Арно Штробель – Чужой (страница 2)

Эпилог

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 1

 

Вспышку наружного фонаря я замечаю случайно: сушу волосы, и взгляд падает на окно ванной. Снаружи горит свет — там, где его быть не должно.

Кто-то задел датчик движения. Но я никого не жду и уж точно не стану открывать, если позвонят. Не то чтобы я имела что-то против нежданных гостей — просто не сегодня. Только не Эла с двумя бутылками красного и бесконечным монологом о том, как на этот раз она наконец уйдёт от Ричарда. Окончательно. Бесповоротно.

Со своими дрянными отношениями пусть разбирается без меня.

Хотя, может, там всего лишь свидетели Иеговы.

Переключаю фен на максимум — так даже врать не придётся, что не слышала звонка. Липкую тревогу, которая расползается где-то под рёбрами, старательно не замечаю. Говорят, грабители иногда звонят в дверь — проверяют, есть ли кто дома, прежде чем взяться за дело. Мне рассказывали. Я живу в Германии недостаточно давно, чтобы судить, насколько это обычная вещь. Язык-то я освоила, а вот повседневная жизнь до сих пор полна сюрпризов.

Выдумывать ужасы из-за дверного звонка — глупо. Я обычно не такая.

Фонарь гаснет. Выключаю фен, сдвигаю штору, выглядываю наружу. Никого. Ни гостей, ни подозрительных теней.

Отец задушил бы меня собственными руками, узнай он, что я живу одна в доме без сигнализации. В нашем поместье в Мельбурне камер наблюдения больше, чем в Пентагоне. Ещё одна причина, по которой я рада, что оттуда уехала.

Минуту-другую стоит тишина, и тугой узел внутри понемногу слабеет. Его сменяет предвкушение. Спокойный вечер на диване — что может быть лучше? Чашка чая, тёплый плед, хорошая книга. Вот всё, чего я хочу от сегодняшнего дня. Ну, разве что ещё пару рук, которые размяли бы мне спину. Понятия не имею, откуда взялось это тянущее ощущение между лопатками.

Ванильный чай. От одной мысли делается теплее.

Набрасываю халат, выхожу в коридор, спускаюсь по лестнице — и на полпути замираю.

Звук. Тонкий звон. В доме, не снаружи.

Бьют стекло? Нет, для этого слишком тихо.

Тревога возвращается разом, вдвое сильнее. Пальцы впиваются в перила. Глубокий вдох. Ещё ступенька вниз.

Глупости. Грабители шумят куда сильнее. Сгребают всё, что под руку попадётся, и уносят ноги…

Новый звук — не звон, а скрежет. Будто где-то внизу выдвигают и задвигают ящик.

Назад. Первый порыв — в спальню, запереться, вызвать полицию. Но я давлю инстинкты и замираю на месте. Потому что единственный разумный вариант мне недоступен: телефон лежит на кухне, почти разряженный. Я сама оставила его на кофемашине — на видном месте, чтобы не забыть поставить на зарядку.

А звуки доносятся именно оттуда. Из кухни. Из гостиной.

Ещё две ступени. Сквозь щель гостиной двери сочится свет.

Пытаюсь продышать страх, несоразмерный поводу. Горящая лампа — ерунда. Вечно забываю выключать. Никаких причин для паники. К тому же входная дверь совсем рядом: захочу — через пять секунд окажусь на улице. Халат не халат — плевать.

Задерживаю дыхание. Вслушиваюсь.

Тишина. Мёртвая, ватная тишина.

Может, почудилось? Рассудок готов допустить. Сердце — нет. А если есть что-то, чего я совершенно не выношу, так это неизвестность.

На комоде в прихожей лежит подарок Элы — пресс-папье из синего стекла, увесистый куб килограмма в два. Стискиваю его в ладони, не замечая, как на пол планируют рекламные листовки, и медленно, очень медленно тяну на себя дверь гостиной.

Пусто. Комната нетронута, на террасной двери ни трещины, всё на своих местах.

С кухней другое дело — отсюда её почти не видно, и там темно.

Стекло скользит во вспотевшей ладони. Перехватываю крепче. Шаг в комнату — беззвучный. Ещё один. Ещё — пока не оказываюсь в центре гостиной.

И вот тогда, в ту самую секунду, когда я начинаю чувствовать себя нелепо, из кухонной темноты выступает силуэт.

Крик обрывается в горле — будто из лёгких разом выкачали воздух. Тело перестаёт мне принадлежать.

Бежать. Единственная мысль, пробившаяся сквозь оцепенение. Но ноги налиты свинцом.

В свете потолочной лампы стоит мужчина. Тёмные волосы. Широкие плечи. Губы его шевелятся — он что-то говорит, но я не различаю ни слова. Звуки плывут, будто сквозь толщу воды. Только собственный пульс бьёт в уши — оглушительный, пугающе близкий.

Шок? Это шок?

Он обращается ко мне снова, а я словно разом забыла весь немецкий. Комната на мгновение кренится.

Не упасть.

Мужчина склоняет голову набок. Медлит. Потом делает шаг.

Идиотка. Ну зачем, зачем ты не осталась наверху?

И только когда он оказывается так близко, что я ловлю едва различимый запах одеколона, оцепенение наконец лопается. Шарахаюсь назад — но к стене, не к двери. Спохватываюсь поздно: он уже рядом.

— Пошёл вон! — кричу, вкладывая в голос всё, что есть.

Срабатывает. Он замирает.

— Убирайтесь, или я вызову полицию!

Громче. Ещё громче — может, услышат соседи.

Грабитель давно бы сбежал. Этот не двигается с места. Что-то во мне уже знает: он проник сюда не красть. Ни один вор не надевает рубашку с пиджаком, забираясь в чужой дом. Значит, цель другая — и от одной мысли о ней внутри распахивается новый, незнакомый вид страха.

Пячусь — торшер за спиной опасно кренится, я с трудом удерживаю равновесие.

— Пожалуйста. Не трогайте меня.

Пять шагов между нами. Его взгляд не отпускает ни на мгновение.

— Господи, — говорит он тихо. — Да что с тобой?

Ещё шаг ко мне. Сжимаюсь — будто можно спрятаться внутри самой себя.

— В доме немного денег, но я всё отдам. Берите что угодно. Только не трогайте меня.

— Это шутка?

Он поднимает руки. Пустые ладони.

— Тебе нехорошо? Врача вызвать?

Он остановился — и это главное. Медленно выпрямляюсь.

Стеклянный куб. Сейчас самый момент.

— Уходите. Прошу. Полицию вызывать не стану, обещаю.

Он моргает. Несколько раз тяжело вдыхает.

— Что происходит? Почему ты так со мной говоришь?

Если это неуверенность — у меня есть шанс. Разговорить его. А при первой возможности бежать.

— Потому что я боюсь.

— Меня?

— Да. Вы меня очень напугали.