Арно Штробель – Чужой (страница 36)

Ставлю аптечку на стойку, тянусь к ране. Качает головой.

— Даже не вздумай.

— Ты не справишься один.

— Справлюсь.

Кивком велит отойти. Принимается промывать порез.

Глубокая рваная рана, кровь всё ещё сочится. Нужно зашивать.

Кое-как накладывает марлевую салфетку, пытается обмотать предплечье эластичным бинтом. Одной рукой — безнадёжно. Бинт соскальзывает раз, другой.

— Дай помогу. Пожалуйста.

Молчание.

Подхожу, молча забираю бинт. На этот раз уступает. Придерживает салфетку, пока закрепляю повязку.

— Давай отвезу в больницу.

Короткий смешок — невесёлый, почти злой.

— Исключено.

— Тебе нужны швы.

Ощупывает повязку. Пока держит.

— Нужны. Но сесть в машину, которую ведёшь ты, — последнее, что я сделаю в жизни.

Взгляд скользит к рубашке на полу — бурой, задубевшей.

— Переоденусь и поеду. Один.

Встаёт. Его качнуло — но тут же выровнялся.

Заступаю дорогу.

— Возьми меня с собой.

— Нет.

— Пассажиром. Прошу тебя. Не могу отпустить тебя за руль в таком состоянии.

Сознаю, как нелепо звучит моя забота после случившегося. Но мне нужно хоть что-то сделать. Больше всего хочу обратить всё вспять — а раз нельзя, хотя бы оказаться полезной.

— Я еду один.

Голос ровный, без единой трещины.

— Мне не нужна ты рядом, чтобы каждую секунду гадать — дёрнешь руль? Достанешь новый нож? Выпрыгнешь на ста пятидесяти?

Смотрит мне в лицо.

— Всё кончено, Джоанна. Надеюсь, ты позволишь себе помочь — ради себя самой. Но жить с человеком, которому нельзя подставить спину, я больше не стану.

Медленно направляется к лестнице.

— Завтра заеду за вещами. За тем немногим, что осталось.

Иду следом, тянусь к его руке — одёргивает.

— Я не шутил.

Голос как лезвие.

— Не прикасайся. Держи дистанцию.

Отпускаю. Отступаю в дальний угол прихожей и думаю — почему это прощание причиняет такую боль. Ответа нет и не будет. Разбираться в собственных глубинах мне пора доверить тем, кому за это платят.

Через пять минут Эрик спускается. На свежей рубашке, чуть выше раны, уже проступает алое.

Молчу. Молчит.

Не оборачивается, выходя из дома.

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 22

 

Я осторожно опускаюсь на водительское сиденье. Рана на плече посылает раскалённые волны через всё тело.

Но телесная боль — лишь половина. Другая — горечь. Окончательная, непоправимая. Джоанна лишилась рассудка. Потеряна для самой себя. Для меня.

Она хотела меня убить.

Физическая и душевная мука сплетаются воедино, сознание начинает мутнеть. Моргаю — раз, другой, третий. Мотаю головой, распахиваю глаза. Только не отключиться. Бегство в милосердную темноту — непозволительная роскошь. Добраться до врача. Просто добраться до врача.

Поворачиваю ключ зажигания. Бросаю последний взгляд на входную дверь.

Закрыта. Бог знает, чем Джоанна занята за ней. Может быть, для разнообразия снова пытается свести счёты с жизнью. Как ни дико, при этой мысли во мне вспыхивает порыв выбраться наружу и пойти проверить. Тут же качаю головой. Нет. Нельзя быть таким кретином.

Дом отплывает назад, странно покачиваясь. Такое зыбкое, нереальное восприятие я прежде знал лишь по кошмарам. Однако это не сон. Во сне не бывает адской боли.

Скрежет. Из дальнего уголка сознания приходит догадка: задним ходом я зацепил живую изгородь.

Плевать. На всё плевать.

Руль. Драйв. Газ.

Что я скажу в больнице? Правду?

Пронзительный гудок выдёргивает из раздумий. Похоже, подрезал кого-то на перекрёстке.

Соберись, Эрик. Чёрт возьми.

Мне налево. На чём я остановился? Ах да — больница. Что им сказать? Правду? А что есть правда?

Джоанна пыталась меня убить. Всерьёз. Хладнокровно. Не ранить — уничтожить.

Всё плывёт. Проклятье, я ничего не вижу. Вдавливаю тормоз, кручу руль вправо. Толчок — машина замирает. Позади — гудки, один за другим.

Смахиваю слёзы и вздрагиваю от неосторожного движения. Боль почти лишает рассудка.

Рукав рубашки густо пропитан красным.

Больница. Швы. Ехать.

Прежде чем тронуться с тротуара, бросаю взгляд в зеркало. Молодец. Внимательнее. Аварии сейчас только не хватало.

Джоанна. Ненавижу тебя. Люблю. Я…

Где я вообще? Как отсюда до больницы?