Арно Штробель – Чужой (страница 84)
Я смотрю на Джоанну. Несмотря на то что ей только что зажимали рот, она отчаянно качает головой, широко раскрыв глаза.
Но ещё он велел тянуть время.
Я пожимаю плечами.
— Я не понимаю, о ком вы говорите. И не скажу ни слова, пока этот тип держит руку у Джоанны на лице.
Едва заметное движение старика — и ладонь тут же опускается. Он даже не смотрит на человека, державшего Джоанну.
— Эрик, зачем ты пришёл? — тут же выпаливает она. — Они убьют нас обоих. Ты же понимаешь.
— К сожалению, ваша невеста права, господин Тибен. Скорее всего, нам в любом случае придётся убить вас обоих. Но есть кое-что, чего она не знает. Сейчас я снова задам вам вопрос: кто была та женщина? Если вы не ответите или солжёте, я велю отрезать вашей невесте палец и повторю тот же вопрос. Как специалист по компьютерам, вы, несомненно, уже быстро подсчитали, что примерно через пятнадцать минут мы доберёмся до последнего пальца. Впрочем, дадим этому двадцать минут — наверняка по пути придётся принять кое-какие меры, чтобы госпожа Берриган вновь приходила в сознание.
Меня едва не тошнит.
— Потом мы снимем с неё обувь и потратим ещё минут двадцать на десятикратное повторение того же вопроса. Думаю, этого достаточно: примерно через сорок минут я сообщу вам, что мы сделаем после этого.
Не дожидаясь моей реакции, старик поворачивается к троим мужчинам, которые чуть поодаль, прислонившись к большим ящикам, ждут в стороне, и кивает им. Те отделяются от ящиков и направляются к лётной сумке, лежащей в нескольких метрах от них на полу.
— Итак, первый вопрос, господин Тибен: как зовут женщину, которая приходила к вам в отель?
— Мануэла, — без колебаний отвечаю я. — Её зовут Мануэла Райнхард. Это моя давняя знакомая.
По телефону Габор упоминал Мануэлу, потому что видел её имя на дисплее телефона Джоанны. Фамилии он не знает. Значит, никто не может знать, что Райнхард — вымышленная фамилия.
Так или иначе, мне нужно было что-то сказать.
— Эрик! — кричит Джоанна. — Что ты делаешь?
Я невольно восхищаюсь тем, что даже сейчас у неё хватает самообладания подыгрывать.
Старик кивает.
— Какой адрес у госпожи Райнхард?
Я называю улицу, где живёт один мой случайный знакомый, и отчаянно надеюсь, что Гэвин со своими людьми появится как можно скорее. Эти ублюдки станут проверять, действительно ли Эла зарегистрирована по названному адресу.
Если они полезут в интернет-справочник, я смогу сказать, что у неё нет стационарного телефона.
Значит, им придётся ехать туда самим. Возможно, минут двадцать уйдёт на то, чтобы понять: я их обманул. Если к тому времени Гэвин не появится, станет совсем худо.
Впрочем, тогда всё и так будет кончено.
Габор по-прежнему стоит рядом со стариком и смотрит на меня с ненавистью.
— Что дальше? — спрашиваю я, намеренно обращаясь именно к нему.
— Скажу вам через две минуты, — отвечает вместо него старик.
Я не понимаю, что он имеет в виду.
— Почему через две минуты?
Он не отвечает, но в этом уже нет нужды.
Я понимаю, что просчитался, когда к нам подходит ещё один молодой тип с коротко остриженными волосами. Он говорит в телефон, прижатый к уху:
— Да, понял… И это точно? Ладно.
Он опускает руку с мобильником и качает головой. Старик чуть приподнимает бровь.
— Вы только что проиграли палец своей невесты, господин Тибен. Как только что подтвердил один наш хороший друг в полиции, по этому адресу никакая Мануэла Райнхард не проживает. Следовательно, я исхожу из того, что и фамилия неверна.
— Нет, это… это… — начинаю я, не зная, чем закончить фразу.
Да это уже и неважно, потому что один из мужчин подходит к Джоанне. В руке у него жестяные ножницы.
— Нет, подождите, прошу вас, — в отчаянии говорю я. — Я могу вам…
Договорить я не успеваю, потому что в ту же секунду роллетные ворота взрываются.
ГЛАВА 49
В первое мгновение мне кажется, будто в ангар бросили взрывное устройство — такой силы этот удар, такой нестерпимый грохот. И лишь потом я вижу грузовик.
Он проломил запертые ворота, как гигантский разъярённый зверь, разодрал их в клочья — и теперь несётся прямо на нас, захлёбываясь рёвом мотора.
Я рвусь из хватки Ламберта, которую он невольно ослабил.
Только бы выбраться отсюда. Прочь.
Я уже не понимаю, что происходит. Власть надо мной захватили инстинкты. Паника придаёт сил, и мне удаётся вырваться.
Но уже на втором шаге инерция швыряет меня на пол. Выстрел оглушительно раскатывается по ангару, и в ту же секунду кто-то валится рядом — наполовину на меня, наполовину возле.
Ламберт.
Глаза полуоткрыты, пусты. Чуть выше правого глаза в черепе чернеет отверстие, из которого толчками выходит кровь.
Я должна радоваться, что он мёртв. И я радуюсь. Но вынести его вид — его безжизненное лицо так близко от моего — выше моих сил.
Я пытаюсь выползти из-под него, но тщетно. Руки по-прежнему связаны за спиной, пользы от них никакой. Я не выберусь. Ещё немного — и я закричу.
Впрочем, склад и без того полон криков: одни — пронзительные, полные ужаса, другие — короткие, резкие, отданные командным тоном. И звучат они на моём родном языке.
И тут до меня наконец доходит, что означает появление грузовика. Это мои. Гэвин и его команда. Значит, Эрику всё-таки удалось с ними связаться.
Да. Первый выстрел Гэвина наверняка предназначался тому, кто в ту секунду представлял для меня самую непосредственную угрозу. Он, должно быть, воспользовался шансом сразу, как только исчез риск задеть меня.
Габор поднял руки и на скверном английском пытается объяснить, что не имеет ко всему происходящему никакого отношения. Но Гэвин его не слушает — он бежит ко мне.
И в следующее мгновение я понимаю почему.
Кто-то резко запрокидывает мне голову. К горлу прижимается что-то твёрдое и холодное.
— Стоять! — орёт мужчина, стоящий надо мной на коленях.
Я его не вижу, но, кажется, это тот самый, который принёс ножницы.
— Ещё шаг — и я перережу ей горло.
Английский у него почти безупречный, и Гэвин мгновенно замирает. Поднимает обе руки. В одной по-прежнему зажат пистолет.
— Отлично, Беккер.
Фон Риттек медленно подходит к Гэвину, и я ненавижу себя за то, что именно из-за меня он вынужден стоять неподвижно и смотреть, как старик достаёт пистолет и наводит его прямо ему в грудь.
Гэвин не шевелится.
Фон Риттек одобрительно склоняет голову.