Арно Штробель – Гроб (страница 21)

Менкхофф с трудом удерживал закипавшую ярость.

— Стоп. — Он резко вскинул руку, и Ридель замолчал. — И я тебе кое-что скажу, надутый пузырь: ты меня дико бесишь. А теперь — пошел вон из моего кабинета.

Ридель шумно втянул воздух сквозь зубы, поджал губы.

— Да, вот он — настоящий Менкхофф. Как я и думал. Ты никогда не меняешься.

Он резко развернулся и вышел.

Менкхофф закрыл глаза. Всплыли дыхательные упражнения, которым его когда-то научил аахенский полицейский психолог доктор Винкельман. Только не скатываться в старые шаблоны…

Примерно через двадцать минут телефон сообщил: внизу, у стойки регистрации, ждёт Оливер Глёкнер. Менкхофф уже успел остыть. Он велел пропустить посетителя наверх и пошёл к лифту в конце коридора — встречать. Они оказались там почти одновременно: Менкхофф как раз набирал четырёхзначный код на панели рядом со стеклянной дверью, отделявшей коридор отдела убийств от лифтовой зоны. Кабина раскрылась, и оттуда вышел Глёкнер — с неуверенной улыбкой, с жёлтой лентой на шее, на которой болталась карточка с крупной надписью «ПОСЕТИТЕЛЬ».

— Добрый день, господин Глёкнер. — Менкхофф протянул руку.

— Добрый день. Я, честно говоря, не знаю, действительно ли это важно — то, что я хочу вам сказать, — но подумал… В общем, есть один момент…

— Пройдёмте лучше ко мне в кабинет, — перебил Менкхофф: обсуждать дело в коридоре ему совсем не хотелось. Он придержал стеклянную дверь.

Глёкнер поначалу отказался от кофе, и едва они уселись друг напротив друга, сразу продолжил:

— Как я уже говорил, не знаю, важно ли это. Но мне кажется, в нашем разговоре я выразился не совсем точно по одному пункту.

Менкхофф сложил руки на столе.

— Ага. И по какому именно?

— Речь о визите Йорга Вибкинга к моей жене… точнее, к нам. Две недели назад. Ну, как бы это сказать… — Он качнул головой. — Он говорил не только с Инге, но и со мной. Отдельно. Уже после того, как побеседовал с ней.

— Ага, — произнёс Менкхофф и приготовился слушать дальше — с нарастающим интересом.

— И к нам он заходил нечасто. Скорее редко. До того я его давно не видел.

— Хм. У меня сразу два вопроса, господин Глёкнер. Первый: почему вы рассказываете об этом только сейчас? И второй: о чём именно шёл тот разговор с вами наедине?

— Да, почему я сразу не сказал… — Глёкнер сделал паузу. — Можно мне всё-таки кофе?

Менкхофф кивнул, едва скрыв раздражение от задержки, взял трубку и набрал номер Ютты Райтхёфер. Он знал, что она сейчас заканчивает окончательный отчёт по утренним событиям.

— Ютта, это Бернд. Будь добра, принеси кофе для господина Глёкнера ко мне в кабинет.

— Он у тебя?

— Да. Спасибо.

Он положил трубку и снова посмотрел на Глёкнера.

— Итак — почему только сейчас?

— Ну, Вибкинг пытался привлечь Инге как инвестора, чтобы выкупить у Евы Россбах фирму её отца. Но Инге и слышать об этом не хотела — она была рада, что вообще никак не связана с этой фирмой. Тогда Вибкинг пришёл ко мне и принялся рассказывать, сколько на этом можно заработать. Хотел, чтобы я поговорил с Инге и убедил её: вложение того стоит.

— И? Вы говорили с женой?

Глёкнер издал резкий, почти истеричный смешок.

— Вы с ума сошли? С Инге… Ой, простите, я не то имел в виду. Но если бы вы знали её… Я бы скорее уговорил осла вместе со мной свистеть песенку, чем заставил бы Инге сделать то, на что она уже однажды сказала «нет».

— Хм. И всё же — почему вы рассказываете это только сейчас?

— Потому что Вибкинг взял с меня слово, что я никому не скажу. Я обычно держу обещания, знаете ли.

— Это делает вам честь. Но речь идёт об убийстве вашей жены.

