Арно Штробель – Чужой (страница 38)

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 23

 

Я едва решаюсь вернуться на кухню, но знаю — это неизбежно. Эрик уехал добрых десять минут назад, и всё это время я сижу, скорчившись в прихожей, вдавливая ладони в глаза.

Рыдаю. Думаю. Ни то ни другое не спасает.

Я могла его убить. Тем самым ножом, что преследует меня в мыслях с вечера, когда Эрик вошёл в мою жизнь. Сегодня он словно зажил сам по себе, обрёл волю, выбрал цель. Без моего участия.

Нет. Хватит трусить. Никаких смехотворных эзотерических теорий. Это была я. Только я. Я нашла взглядом точку на его спине — самую удачную, туда, где лезвие войдёт глубже всего.

И я за это отвечу.

Поднимаюсь — в глазах тотчас темнеет. Несколько секунд я даже рада. Потерять сознание. Не думать. Лучше бы — никогда…

Обморок не приходит. Я не из тех, кто легко падает. Затаив дыхание, вхожу на кухню.

Бойня.

Кровь на столешнице. На стенах. Алый след по дверце холодильника, к которому привалился Эрик. Но больше всего — на полу.

Нож лежит там, где я его выронила: на разделочной доске, рядом с помидорами.

Вижу всё это и не в силах осмыслить. Знаю лишь одно: себе я больше не вправе доверять. В следующий раз могу столкнуть ребёнка под колёса — ни с того ни с сего. Или направить машину в толпу.

Немудрено, что Эрик не позволил везти его в больницу. Правильно сделал.

Достаю из шкафа тряпки и ведро, наполняю горячей водой. Принимаюсь смывать кровь. Прохожусь щёткой. Отдраиваю пол тщательнее, чем кто-либо и когда-либо.

Не потому, что надеюсь что-то скрыть. Напротив — почти уверена: Эрик подаст заявление, едва ему обработают рану. И в каком-то смысле рада. Если меня арестуют, бремя ответственности за саму себя я буду нести уже не одна.

Меня запрут. Я переведу дух. Перестану бояться, что причиню кому-нибудь зло. В том числе себе.

Тру стены, пока не начинают ныть руки и в кухне не остаётся ни единого алого следа. Хочется продолжать — работа заглушает мысли, отгоняет образы, вину, невыразимый ужас перед тварью внутри, что толкнула меня ударить Эрика…

Нож. Нож я ещё не отмыла.

Он лежит в раковине — красная полоса на серебристом дне. По лезвию видно, как глубоко оно вошло…

Едва успеваю добежать до туалета. Меня выворачивает, пока внутри не остаётся ничего и изнеможение не гасит последние проблески чувств.

Теперь могу вымыть нож. Выдерживаю его тяжесть в ладони. Страх — вдруг обращу лезвие против себя, в живот, в горло — стискивает нутро на миг и отпускает.

Полирую до блеска. Убираю в подставку.

Эрик давно должен быть в больнице. Может, его уже зашили и оставили на ночь под капельницей с антибиотиком.

Телефон по-прежнему на журнальном столике, у дивана, на котором мы провели весь день. Смеясь. Целуясь.

Набираю номер, сохранённый совсем недавно. Скорее всего, он не ответит, но тогда хотя бы оставлю сообщение. Что привезу вещи, если понадобится. Что мне жаль.

Бесконечно.

«Абонент временно недоступен. The number you dialed is not available».

Странно. Знай я Эрика лучше — или помни его — понимала бы: голосовая почта отключена у него всегда или только сейчас? Может, он говорит по другой линии? Или в больнице нет сигнала?

Перезваниваю через пять минут. Через десять — снова. Тот же результат.

Вдруг кровотечение усилилось? Вдруг он потерял сознание за рулём?

Взбегаю наверх, в кабинет. Откидываю крышку ноутбука. В какую больницу он скорее всего поехал?

Начинаю с ближайшей, хотя травматологии там нет.

— Добрый вечер, меня зовут Иоанна Берриган. Я ищу Бе…

Господи, что я несу? Бен? Откуда это имя — снова, снова?

— Простите. Я ищу Эрика…

От волнения фамилия вылетает из головы. Слышала-то её один-единственный раз. Начинается на «Т» — точно. Но дальше? Талер? Таннер?

— Так кого именно вы ищете?

Женщина уже раздражена. Мне бы могло быть всё равно, но именно эта мелочь оказывается последней каплей.

— Эрика Тибена! У него рана на руке, он ехал к вам. Он у вас? Я не могу до него дозвониться — пожалуйста, он у вас?

Покашливание.

— По телефону мы не предоставляем подобную информацию.

— Почему?! — Голос срывается на крик. — Он мой жених!

Звучит как ложь. Впрочем, если и ложь — то его.

— Приезжайте лично с удостоверением личности.

Кладу трубку. Нахожу следующий номер, стараюсь говорить ровнее. Тот же ответ.

Третья в списке — больница, где работает Эла. Эла. Её не отошьют. Только сперва придётся признаться.

Мне так стыдно. Ведь это она предлагала лечь на обследование. Послушайся я тогда — ничего бы не случилось.

Беру себя в руки. Эла всё равно узнает. И лучше от меня. Без прикрас. Без увёрток.

Трубку она снимает после третьего гудка. Я стараюсь говорить ровно, но Эла перебивает на полуслове:

— Джо, что стряслось? Голос у тебя жуткий. Что случилось?

Пальцы стискивают телефон — грани корпуса впиваются в ладонь.

— Эрик ранен. Уехал в больницу, и я не могу до него дозвониться.

— В какую?

— Не знаю.

Тяжёлый выдох на том конце.

— Не знаешь. Ладно. Рассказывай. Прямо сейчас. Всё как есть.

Это как прыжок с обрыва. Стоит оттолкнуться от края — и несёт само, всё быстрее.

Рассказываю всё. С секунды, когда мы вошли на кухню, до момента, когда Эрик уехал.

Умолкаю. Тишина. Долгие секунды.

— Ты ударила его ножом, — шепчет наконец Эла. Едва слышно.

— Да. Хотя мы так хорошо ладили. Хотя он начинает мне по-настоящему нравиться… Что это, Эла? Что со мной?

Молчание. Когда она заговаривает снова, голос как лёд: