Арно Штробель – Холодный страх (страница 5)
На просьбу Макса врач покачал головой — твёрдо, без тени колебания.
— Мне жаль, но фрау Дариус сейчас не в том состоянии.
— Речь не о допросе. Несколько вопросов — крайне важных. От её ответов зависит, схватим мы преступника быстро или нет. Если не сможет говорить — приму. Но хочу хотя бы попробовать.
— Она неконтактна. Вела разговоры с мёртвым сыном. Приступы крика — один за другим. Нам не оставалось ничего иного, как ввести сильнодействующие психотропные препараты.
— Вы её седировали.
Вопреки здравому смыслу внутри поднялась глухая злость — оттого что он бессилен, что прямо сейчас не может задать ей ни единого вопроса.
— Она не в состоянии давать показания.
— Я понял. А убийца её мужа и двенадцатилетнего сына тем временем гуляет на свободе и спит спокойно. Потому что врач решил: нам пока знать ничего не положено.
Слова ещё звенели в тишине ординаторской, когда он осознал — срывает злость на человеке, который просто пытается помочь своей пациентке.
Гаймер не успел опомниться — Макс опередил его.
— Простите. Это было нечестно.
Врач на мгновение сжал губы, потом расслабился.
— Нечестно — да. Но я вас понимаю. Только прошу: поймите и меня. Мой приоритет — благополучие пациентки. Препараты защищают её рассудок от непоправимого ущерба.
— Понимаю. Когда мне приехать снова?
Гаймер взял листок со стола, черкнул несколько цифр и протянул Максу.
— Мой мобильный. Позвоните ближе к вечеру.
У лифта он вспомнил то время, когда сам — чуть ли не каждый вечер — вёл разговоры с мёртвой. Бывало, плакал. Бывало, выкрикивал в пустоту боль и ярость.
Он спустился на несколько этажей и долго шёл больничными коридорами, пока не остановился перед входом в Институт судебной медицины. Взгляд на часы — без малого десять. Тела доставили наверняка. Если повезёт, вскрытие уже началось.
В секционном зале доктор Рейнхардт поднял голову от стола. Узнав Макса, он молча набросил простыню на маленькое хрупкое тело мальчика.
Макс благодарно кивнул и подошёл ближе. На очертания под зелёной тканью старался не смотреть.
— Доброе утро. Был в здании, решил заглянуть. Есть уже что-нибудь?
Рейнхардт покачал головой.
— Только начал. Закончу — скину на почту.
— Спасибо.
Он поймал себя на том, что рад уйти отсюда поскорее. Уже повернулся к двери, когда Рейнхардт негромко окликнул:
— Я не психиатр. Но вы вернулись всего несколько недель назад. Мне кажется, пока не стоит себя этому подвергать.
Коротким движением головы он указал на стол.
— Спасибо, но это моя работа. Прошло больше полугода. За это время — курс терапии, много сеансов, серьёзных разговоров.
— Помогло?
— Безусловно.
Макс кивнул — пожалуй, чересчур энергично.
Сев в машину, он задал себе тот же вопрос. На этот раз ответ прозвучал иначе.
ГЛАВА 3
На полпути к управлению Макс решил сделать крюк и заехать к дому Дариусов. Коллеги наверняка уже закончили — значит, можно будет осмотреться без помех.
Бёмер такой самодеятельности не одобрит, но для того, что задумал Макс, нужна была тишина. А язвительных замечаний напарника — тот, Макс знал, не упустит случая — ему сейчас хотелось меньше всего.
Он набрал номер и довольно долго ждал ответа.
— Ну? — без предисловий отозвался Бёмер. — Поговорил?
— Нет. Вкололи успокоительное — у неё началась истерика. Раньше вечера с ней не потолкуешь.
— И ты, стало быть, считаешь, что это нельзя было выяснить по телефону?
— Так шансов было больше. А не накачай её транквилизаторами… Ладно, теперь уже всё равно. В общем, заеду на место. Хочу ещё раз всё спокойно осмотреть.
— Ясно. И, надо полагать, дому тоже милее, когда ты приезжаешь один. Я прав?
— Да перестань. Посижу там где-нибудь, дам обстановке подействовать. Кто знает…
— Что ж. Может, и правда выйдет толк.
— Ладно. До скорого.
Он уже с облегчением потянулся положить трубку, когда Бёмер произнёс:
— Макс.
— Да?
— Это ведь разовое дело, верно?
— Ты о чём?
— Послушай. Я знаю, тебе пришлось несладко. Но если ты теперь в принципе предпочитаешь работать в одиночку — попрошу, чтобы мне подыскали другого напарника.
Оба замолчали. Наконец Макс пересилил себя:
— Это исключение. И к тебе отношения не имеет.
— Тогда всё в порядке. До скорого.
Когда Макс подъехал, двое криминалистов как раз грузили в машину последнее оборудование. На его вопрос ответили, что следов преступника пока не нашли, — но он и сам знает: настоящая работа начинается только в лаборатории.
Макс поблагодарил и вошёл в дом, предварительно осмотрев замок входной двери. Ни повреждений, ни царапин.
В прихожей он на секунду задержался, огляделся, затем шагнул в гостиную и остановился там, где лежало тело Рольфа Дариуса. Опустился на корточки, оглядел засохшие лужи и брызги крови на полу и на ближней мебели, потом перевёл взгляд к кухне — туда, где, прислонённый спиной к стене, сидел мёртвый мальчик.
Макс поднялся, привалился к стене, обвёл комнату взглядом. Ни выдвинутых ящиков, ни распахнутых шкафов; телевизор и стереосистема на своих местах. Ничто не указывало на то, что преступник собирался что-либо украсть. Не было и следов борьбы.