Арно Штробель – Сценарий (страница 22)
Цендер воздел обе руки и принялся оглядываться в поисках свободного стула.
— Ладно, ладно. Молчу.
— Да, это правда, я рассказала Керстин, — произнесла Нина, возвращая разговор в нужное русло. — Она и так уже знала про посылку. — Она умоляюще взглянула на Маттиссен. — После того как вы вчера ушли, мне очень хотелось поговорить с кем-то, кто не стал бы смеяться над тем, что мне страшно.
Последние слова явно относились к обоим молодым людям рядом с ней.
Шефер пожал плечами.
— Ну, тогда понятно, от кого был звонок.
— Кто такая эта Керстин? — спросила Маттиссен. — И почему вы так уверены, что это именно она?
Шефер скривил губу.
— Керстин — подруга Нины. И моя бывшая. Мы были вместе давно, недолго — и только и делали, что ссорились. С этой женщиной невозможно прожить и дня без скандала. Она вообще… — Он бросил взгляд на Нину, которой явно было неприятно слушать всё это, и махнул рукой. — Впрочем, неважно. В общем, с тех пор мы друг к другу не питаем особой теплоты.
— Она была вчера на вашей вечеринке?
— Нет. Я приглашал только друзей и близких знакомых.
— Хм… А о ваших писательских — скажем так — наклонностях она осведомлена?
— Никаких писательских наклонностей у меня нет. — В голосе Шефера мелькнуло раздражение. — Господи, я написал два маленьких рассказа и выложил их в сеть. Это было как раз до того, как мы с Керстин начали встречаться, — она об этом знает. Но с тех пор я не написал ни строчки и не собираюсь. Вполне допускаю, что она позвонила в полицию. Боже мой, я уже давно забыл про эти рассказики… И если вы всерьёз думаете, что это я отправил Нине ту штуку…
— Нет, господин Шефер, так мы не думаем. — Маттиссен отодвинула несколько стаканов на столе, освобождая пространство. — Теперь очевидно, что преступника не интересует чужое или собственное творчество как таковое. Кто-то методично инсценирует преступления из криминального романа.
Трое молодых людей переглянулись — каждый, кажется, пытался осмыслить услышанное по-своему.
— Та рамка, которую вы получили, госпожа Хартман… Материал, на котором написано название романа, — это человеческая кожа. И она однозначно принадлежит Хайке Кленкамп.
Ужас, исказивший лицо Нины Хартман, был неподдельным. Она смотрела на Маттиссен так, словно слова доходили до неё с запозданием — как будто разум отказывался принять их сразу. Шефер хрипло выдохнул:
— Чёрт…
—
— Хватит! — Эрдман резко повернулся к нему. — Хватит потчевать нас своими цитатами! Здесь речь идёт о жизнях нескольких людей!
Цендер открыл рот — и закрыл его. Должно быть, что-то в лице Эрдмана убедило его, что благоразумие сейчас дороже красноречия.
— Это чудовищно… — Нина Хартман обхватила себя руками и принялась машинально растирать плечи, словно её вдруг пробрал холод. — Но… почему именно мне? Почему прислали именно мне? — Она подняла глаза на Маттиссен. — Думаете, придёт ещё что-нибудь?
Маттиссен покачала головой.
— Нет, не думаю. Сегодня утром пришло ещё одно отправление — но уже в редакцию HAT. Теперь и в этом он следует оригиналу.
— А внутри было… опять то же самое?
— Да.
— Простите, — подал голос Кристиан Цендер, ухмыляясь с видом человека, который всё же не удержался, — у меня есть санкционированное полицией право задать вопрос?
Эрдман уже набирал воздух в грудь, но Маттиссен опередила его:
— Спрашивайте.
— Вы упомянули криминальный роман. Не могли бы вы сказать, о каком именно идёт речь? Что-то известное? Или государственная тайна?
— Вы знаете Кристофа Яна? Он уже несколько лет живёт здесь, в Гамбурге.
Шефер скривил губу и покачал головой. Цендер никак не отреагировал — словно пропустил слова мимо ушей. Зато Нина Хартман вдруг побелела — так резко, что это было почти физически ощутимо. Она уставилась на Маттиссен так, будто перед ней внезапно возник призрак.
— Что с вами? — спросил Эрдман.
— Кристоф Ян?.. Тот роман, из которого… О боже, почему я только сейчас сообразила? Это «Сценарий», да?
— Да, верно. Вы знакомы с этим романом?
Нина Хартман кивнула. В комнате повисла короткая, гнетущая тишина. Потом она произнесла:
— Я написала на него рецензию в «Гамбургской ежедневной газете». Это было какое-то время назад. Кажется, в декабре.
