Арно Штробель – Мёртвый крик (страница 20)
— Saltimbocca alla romana. Телячий шницель с ветчиной и шалфеем. Лучше, чем здесь, его нигде не готовят.
— Отлично, тогда я возьму то же самое.
Когда официант отошел, Пальцер наполнил свой стакан.
И тут Макс заметил, что на его руке нет обручального кольца.
ГЛАВА 12
После того как Пальцер дал понять, что больше не намерен возвращаться к теме убийцы в маске мухи, разговор сам собой свернул на служебные пустяки. И все же недоумения он не скрывал: после бегства из Дюссельдорфа Макс почему-то подсел именно к нему.
— К коллеге в форме, да еще из дорожной полиции, — Макс кивнул на рубашку Пальцера. — Совсем другой мир.
Оба улыбнулись.
Когда им подали действительно превосходный обед, Пальцер отправил в рот кусок и спросил:
— На ночь останешься?
— Да. Надо еще подыскать номер.
— В гостинице?
— Скорее всего.
— И что у тебя на сегодня?
Макс отложил приборы на опустевшую тарелку и промокнул губы салфеткой.
— Наверное, спущусь к Рейну, немного пройдусь. Это помогает проветрить голову.
Пальцер кивнул.
— Хорошая мысль. А потом? Кёльн, как я понимаю, ты знаешь не слишком хорошо?
— Так себе.
Он чуть расширил глаза, будто мысль пришла ему только сейчас, и тут же подумал, что главное — не переиграть.
— Слушай… если это не слишком навязчиво… у тебя, случайно, не найдется вечером времени и желания выпить по паре бокалов?
Пальцер усмехнулся.
— Вообще-то я сам хотел это предложить. На вечер у меня ничего нет, так что с удовольствием. Не могу же я допустить, чтобы коллега из Дюссельдорфа в одиночку блуждал по большому городу. Я знаю здесь несколько вполне приятных мест.
Он сунул руку в нагрудный карман, достал визитку и положил перед Максом.
— Вот. Просто позвони, когда будешь готов. Часов в семь, в половине восьмого. Смотря где остановишься, я заеду за тобой в гостиницу.
Он поднял руку, посмотрел на часы и добавил:
— Но сейчас мне и правда пора. Аварии не ждут.
Вскоре Пальцер оплатил свою часть счета и ушел. Макс достал новый телефон и взглянул на экран. Пропущенных вызовов не было.
Это хорошо. Во всяком случае, хотелось так думать.
Он допил воду, тоже расплатился и вышел из ресторана. Теперь следовало заняться гостиницей; он надеялся, что все пройдет так же гладко, как накануне.
Но прежде надо было поговорить с Бёмером.
— Криминальная полиция Дюссельдорфа, Бёмер, — коротко и безлично отозвался напарник.
В первую секунду Макс даже растерялся, но тут же вспомнил, что звонит с нового номера.
— Это я, Макс. У меня другой телефон.
Бёмер понизил голос.
— Похоже, это было правильно. Тебя объявили в розыск. Ноймана, правда, тоже, но основные силы велено бросить на тебя. Прокурор сейчас рвет и мечет. Ему нужна твоя голова, Макс, хотя бы ради прессы. Такой случай он не упустит — показать всем, что и со своими умеет обходиться жестко, если те в чем-то провинились.
— Я ни в чем не провинился.
— Нет, провинился. Ты уклоняешься от допроса. Или, если без обиняков, ты подозреваемый в убийстве, который пустился в бега.
— Ладно, оставим это. Есть что-нибудь новое по Нойману?
— Нет. С тех пор как он исчез сразу после освобождения, никаких следов. Надо отдать ему должное: растворяться в воздухе он умеет.
— Но кто-то ведь должен ему помогать. Не мог же он после стольких лет в тюрьме просто выйти, залечь на дно и заодно похитить мою сестру, шантажировать меня и… убить человека.
— Я тоже так думаю. Мы этим занимаемся.
— Хорошо. Мне еще кое-что пришло в голову: у него чертовски точная информация из управления. Хотелось бы знать, откуда он ее берет.
— Я же сказал: мы в этом направлении копаем. А у тебя как?
— Я только что познакомился с Пальцером. Вроде нормальный мужик.
— Охотно верю. Иначе такая мразь, как Нойман, не захотела бы, чтобы его убрали.
— Тоже верно.
— Макс?
— Да?
— Проследи, чтобы с этим человеком ничего не случилось.
— Это еще что значит?
— Ты прекрасно понял. До связи.
По дороге к станции городской электрички Макс думал о том, что Пальцер пришел обедать один и, судя по всему, на вечер у него тоже ничего не было намечено. Это могло оказаться простой случайностью, но с тем же успехом означало, что друзей у него немного и живет он один.
Впрочем, это плохо вязалось с впечатлением Макса: Бургхард Пальцер казался человеком открытым, располагающим к себе.
Но вечером, вероятно, удастся узнать о нем больше. Куда важнее был другой вопрос: что, по замыслу Ноймана, должно случиться дальше?
Макс чувствовал, что очень скоро ему придется принять решение, которое так или иначе будет стоить кому-то жизни.
Именно так, как Нойман и предсказывал.
Если только не найдется способа этого избежать.
Он дошел до станции, прислонился к стальному столбу и стал наблюдать за двумя мужчинами, оживленно беседовавшими в нескольких шагах от него. Ни один не был похож на Ноймана.