Арно Штробель – Гроб (страница 19)

— Мы хотим исключить вероятность того, что эти преступления как-то связаны с вашей семьёй.

— Нет, я… Нет. Но почему…

— К нашему удивлению, мы выяснили, что помимо фрау Глёкнер у вас был ещё и сводный брат, — негромко произнесла Райтхёфер.

Менкхофф наблюдал, как меняется лицо Евы Россбах — в одно мгновение, словно за стеклом внезапно вырубили свет. Нервозность уступила место глубокой, почти беззащитной печали. Она опустила голову.

— Мануэль, — сказала она так тихо, что её едва было слышно. — Он умер, когда ему было шесть.

— Мы знаем, — мягко сказала Райтхёфер. — Фрау Россбах, не могли бы вы рассказать, как это произошло?

Долгая пауза. Оба детектива не торопили её. Наконец Ева медленно подняла и опустила плечи — жест, в котором читалась беспомощность.

— Он утонул.

Пауза.

— Моя… — Она запнулась, глубоко вдохнула. — Моя мачеха была с ним и Инге на Рейне — на байдарке. Она потом говорила, что Мануэль баловался и расстегнул спасательный жилет, а она не заметила. В какой-то момент он слишком сильно перегнулся через борт и упал в воду. Жилет соскользнул. Он ушёл под воду. Вот как она это описывала.

— Боже мой, — не удержалась Райтхёфер. — И она не прыгнула за ним?

— Нет. Говорила, что не могла — течение было слишком сильным. И потом, в лодке оставалась Инге.

Менкхофф уловил, как изменился голос Евы в момент, когда она произнесла имя сводной сестры. Едва заметно — но изменился.

— И его… нашли? — спросил он осторожно. — Тело прибило к берегу?

Он не мог расшифровать взгляд Евы Россбах. Злость? Ненависть? Что-то старое, застоявшееся, как вода в заброшенном колодце.

— Нет. Его так и не нашли.

— Что? — вырвалось у Менкхоффа. — Разве не вызывали водолазов?

— Вызывали. Но они сказали, что дно там по большей части илистое. Видимо, трудно найти маленькое тело — даже если оно где-то там лежит.

Менкхофф почувствовал на себе взгляд Райтхёфер и понял, на что она намекает.

— «Даже если оно там лежит»? — повторил он аккуратно. — Простите, фрау Россбах, но это звучит почти так, будто вы сомневаетесь, что ваш брат действительно утонул в том месте.

Она подняла на него глаза — они блестели.

— Что? Нет… Нет, с чего вы взяли? Это просто так вырвалось. Конечно, Мануэль утонул там. Я имела в виду… может, его унесло течением. Вниз по реке. Это ведь тоже возможно? — И через мгновение добавила, почти жалобно: — Правда?

— Да, разумеется, — сказал Менкхофф и решил пока не давить. — Фрау Россбах, давайте вернёмся к тому, что вы со сводной сестрой не поддерживали отношений. Господин Вибкинг-старший, кстати, тоже сказал нам, что много лет не видел фрау Глёкнер. Но вы не знаете, почему его сын продолжал с ней общаться?

Она взглянула на него с неподдельным удивлением.

— Йорг? Нет, я даже не знала, что он ещё виделся с Инге. Впрочем, это не моё дело.

— Он был у неё дома меньше двух недель назад. Мы подумали, вдруг вам известна причина.

— Нет. Точно нет. Спросите его сами.

— Непременно спросим. Хорошо. И последнее — по какой причине вы сегодня утром ездили к врачу?

— Ах, это… — Она чуть помедлила. — Мне сейчас нехорошо. Я была у специалиста по психологии и психотерапии.

— Понятно. Смерть близкого человека всегда оставляет след — даже если долгое время не было никакого контакта. Это вполне естественно.

— Да, — сказала Ева Россбах. — Это так.

Она лжёт, — подумал Менкхофф. Он был в этом совершенно уверен.

 

ГЛАВА 21.

 

Когда полицейские наконец ушли, Ева рухнула на диван и замерла, глядя в потолок. Силы покинули её так внезапно и так полно, что казалось — встать уже не удастся никогда.

Мысли медленно тянулись к Мануэлю — её маленькому брату с почти девичьими мягкими чертами лица, такому хрупкому, которого она не сумела уберечь от матери. От матери, видевшей только свою родную дочь и творившей с мальчиком вещи, о которых страшно было даже думать. Я должна была защитить его. Должна была.

