё обсудим. Он приехал. И привёз две бутылки шнапса.
Лорт горько усмехнулся.
— После того как я ещё раз всё подробно изложил, он положил мне руку на плечо и сказал: «Пей спокойно. В понедельник просиди дома, я всё улажу. Не переживай. Только пообещай приуменьшить то, что наговорил, и признать, что преувеличил». Что именно он имел в виду, вы сегодня утром уже слышали.
Лорт, сидевший перед ним с похмельем и источавший запах пивного подвала, был Эрдманну глубоко неприятен. И он с неудовольствием признался самому себе, что с огромным удовольствием опроверг бы всё только что услышанное. Но опровергнуть было нечего. Как и не было оснований безоговорочно верить Людтке.
— Только вот доказать всё это вы не можете, господин Лорт, — произнёс Эрдманн.
— Мне и не нужно доказывать. Спросите Кристофа Яна. Думаете, он добровольно согласился с тем, что его книги в итоге больше написал я, чем он сам? Людтке пригрозил ему: если сданное не подлежит публикации, контракт не выполнен — и тогда придётся вернуть аванс. Ян меня ненавидит. Но он вам подтвердит каждое моё слово. Спросите его.
— Непременно. — Маттиссен сделала короткую паузу. — Ещё один момент, господин Лорт. Вы кому-нибудь передавали то, что мы сообщили вам вчера?
— Что? Нет.
— Значит, если сегодня утром я читаю об этом в крупной немецкой газете — информация пришла не от вас? Предупреждаю сразу: неважно, по почте или по телефону — мы сможем отследить.
— Вы мыслите слишком прямолинейно. — В голосе Лорта мелькнуло что-то похожее на профессиональное превосходство. — В хорошем криминальном романе тот, кто в итоге выигрывает от утечки, никогда бы на это не пошёл — ведь очевидно, что первым под подозрение попадёт именно он. Нет, я ни слова никому не сказал. Я — нет.
Эрдманн насторожился.
— Что значит «я — нет»? Вы хотите мне что-то сказать?
— Конечно хочу. Вчера поздно вечером мне позвонила фрау Хансен. Она была очень взволнована и хотела знать, правда ли, что я написал значительные части романов Яна. Была очень настойчива: требовала рассказать всё в подробностях — над какими именно романами я работал и в каком объёме. Я ей всё рассказал — она и без того уже знала немало. От кого она могла это узнать, если не от вас?
Мысли Эрдманна сорвались в галоп.
— Во сколько это было?
— Примерно за час до того, как я позвонил Людтке. По телевизору как раз шло… погодите… да, около половины одиннадцатого.
— И вы совершенно точно ничего не передавали в газету?
— Ещё раз, чётко и однозначно: нет.
Маттиссен подала Эрдманну знак — пора.
— Мы обещали господину Людтке сообщить, если застанем вас дома.
— Лицемер. — Лорт презрительно скривился. — Он прекрасно знает, что я дома. Где мне ещё быть?
— Мы хотели бы, чтобы вы поехали с нами в издательство, господин Лорт, — сказала Маттиссен.
— Зачем мне это?
Эрдманн почувствовал, как этот человек снова, стремительно, выводит его из себя. И само это осознание злило ничуть не меньше.
— Потому что мы вас очень вежливо просим.
— А если мне не хочется?
Эрдманн отвернулся, предоставив отвечать Маттиссен.
— Это, разумеется, ваше право. Тогда мы вызовем вас и господина Людтке вместе в управление и побеседуем там.
— Серьёзно?
Эрдманн резко обернулся.
— Господин Людтке в ряде ключевых моментов рассказал нам прямо противоположное тому, что сказали вы. Это нам и предстоит выяснить. Разговор состоится, господин Лорт — в любом случае. Либо сейчас в издательстве, либо через час в управлении. И поверьте: в управлении он затянется значительно дольше. Ещё вопросы? Если нет — прошу переодеться и следовать с нами.
Лорт помолчал секунду.
— А почему бы и нет? Любопытно будет посмотреть, как господин руководитель программы станет выкручиваться. Подождите минутку.
Он поднялся с дивана, тут же схватился за голову, и, пошатываясь, побрёл из комнаты. Эрдманн проводил его взглядом — задержался на нелепо провисшем заду спортивных штанов — и медленно покачал головой.
ГЛАВА 27.
Петер Людтке выглядел заметно раздражённым при виде незваных гостей — отчасти потому, что Маттиссен не удосужилась предупредить о визите, отчасти потому, что рядом с ней стоял Вернер Лорт. Тот смотрел на своего начальника с откровенной издевательской ухмылкой. За то время, что прошло с их последней встречи, он успел побриться, зачесать волосы назад и облачиться в свежие джинсы со светло-голубой рубашкой, которую можно было назвать почти приличной.
— Ну и быстро же мы снова встретились, — произнёс Людтке с вымученной улыбкой и указал на стулья, которые гости занимали ещё несколько часов назад. На Лорта он покосился так, словно в любой момент был готов вцепиться тому в горло. — Привет, Вернер. Слышал, тебе сегодня утром было неважно.
— Всё из-за двух бутылок, которые ты приволок вчера вечером, когда припёрся ко мне довольно поздно. Или не помнишь? — Лорт опустился на стул, сохраняя широкую ухмылку, и скрестил руки на груди.
Маттиссен и Эрдманн одновременно перевели взгляд на руководителя программы. Тот сначала метнул в редактора яростный взгляд, затем медленно подошёл к столу, упёрся в него ладонями, поднял обе руки и с глухим хлопком опустил их на бёдра.
— Да, это правда — вчера вечером я был у него. Мне жаль, что не сказал сразу, но я могу объяснить. В моём трудовом договоре, как и в договоре нашего редактора, есть пункт о неразглашении. Мы не вправе выносить внутреннюю информацию за пределы издательства. А то, что Вернер рассказал вам вчера вечером, — это, безусловно, внутренняя информация.