Арно Штробель – Глубокий шрам (страница 25)
— А вам случалось ему помогать? Скажем, со сбором материала?
— Нет, ни разу. Я пишу для отдела культуры.
— А что вы могли бы сказать о нём самом? — вклинился Макс, заслужив укоризненный взгляд Бёмера.
Ему хотелось выяснить, знает ли она об истории с Петрой Цедерман, прежде чем переходить к её собственным отношениям с Пассеком.
— Он мне симпатичен, — начала она ровным, деловым тоном. Потом шумно втянула воздух и медленно кивнула. — Я поняла. Раз уж вы решили поговорить именно со мной, значит, вам известно, что между нами кое-что было. И что у него кое-что было с Петрой.
— Вы знали?
— Я ведь уже сказала: мы дружили.
— И вас это не задевало?
Она коротко усмехнулась.
— Нет. Послушайте, к любви и романтике это не имело никакого отношения. Ни для него, ни для Петры, ни для меня. Так уж вышло, нам обоим было весело. Вот и всё.
— Но вы ведь знаете, что господин Пассек женат? — Бёмер не удержался от лёгкого упрёка.
— Знаю. Но это его дело, не моё. Будь я замужем или в отношениях, я бы на это не пошла. Впрочем, вы ведь явились сюда не затем, чтобы обсуждать со мной вопросы морали?
— Мы пытаемся установить, есть ли связь между гибелью вашей подруги и Харри Пассеком.
Глаза её расширились.
— Вы полагаете, что Харри мог…
— Мы полагаем, что он может оказаться связующим звеном.
Хольбе понимающе кивнула, однако ничего, что сколько-нибудь продвинуло бы следствие, сообщить не могла.
Лара Шефер оказалась совершенно иной породы, нежели её коллега. На несколько лет старше — пожалуй, под сорок, — очень стройная и лишь чуть ниже Макса, который при своих ста восьмидесяти двух сантиметрах отнюдь не числился в малорослых. Прозрачно-голубые глаза составляли поразительный контраст с чёрными волосами до поясницы и смуглой кожей. Светло-голубое платье чуть ниже колен, тёмные туфли-лодочки с открытым мыском, из-под которого выглядывали ярко-красные ногти.
Когда она ответила на приветствие, Макс и Бёмер невольно переглянулись: её бархатисто-низкий голос даже в обычном «доброе утро» звучал с едва уловимой эротической ноткой.
— Вы… словом, благодарим, что нашли для нас время, — начал Бёмер так неуклюже, что Макс удивлённо покосился на него.
Лара Шефер одарила его обворожительной улыбкой.
— А что мне оставалось? Ханс-Петер сказал по телефону, что вы из уголовной полиции. Разве тут откажешь? Полагаю, речь о Петре Цедерман?
— Да, именно. Вы её хорошо знали?
Улыбка, блуждавшая по лицу Бёмера, была в эту минуту совершенно неуместна, но напарник, похоже, этого попросту не замечал.
— Нет, почти не знала. Пересекались то тут, то там, но едва ли перемолвились хоть парой слов.
— Что вы могли бы рассказать о Харри Пассеке? — повторил Макс тот же вопрос, что чуть раньше задал Катрин Хольбе.
Улыбка с её лица не исчезла, но сделалась чуть натянутой.
— Почему вы расспрашиваете меня о Харри?
— Рутина. Нас интересуют и другие сотрудники. — Макс слегка покривил душой. — Будьте добры, ответьте на мой вопрос.
— Хорошо. Какое-то время мы были довольно близки. Но это вы, очевидно, уже знаете — раз уж спрашиваете.
— Что значит «какое-то время»?
Улыбка поблёкла настолько, что её едва можно было различить.
— Около четырёх недель.
— Четырёх недель? — переспросил Бёмер и покосился на Макса.
— Да. А вы вообще со всеми в редакции так беседуете?
— Нет, не со всеми. Но с некоторыми, — пояснил Макс.
— Когда у вас это было — с Пассеком?
— Примерно полгода назад.
— А вы знали, что они с Петрой Цедерман тоже сближались?
Она не знала — Макс видел это по её лицу, — но новость её, похоже, не удивила.
— И когда же?
— До вас.
Она кивнула.
— То, что до меня были и другие, я и так понимала. Но сомневаюсь, что за те недели, пока мы были вместе, у него был кто-то ещё.
— Кроме жены, — вставил Бёмер, окончательно, судя по всему, совладав с первоначальным восхищением Ларой Шефер.
Она оставила это без ответа.
— У вас с господином Пассеком есть какие-то рабочие точки соприкосновения?
— Время от времени. Я пишу для экономического отдела, так что иногда нам случается работать над материалом вдвоём. Мне всегда нравилось работать с Харри — он настоящий профессионал.
— «Нравилось»?
— В последнее время я стараюсь этого избегать. — Взгляд её на мгновение ушёл вниз, затем она снова подняла глаза на Макса. — Поймите меня правильно. Мы по-прежнему хорошо относимся друг к другу, но я больше не хочу быть с ним в столь… в столь тесном соприкосновении. И по работе тоже.
Макс выжидал, не прибавит ли она ещё чего-нибудь. Не дождавшись, спросил:
— По какой причине?
В ней явно шла внутренняя борьба — скрыть это было невозможно, — и ни Бёмер, ни Макс её не торопили.
Наконец она глубоко вздохнула.
— Я всё прекратила, потому что он… как бы это сказать, чтобы у вас не сложилось о нём превратного впечатления?
— Проще всего — говорите как есть.
— Харри вежлив и предупредителен. У него отличные идеи, и он готов на всё ради того, кто ему интересен. Беда в другом: выпив лишнего, он немного теряет над собой контроль.
Макс снова переглянулся с Бёмером.
— Что именно вы имеете в виду?
— Ну… — Она опять глубоко вздохнула. — В такие минуты он бывает грубоват.
ГЛАВА 21