Однако далеко в своих воспоминаниях ей уйти не дали — дверной звонок резко прорезал тишину.

Всё внутри взбунтовалось: остаться лежать, притвориться мёртвой, не двигаться. Но здравый смысл тут же возразил: скорее всего, это снова Менкхофф с напарницей — забыли что-то спросить. Они знают, что она дома. Удивятся, если она не откроет. Пришлось с трудом подняться и побрести к двери — каждый шаг давался как первый после долгой болезни.

На пороге стоял Йорг Вибкинг.

— Привет, Ева, — произнёс он с серьёзным выражением лица. — Решил заглянуть, узнать, как ты.

— Йорг. Тебя я сейчас точно не ждала. Я думала…

— Думала, это опять полиция вернулись? — Он усмехнулся. — Как инспектор Коломбо по телевизору — уже ушёл, а потом возвращается с «ещё один вопросик»? Я как раз видел, как они уезжали, когда подъехал. Ну что, можно войти?

— Да, конечно.

Ей было уже всё равно, заметит он или нет, что она предпочла бы остаться одна. Усталость была сильнее вежливости.

Йорг шагнул в холл, она закрыла дверь.

— Этот полицейский, Менкхофф, спрашивал меня — знаю ли я, чего ты хотела от Инге, когда была у неё.

— Хм, странно. — Йорг нахмурился. — Они ведь уже спрашивали меня об этом. Похоже, мне не верят. — Он улыбнулся — чуть криво, — отвернулся и прошёл в гостиную, где с нарочитым удобством устроился в одном из кресел. — А теперь рассказывай: как дела?

— Я не знала, что у тебя был контакт с Инге.

— Какой там контакт… — Он махнул рукой. — Мы иногда пересекались, чаще случайно. Я время от времени заходил в её магазин. Ничего особенного. Но скажи лучше: как ты?

— Да нормально уже, — ответила Ева, надеясь, что голос звучит достаточно убедительно. — То, что случилось с Инге, — это ужасно.

— Да, ужасно, — подтвердил Йорг. — Просто не верится, сколько вокруг ненормальных. Главный вопрос — почему именно Инге? Кому выгодно, что она умерла?

— Дело не только в Инге. Полицейские только что сказали мне, что сегодня утром нашли ещё одну женщину — опять закопанную в ящике.

Йорг выпрямился в кресле.

— Ого. Это интересно. Значит, возможно, Инге просто попалась случайно? Для полиции, конечно, задачка не из лёгких — получается, убийцей может быть буквально кто угодно, без всякой связи с ней.

— А что ты у неё делал?

— Что? А… — Он рассмеялся и шутливо поднял руки. — Ничего особенного. Как я уже сказал — пересекались иногда. Я был неподалёку, подумал: зайду поздороваюсь — и всё. У меня к Инге ничего не было, она мне ничего плохого не сделала, с чего бы мне её сторониться? Я смотрю на это немного иначе, чем мой старик. Надеюсь, ты не обидишься, Ева, но я бы не стал разрывать отношения с человеком только потому, что кому-то другому с ним не по пути.

— Нет-нет, ты прав.

— Я знал, что ты поймёшь. — Он встал и хлопнул в ладоши. — Так, я сделаю себе кофе, если не возражаешь. Тебе тоже налить?

— Ой, прости, пожалуйста — я совсем забыла предложить. Не со зла, просто я сейчас очень устала.

— Никаких проблем, я прекрасно понимаю. Я и сам знаю, где что лежит.

Пока из кухни доносилось позвякивание чашки и мерное бульканье кофеварки, Ева прислушалась к себе — пыталась понять, что именно чувствует при мысли о том, что Йорг поддерживал отношения с её сводной сестрой. Почему он никогда не говорил об этом раньше? Почему сейчас? Додумать она не успела — он уже вернулся с дымящейся чашкой, опустился в кресло и, осторожно отпив первый глоток, откинулся назад с лёгкой улыбкой.

— Слушай, милая Ева, я понимаю, что момент, может, не самый подходящий, но мне хотелось бы кое-что с тобой обсудить. Это касается фирмы.

Фирмы? Ева удивилась. Чтобы Йорг заговорил с ней о делах компании — такого прежде почти не случалось. Все подобные разговоры шли через его отца.

— О чём ты хочешь поговорить? Может, лучше с твоим отцом это обсудить? Ты же знаешь — я в дела фирмы особо не вникаю.