Арно Штробель – Сценарий (страница 21)

— Что? Как? Сегодня же воскресенье.

— Если бы ты меня не перебивал, уже знал бы, — раздражённо отрезала она. — Посылку отправили не Нине Хартман. Таксист доставил её прямо в редакцию HAT. Без адресата, зато с отправителем — снова Петер Доршер. Таксист дежурил на вокзале. Говорит, подошёл какой-то мальчик, сунул ему посылку и сто евро на проезд — и всё.

— Чёрт. А мальчик?

Маттиссен развела руками и хлопнула ладонями по бёдрам.

— Какой-то мальчик.

— И что внутри? Опять то же самое?

— Страница с посвящением — как и следовало ожидать. «Для всех критиков». В романе на этом месте стоит: «Для всех издательств». Коллеги уже выехали.

— Хм… Значит, теперь и в этом он следует книге. Кто звонил — Шторман?

— Нет, Дидрих. Как будто Шторман стал бы мне звонить.

— Кстати, раз уж вспомнили Штормана… У дома Нины Хартман дежурят двое наших — на случай новой посылки. Думаю, их пора отзывать. Смысла торчать там больше нет, сегодня она ничего не получит. А если они просидят там весь день, Шторман снова возьмётся за тебя — это я гарантирую.

Маттиссен помедлила секунду, набрала номер и коротко распорядилась отозвать сотрудников. Затем попыталась дозвониться до Нины Хартман — но после второй попытки отложила телефон.

— Нины нет дома, мобильный сбрасывает на автоответчик. Скорее всего, ночевала у парня.

— Хм… И что теперь — к Яну или обратно в управление?

— Сначала заедем к Яну. Но прежде я хочу ещё раз поговорить с Ниной Хартман. И с её парнем. Очень любопытно, почему господин Шефер умолчал о своих писательских амбициях.

— И кто та женщина, которая дала нам наводку, — добавил Эрдман, не отрывая взгляда от плотного воскресного потока машин.

 

Прошло какое-то время, прежде чем в домофоне дома в Харвестехуде раздалось хриплое:

— Алло?

— Полиция, — произнёс Эрдман, стоявший вплотную к переговорному устройству. — Главная комиссар Маттиссен и старший комиссар Эрдман. Мы уже были здесь вчера.

Тяжёлое дыхание.

— А, это вы… Здесь все ещё спят. Сейчас открою. Поднимайтесь.

Когда они добрались до квартиры, в дверях стоял Дирк Шефер — в полосатых боксерах и белой футболке, с длинными волосами, торчавшими во все стороны. По помятому лицу было недвусмысленно ясно: ещё несколько минут назад оно лежало на подушке.

— Доброе утро, — сказала Маттиссен, подходя ближе. — Простите, что разбудили, но нам нужно ещё раз поговорить с вашей девушкой.

— И с вами, — добавил Эрдман.

— Заходите. — Шефер отступил в сторону. — Проходите в гостиную, я сейчас оденусь. Там… э-э… полный разгром, но — утро после вечеринки, сами понимаете.

Уже на пороге их встретил запах холодного табачного дыма. Эрдман его ненавидел. В гостиной запах стал почти невыносимым. Лавируя между бутылками, подушками, пакетами из-под чипсов, переполненными пепельницами и разбросанной одеждой, он добрался до широкой двустворчатой двери, ведущей на балкон, распахнул её и несколько секунд стоял на пороге, жадно дыша утренним воздухом. Потом обернулся и оглядел царивший в комнате хаос.

— Господи… что же это была за вечеринка.

Взгляд Маттиссен медленно скользил по разгрому.

— Иногда я думаю — было ли в моей молодости что-то подобное, или я просто успела вытеснить это из памяти. Честно говоря, склоняюсь ко второму.

Эрдман зигзагами добрался до обеденного стола и обнаружил единственный незанятый стул. Стол был уставлен разноцветными стаканами — в некоторых ещё плескались мутные остатки неопознанных напитков. Прямо перед ним стоял полупустой стакан из-под виски с тремя окурками, медленно разбухавшими в янтарной жиже.

— Боже, какая мерзость… Меня сейчас вырвет.

— Как я уже сказал — утро после вечеринки. Моя уборщица придёт только к одиннадцати.

