Арно Штробель – Сценарий (страница 30)
— По-вашему — ничего? Или вы точно знаете, что больше нечего добавить?
— Больше ничего существенного нет, мы рассказали вам всё, — робко вмешалась Мириам. — Я бы знала. Я очень хорошо знаю книги Кристофа.
Маттиссен приподняла брови.
— Да, у меня тоже сложилось такое впечатление. Похоже, даже лучше, чем сам автор.
— Это правда, — подтвердил Ян и благодарно взглянул на Хансен. — Именно Мириам напомнила мне о похищении редактора в «Сценарии» — буквально перед тем, как я позвонил вам. Сам я начисто забыл об этом эпизоде.
— Что ж, сделанного не воротишь. Нам пора. — Маттиссен поднялась. — Ах да, едва не забыла: связь этих преступлений с вашим романом, господин Ян, пока не должна просочиться в прессу. Это понятно?
— Хорошо, — кивнул Ян. — Хотя я не понимаю смысла держать общественность в стороне — от людей могли бы поступить ценные сведения, — но это не моё дело. Кстати, ещё одна вещь. Если преступник строго следует книге, то подвал, где он держит трёх первых женщин — до тех пор, пока ему не понадобится их кожа, — выглядит в точности как мой подвал здесь, в доме. Я описал его в «Сценарии» один в один. В романе это подвал старого фабричного здания. А Хайке держат в подвале заброшенного жилого дома.
Он понизил голос:
— Там же он убьёт одну из женщин. На глазах у Хайке. И эту студентку он тоже запрёт туда. Она нужна ему для оставшихся глав… для тех, на которые кожи Хайке не хватит.
Эрдманн заметил, как Маттиссен невольно вздрогнула. Она шагнула к Яну.
— Как вы только что назвали фрау Кленкамп? Хайке?
— Эм… да, а что?
— Вы с ней знакомы?
Ян выглядел искренне удивлённым.
— Да, но… разве я не говорил? Её отец, Дитер Кленкамп, однажды пригласил меня на авторский вечер в издательство HAT — это было в самом начале, когда я только перебрался в Гамбург. Последнее публичное чтение в моей жизни. После мы пошли ужинать, разговорились, понравились друг другу — и потом ещё не раз встречались. Он несколько раз бывал здесь, иногда вместе с Хайке. Поэтому я и был так потрясён, когда вы мне всё рассказали. Я был уверен, что уже упоминал об этом.
Эрдманн с трудом сдерживал ярость.
— Я не знаю, что с вами происходит, господин Ян, но считаю в высшей степени странным, что вы до сих пор скрывали от нас такие существенные вещи. Вы — автор криминальных романов. Как бы отреагировал следователь в ваших книгах на человека, который ведёт себя так же, как вы?
— Хм… — Ян задумчиво свёл брови. — Полагаю, такая личность показалась бы ему крайне подозрительной.
— Можно осмотреть ваш подвал? — быстро вставила Маттиссен, не давая Эрдманну ответить. Ян молча кивнул.
Дверь на подвальную лестницу располагалась в прихожей. Мириам Хансен предпочла остаться наверху, и Эрдманн спустился следом за Яном и Маттиссен. С первой же ступени в лицо ударил характерный для старых подвалов затхлый запах плесени — многолетняя сырость намертво въелась в стены. Лестница была узкой; краска на правой стене облупилась во многих местах, и пятна голого кирпича напоминали острова в мутном море.
Голая лампочка болталась на коротком проводе посередине помещения. Она была не только тусклой, но и настолько затянутой пылью, что её рассеянный свет не достигал дальних углов довольно обширного подвала. Там всё сливалось в бесформенную тёмную массу. Лишь противоположная от лестницы стена смутно различалась в полумраке — она была уставлена стеллажами с запылёнными банками, ящиками, коробками и разнообразным неопределимым хламом.
Тут и там на полу громоздились штабели картонных коробок, перемежавшихся с какими-то приборами, инструментами и прочим мусором. Некоторые из этих нагромождений напоминали гротескных персонажей из дурного сна.
— Вот оно, место ужаса, — торжественно произнёс Ян, когда они остановились у подножия лестницы.
Эрдманну пришлось слегка пригнуться, чтобы не задеть грязный потолок.
Маттиссен отделилась от них и двинулась влево, вглубь помещения. Но не прошла и нескольких метров, как резко вскрикнула от боли и тут же выругалась сквозь зубы.
— Что случилось? — Эрдманн в два шага оказался рядом. Она морщилась и держалась за лоб. Виновником оказался металлический трубопровод — толщиной примерно с черенок метлы — пролегавший прямо над ней вплотную к потолку.
— Осторожно, там отопительная труба проходит довольно низко, — с опозданием пояснил Ян.
— Да, спасибо, — процедила Маттиссен. — Я уже заметила.
— Извините. По-другому не вышло. Когда я несколько месяцев жил здесь, что-то сломалось в отоплении, а в некоторых комнатах ещё стояли старые радиаторы — вот я и решил переделать всё сразу. Эту трубу пришлось провести именно так.