VI.
Ранее.
Она снова стояла у стены. Руки, туго стянутые веревками за запястья, были болезненно вздернуты вверх. Тонкая проволочная петля безжалостно впивалась в кожу шеи, и ей приходилось тянуться на цыпочках, чтобы хоть немного ослабить удушье и избавиться от жуткого чувства, что она вот-вот задохнется.
Как и в первый раз, пошевелиться было невозможно. Но теперь стена находилась прямо за спиной, и она могла видеть комнату — настолько, насколько позволяло тусклое освещение. Точнее, она
Когда Монстр направился в ту сторону, где она только что заметила какое-то движение, боль на мгновение отступила. Оттуда донеслось странное, глухое мычание. В темноте ничего не было видно — она скорее угадывала чужие движения, чем действительно их различала.
Послышались шаркающие, волочащиеся звуки, затем очередной стон, и в комнату, пошатываясь, ввалилась чья-то фигура. Как и она сама, эта женщина была совершенно голой.
Руки незнакомки были неестественно вывернуты за спину — несомненно, связанные. Ее била крупная дрожь. Монстр залепил ей рот и глаза широкими полосами клейкой ленты. Женщина запрокинула голову — возможно, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь щели под скотчем. Короткие волосы прилипли к черепу. Те участки лица, которые не скрывала лента, как и все ее тело, были покрыты грязью, жуткими гематомами и ссадинами.
Только когда жертву подтолкнули еще ближе, она заметила тонкую проволочную петлю на ее шее — подобие гарроты. Концы этой смертоносной удавки Монстр крепко сжимал в своих кулаках. Проволока впилась в плоть. Женщина замерла, издав звук, похожий на скулеж раненого зверя.
Сбоку от головы пленницы появилась рука мучителя. Она ухватила край ленты, закрывающей глаза, и сорвала ее одним безжалостным рывком. Женщина глухо закричала сквозь заклеенный рот. Она затравленно моргала опухшими, слезящимися глазами; по ее грязным щекам текли слезы. Их взгляды встретились. В широко распахнутых глазах жертвы читалась абсолютная, первобытная паника.
— Смотри, — прохрипел Монстр и сделал резкое движение руками.
Стоящая перед ней женщина судорожно выгнулась — петля глубоко врезалась ей в горло. За считаные секунды ее лицо налилось темно-багровым цветом. Жертва подалась назад, и Монстр тут же слегка ослабил натяжение. Потеряв равновесие, она попятилась, зашаталась и с размаху рухнула голым задом на холодный пол.
Но мучитель не дал ей упасть окончательно, тотчас же потянув за удавку вверх. Теперь весь вес ее тела держался лишь на тонкой проволоке. Из тех мест, где металл прорезал кожу, хлынула кровь, за несколько мгновений образовав на шее блестящий темно-красный воротник. Глаза задыхающейся женщины пугающе округлились и, казалось, вот-вот вылезут из орбит.
Смотреть на этот кошмар было невыносимо. Она отчаянно хотела зажмуриться, но проклятый скотч безжалостно удерживал веки распахнутыми. Она отвела взгляд так далеко в сторону, как только могла, но судорожные движения всё равно улавливались периферическим зрением. Какая-то неведомая сила, словно жестокий магнит, снова и снова притягивала ее взор к умирающей. Она плакала, мысленно кричала, умоляла Монстра остановиться — и при этом была вынуждена наблюдать за каждой ужасающей деталью чужой агонии.
Она видела, как Монстр тянет изо всех сил. Тело несчастной теперь полностью висело на петле, ее ноги отчаянно забили по воздуху. Пятки с глухим хрустом бились о каменный пол. Движения становились всё более хаотичными, неконтролируемыми, полными предсмертных судорог. Белки глаз налились кровью, язык вывалился наружу, а в уголках губ запузырилась слюна.
Наблюдая за этой жуткой сценой обнаженным, ничем не защищенным взглядом, она желала лишь одного: чтобы всё это поскорее закончилось.
Наконец движения жертвы стали замедляться, делаясь рваными и слабыми. Женщина еще раз выгнулась дугой, ее ноги дернулись в последний раз. А затем из ее горла вырвался звук — звук, непохожий ни на один из тех, что ей доводилось слышать ранее.
Тело мертвой женщины неподвижно повисло в петле в полусидячем положении. Распухший язык неестественно далеко свисал из уголка рта, а в застывших, остекленевших глазах навечно отпечатался глухой ужас.
Тяжело дыша, Монстр сделал шаг в сторону и отпустил концы проволоки. Безжизненное тело завалилось назад, словно выброшенная сломанная кукла. И когда затылок убитой с глухим стуком ударился об пол, ее вырвало.