Его уборщица, — отметил про себя Эрдман, глядя, как Шефер входит в комнату уже в джинсах и шлёпанцах. Студент с домработницей, которая будет разгребать последствия его кутежей.

Шефер смахнул с соседнего стула свитер и одинокий носок прямо на диван — к горе прочего барахла — и обернулся к Маттиссен, по-прежнему стоявшей посреди комнаты:

— Присаживайтесь, пожалуйста.

— Вы предупредили свою девушку, что мы здесь?

— Да, сказал, — донеслось из коридора. — Ещё минутку, я сейчас выйду.

— Долго гуляли? — спросил Эрдман, заполняя паузу.

Шефер окинул взглядом то, что в лучшие времена именовалось гостиной.

— Уф, точно не помню… Кажется, лёг где-то в пять. Нина ушла спать гораздо раньше, поэтому и встала первой.

Как вообще можно спать, когда вокруг творится подобное? — подумал Эрдман.

— Доброе утро.

Нина Хартман вошла в комнату — немного сонная, но полностью одетая и чуть накрашенная, с волосами, собранными в хвост. В отличие от своего парня она пожала руку и Маттиссен, и Эрдману, прежде чем освободить себе стул.

Маттиссен дождалась, пока она устроится.

— Госпожа Хартман, у нас есть ещё несколько вопросов. — Она перевела взгляд на Дирка Шефера. — И они касаются вас, господин Шефер, даже в большей мере, чем госпожу Хартман.

Молодые люди переглянулись — и Эрдман был почти уверен: они прекрасно понимают, о чём пойдёт речь.

— Вчера вечером в управление поступил звонок. Женщина — на заднем плане была слышна музыка, явно с вечеринки. Эта женщина сообщила нам об интернет-форуме и нике — Doktor S.

Маттиссен выдержала паузу, не спуская с них глаз — Эрдман делал то же самое.

Нина Хартман медленно опустила голову. Её парень поднялся и засунул руки в карманы джинсов.

— Вы имеете в виду те короткие рассказы, которые я когда-то давно писал? Те небольшие вещицы?

— Почему вы ничего не сказали нам, когда мы спросили, есть ли в вашем окружении кто-то пишущий? — ровно произнёс Эрдман.

Нина подняла голову.

— Вы спрашивали про человека, который пишет роман. А на той… на той штуке тоже значилось название романа. Дирк никогда не писал романов и не собирается. Поэтому я решила…

— In dubio pro reo, — прохрипело из угла.

Все четверо разом обернулись. Эрдман понял, кто это, ещё прежде, чем увидел. Из-за кресла, стоявшего наискосок от балконной двери, медленно поднялась помятая фигура Кристиана Цендера. Кряхтя, он распрямился, обеими руками взъерошил и без того растрёпанные волосы — от чего, на взгляд Эрдмана, стал выглядеть ещё плачевнее. Вчера он казался просто шутом; сейчас больше напоминал потрёпанного гоблина, выбравшегося из норы. Щурясь, он пошарил по сиденью кресла, нашёл очки, нацепил их на нос и с видом знатока оглядел собравшихся:

— Это что — я слышу жалкие оправдания моих подзащитных?

Эрдман переглянулся с Маттиссен, давая себе секунду, чтобы не сказать лишнего.

— У вас нет никаких подзащитных, господин Цендер. И что ещё существеннее — вы вообще не адвокат. Поэтому я был бы весьма признателен, если бы вы позволили нам работать и продолжили досыпать своё похмелье там, где вам было хорошо.

Он снова повернулся к Нине Хартман и Шеферу.

— Есть какие-нибудь соображения, кто мог нам позвонить? Госпожа Хартман, полагаю, это были не вы?

— Нет, разумеется. Зачем мне это делать?

— Вы сказали — женщина? — Шефер посмотрел на свою девушку. — Мне сразу кое-кто приходит на ум. Ты ведь рассказала Керстин?

Рассказала — Эрдман прочёл это по её лицу раньше, чем она успела открыть рот. Но Цендер уже подобрался к столу.

— Так в чём вообще дело? Я слышал только обрывки — с тех пор как вы меня подняли.

— Сядь и слушай молча, — резко бросил ему Шефер.