Глёкнер энергично закивал.

— Именно. Я тоже так подумал. Здесь уже высшие интересы, которые…

В дверь коротко постучали, и вошла Ютта Райтхёфер с чашкой кофе — на блюдце два кусочка рафинада и маленькая упаковка молока. Они коротко поздоровались; Глёкнер одарил её почти мальчишеской улыбкой. Менкхофф жестом предложил Юттe сесть и снова повернулся к Глёкнеру.

— Итак, подведём итог. Примерно две недели назад Йорг Вибкинг приходил к вашей жене, чтобы уговорить её выкупить у Евы Россбах семейную фирму. Когда та отказала, он попытался уговорить уже вас — повлиять на жену. Так?

Глёкнер кивнул, не отрывая взгляда от Ютты Райтхёфер. Та смотрела на него с вопросительным выражением.

— Простите, я не слышала вашего разговора с коллегой, — сказала она, — но… если бы ваша жена согласилась на это предложение — что получал господин Вибкинг?

— Ах, да, конечно, — Глёкнер слегка хлопнул себя по лбу. — Я же самого главного не сказал. Он хотел занять пост управляющего директора.

— Вот как. Это, безусловно, серьёзный мотив.

Вскоре Оливер Глёкнер допил кофе и стал прощаться.

— Надеюсь, вы не в обиде, что поначалу я не всё рассказал.

Менкхофф махнул рукой.

— Всё нормально. Главное, что вы всё же решились. Спасибо, что специально приехали.

Он проводил Глёкнера до лифта, дождался, пока двери сомкнутся, и вернулся в кабинет, где его ждала Ютта Райтхёфер.

— Что скажешь? — спросил он, направляясь к своему столу.

— Хм, не знаю. — Она задумчиво вертела в пальцах карандаш, взятый со стола. — Похоже, Йорг Вибкинг боится: отец в вопросе преемственности предпочтёт кого-то другого. Вот и прикидывает, как оттеснить старика и занять его место. Для меня — обычная борьба за пост, который сулит деньги и власть.

— Между отцом и сыном?

— Ну да. Ты же видел старшего Вибкинга. Классический патриарх старой закалки. Думаю, он живёт ради фирмы — и ради интересов владелицы. Если он решил, что сын на эту роль не годится, переубедить его будет крайне трудно.

— Да, скорее всего, ты права. В обычных обстоятельствах.

Менкхофф поймал вопросительный взгляд Райтхёфер и продолжил:

— Не могу отделаться от ощущения, что в этой семье что-то давно и основательно прогнило. И если мы хотим раскрыть это грязное дело — нам нужно понять, что именно.

— Хм… Не знаю, Бернд. Может, ты слишком додумываешь.

— Возможно, — ответил он. Мне это уже не раз говорили.

Зазвонил телефон. Кто-то из коллег, всё ещё работавших на месте находки, сообщил: в некотором отдалении от места преступления обнаружили пальто жертвы — с документами во внутреннем кармане. Менкхофф сделал несколько пометок и положил трубку.

— Теперь мы знаем, кто жертва сегодняшнего утра, — сказал он, поворачиваясь к Райтхёфер. — Мирьям Вальтер, двадцать четыре года, проживала в Хаймерсдорфе. Едем.

Уже в машине Райтхёфер спросила:

— Слушай, ты не знаешь, что случилось с Риделем? Он недавно промаршировал по коридору — весь пунцовый, чуть пар из ушей не шёл.

Менкхофф, не отрывая взгляда от дороги, бросил небрежно:

— Может, ему наконец кто-то сказал, что он надутый пузырь.

 

ГЛАВА 24.

 

Незадолго до четырёх часов дня дверной звонок разорвал тишину. Ева, видимо, поднялась с постели в полусне — она совершенно не помнила, как очутилась у распахнутой входной двери с ручкой в руке. Перед ней стоял доктор Ляйенберг: приветливая улыбка, чуть скептическая — как будто он заранее знал, что она откроет. Снаружи моросил мелкий дождь; волосы и плечи его тёмного пальто влажно поблёскивали.

— Добрый день. Надеюсь, вы простите мне это внезапное вторжение без предупреждения, — произнёс он. — Я оказался неподалёку и решил заглянуть на минуту. Как вы себя чувствуете?