Арно Штробель – Холодный страх (страница 21)
— Господин Бишофф. У меня на глазах убили мужа и ребёнка. Вы всерьёз думаете, что есть вопрос, на который я откажусь ответить, если это поможет поймать безумца?
— Вы правы, простите. Мы хотели узнать, практиковали ли вы с мужем БДСМ.
По её лицу Макс понял: несмотря на все предисловия, такого вопроса она не ждала.
Она глубоко вздохнула.
— Вопрос действительно очень интимный. Нет, к этому мы никогда не имели отношения. Наша интимная жизнь давно уже не была такой волнующей, как в начале отношений, и не такой насыщенной — но она была… гармоничной. Мы довольствовались друг другом. И не нуждались в излишествах, чтобы быть счастливыми вдвоём. Это отвечает на ваш вопрос?
С одной стороны, Макс был разочарован тем, что догадка не подтвердилась; с другой — он вовсе не был уверен, что после слов Беаты версию можно окончательно отбросить.
— Да, — ответил Бёмер. — Это всё. Благодарим за понимание.
Уже в машине Бёмер обронил:
— Вот тебе и общий знаменатель. Если, конечно, дамы не солгали.
— Не думаю. Но сбрасывать со счетов эту версию я бы пока не стал. Вспомни слова брата Липперта. Йохен спал с женой собственного сослуживца. Если так — что помешало бы ему помахать плёткой и без своей Рози? Клубов на любой вкус в городе хватает. А то, что нам только что рассказала фрау Дариус, в переводе означает одно: в постели у них давно стало скучно. Может, муж в какой-то момент решил наверстать упущенное за пределами домашней спальни?
— Хм… — проворчал Бёмер. — А может, и этот чёртов цветок, который оставляет ублюдок, тоже как-то вписывается в эту сцену? Возможно всё что угодно.
— И почему тогда в первый раз он не оставил лилии?
Бёмер вздохнул.
— Знаю, тебе это не понравится: ты в каждом жесте этих чокнутых мразей ищешь глубинный смысл. Но тебе не приходило в голову, что в первый раз он попросту до этого не додумался? Что сунуть жертве цветок — всего-навсего спонтанное озарение? А от мысли о том, как мы потом будем днями ломать головы над его посланием, он, может быть, получает почти плотское удовольствие?
— Нет. Такая мысль мне ещё не приходила.
Бёмер мрачно кивнул.
— Тогда позволь старому зубру подсказать: её стоит хотя бы принять во внимание. А сейчас я хочу ещё раз потолковать с нашим покупателем маски. Чем-то этот тип не внушает мне доверия. Любопытно, был ли он и в ночь последнего убийства у своего приятеля Дирка.
Как выяснилось — не был. Когда Бёмер ещё на пороге квартиры поинтересовался, чем Гелен занимался в ту ночь, тот покачал головой.
— В голове не укладывается. Можно подумать, этот псих нарочно подгадывает свои выходки к ночам, когда я один дома.
— То есть алиби у вас нет.
— Нет, — раздражённо огрызнулся Гелен. — Знай я, что оно мне понадобится, позаботился бы о свидетеле.
— Вашем приятеле Дирке Зайделе, к примеру, — подсказал Макс.
— Например. Послушайте, я ведь мог и вовсе к вам не являться. Я пришёл добровольно, потому что хотел помочь полиции.
— Или опасались, что вас узнает кто-то другой и сообщит нам. А это выставило бы вас в ещё более глупом свете.
Гелен с наигранной беспомощностью развёл руками и тут же уронил их.
— Что ж, вот как оно устроено. Если вы задумали кого-то подозревать, человек может делать всё что угодно — для вас всё равно всё будет подозрительно. Мне нанять адвоката?
Бёмер равнодушно повёл плечами.
— Не мне указывать, что вам делать. Но советую: в ближайшие дни никуда не уезжайте и оставайтесь в нашем распоряжении.
— Значит, я действительно под подозрением?
— Вы — часть нашего расследования серии убийств, — ответил Макс, которому наскучило словоблудие Гелена. — И нам важно иметь возможность связаться с вами в любую минуту.
По дороге к машине Бёмер взглянул на часы.
— Скоро семь. Заглянем ещё и к Фиссману.