В слабом свете Эрдманн разглядел слева массивный блок отопительного котла с панелью управления — в темноте точный цвет не поддавался определению, но, кажется, синий. Рядом — красный шар расширительного бака и клубок труб, расходившихся в разные стороны из-за агрегата. В одну из них и угодила лбом Маттиссен.
— И этот подвал вы описали в романе до мельчайших деталей?
— Абсолютно точно. Если откроете нужное место в «Сценарии» — теперь, когда видели всё это своими глазами, — узнаете сразу, без малейших сомнений. — Ян указал на пространство наискосок за котлом, где голая стена на протяжении нескольких метров скорее угадывалась в темноте, чем была видна. Над самым полом вдоль неё тянулись трубы. — Именно здесь сидят похищенные женщины. Рты заклеены скотчем, руки и ноги связаны, и сверх того — они привязаны к этим трубам.
— Понятно. Мы пришлём кого-нибудь сделать фотографии. — Маттиссен повернулась к лестнице. — Это хоть какая-то зацепка. Нам пора.
Эрдманн вышел следом. Наверху их ждала Мириам Хансен — с видом человека, жадно прислушивавшегося к каждому звуку снизу.
Маттиссен остановилась перед ней.
— Сделайте мне одолжение: ещё раз мысленно перечитайте «Сценарий». Может, всё же найдётся что-то, что окажется важным.
— Да, хорошо, но… я одного не понимаю. Вы купили у меня четыре экземпляра. Их наверняка сейчас изучают ваши коллеги. У вас есть специалисты по подобным вещам, верно? Поэтому мне и странно, что вам вообще нужна моя помощь.
— Разумеется, коллеги работают с книгой. Но очень трудно за короткое время увидеть связи, которые открываются лишь при глубоком погружении в текст. И как мы сегодня убедились — даже у автора порой кое-что ускользает.
Ян сделал вид, что не расслышал намёка.
— Значит, я должен сидеть дома и ждать вашего фотографа?
— Именно, — сказал Эрдманн и отвернулся.
— Этот тип нечист на руку, — процедил он, когда они уже ехали к Дирку Шеферу — тот после короткого разговора с Маттиссен нервно ждал их у себя дома. — Бьюсь об заклад, он был замешан и в той кёльнской истории четыре года назад. Когда ему тогда пришли письма, он, наверное, рассудил:
— Не знаю…
— Не может быть, чтобы он просто «забыл» упомянуть, что лично знаком с первой жертвой похищения. А потом ещё эта история с Ниной Хартманн. — Эрдманн с силой ударил ладонью по рулю. — Он водит нас за нос.
Маттиссен не ответила. С момента, как они выехали, она почти непрерывно говорила по телефону — лишь изредка ненадолго опускала трубку, чтобы закончить один разговор и тут же набрать следующий номер. В числе прочего она распорядилась выставить наблюдение за домом Яна. Сейчас снова ждала ответа.
— Чёрт, никак не могу до неё дозвониться. Она же собиралась ждать нас дома. Если она так и не добралась, и парень от неё тоже ничего не слышал…
— Да, знаю, — коротко откликнулся Эрдманн.
На улицах царило плотное воскресное движение, и они тащились еле-еле. Солнце в этот день пекло неожиданно жарко для такого времени года и выманило толпы горожан на прогулку — в городской парк, на берега Внешнего и Внутреннего Альстера. Туда же лежал их путь, и было совершенно ясно, что дорога займёт не меньше сорока пяти минут.
Маттиссен держала телефон в руке, но больше не звонила. Эрдманн снова мысленно вернулся в подвал Яна.
— Можешь организовать фотосъёмку у Яна в подвале? Вдруг это действительно поможет.
— Сделаю. — Она помолчала. — Хотя я сомневаюсь, что этот псих стал бы воспроизводить помещение в точности. Зачем ему? Он же должен быть уверен, что мы никогда не найдём тот подвал. Ему достаточно, чтобы совпали те детали, которые мы сможем увидеть. Понимаешь?
— Не уверен, Андреа. Если человек настолько безумен, я бы не стал ничего исключать. Кто бы это ни делал — он мыслит совершенно иначе, чем мы. Это точно.
Маттиссен пожала плечами и сделала следующий звонок — договорилась насчёт фотографа. Едва она убрала трубку, телефон зазвонил сам.
— Маттиссен… да… да, верно. — По её голосу было понятно: новости плохие. — Да. Это я распорядилась… Нет, с моей точки зрения в этом уже не было необходимости… Но как заместитель руководителя… Да, знаю, конечно… Нет, на тот момент мы никак не могли… Да… Да, хорошо.
Некоторое время она молчала. Эрдманн не спрашивал — было понятно, с кем она только что говорила.
— Шторман пригрозил дисциплинарной комиссией.
— Что?! — Эрдманн резко повернул голову. — На каком основании?
— Двое коллег у квартиры Нины Хартманн. Он узнал, что я их сняла. Если её действительно похитили… Сказал, что это логическое продолжение моих прежних промахов.