— Непременно, — мрачно отозвался Макс. — Я, чёрт возьми, хочу знать, откуда у него эта информация.
По пути в Лангенфельд Макс заметил, что Бёмер искоса его разглядывает.
— Что? — спросил он, не отрывая глаз от дороги.
— Или мне кажется, или ты сейчас готов на всех кидаться?
— Просто осточертело. Людей мучают, буквально разделывают, даже детей не щадят — а мы должны выслушивать болтовню всяких идиотов, которые предпочитают играть в игры, вместо того чтобы помочь нам поймать эту тварь.
— Поосторожнее с собой. — В голосе Бёмера зазвучали отеческие нотки. — И главное — следи за тем, как ведёшь себя на допросах. Я же знаю: по тебе всё это бьёт особенно больно… Просто будь чуть осмотрительнее, ладно?
Макс не ответил. Но спустя какое-то время всё же кивнул.
Здание судебно-психиатрической клиники казалось безлюдным. Несколько прожекторов заливали резким светом пятачок перед входом. Неприветливо. Холодно.
Прошло немало времени, прежде чем на их звонок по домофону жестяным голосом отозвался мужчина.
— Бёмер и Бишофф, уголовная полиция Дюссельдорфа. Мы к одному из ваших пациентов. К Фиссману.
— Нельзя.
— Как это — нельзя? Вы не расслышали, кто мы? Мы ведём… Позовите профессора Лёйкена.
— Сожалею, господин профессор уже покинул клинику.
— Тогда, чёрт побери, впустите нас.
— На это у меня нет полномочий. Даже если вы из полиции.
— Послушайте…
Макс отодвинул Бёмера в сторону и наклонился к решётке домофона.
— Тогда дайте хотя бы номер вашего начальника. Может, до него мы дозвонимся…
— Сожалею, на это у меня тоже нет полномочий.
— Да чёрт возьми! — взорвался Бёмер. — Вы полагаете, нам в пятничный вечер нечем заняться, кроме как препираться с человеком без полномочий? Если у вас ни на что нет полномочий — какого лешего вы вообще там сидите? Шли бы домой. Или на это у вас полномочий тоже нет?
Щелчок возвестил о том, что домофон отключили.
Макс не сдержал ухмылки.
— «И главное — следи за тем, как ведёшь себя на допросах», — передразнил он.
Затем достал телефон и позвонил в управление. Через две минуты у него были и номер, и адрес профессора.
Макс дал аппарату прозвонить десять раз, сбросил и набрал снова — с тем же результатом. Наконец убрал мобильник в карман.
— Глухо. Похоже, его нет дома.
— Или попросту не берёт трубку, потому что у него, видите ли, уже наступили выходные. Поехали — убедимся. Этот Фиссман, скорее всего, ключ ко всему: его попадания в точку — явно не случайность. Если он пойдёт на сотрудничество, мы, возможно, сумеем спасти следующих. Я не отступлюсь только потому, что господин профессор не берёт трубку. — И, окинув взглядом высокое здание, добавил: — Или потому, что в ночные сторожа здесь посажен какой-то тип без полномочий.
До дома главврача они добирались двадцать минут. Роскошная вилла на окраине Меербуша стояла за высокой стеной. Сквозь двустворчатые кованые ворота виднелось, что в нескольких комнатах горит свет, — однако на настойчивые звонки никто не отозвался.
— Либо его и правда нет дома, и свет он оставил на случай воров, либо у него где-то спрятана камера, и сейчас он сидит с бокалом коньяка перед монитором, любуется нашими глупыми физиономиями и от души хохочет. Пошли. — Бёмер развернулся и зашагал к машине. — Выпьем хотя бы по пиву.
Макс замешкался, вспомнив о намерении навестить сестру, — впрочем, это можно было сделать и часом позже. Он кивнул и двинулся за напарником.
— Хорошая мысль.
Они остановили выбор на «Шаландере» — уютной двухэтажной пивной на Кёльнер-Ландштрассе, где к разнообразным сортам пива прилагалось небольшое, но отменное меню. С самого утра ни тот ни другой не ели и заказали к пиву фламмкухен.
— А как у тебя вообще дома? — спросил Макс. — Ты давно ничего не рассказывал, а я не хотел лезть с расспросами.