Аркадий Марьин – Пустое (страница 8)

– Что?

– Вы сами признались, что следите за новостными медиапотоками. Значит, наверное, в курсе вчерашнего инцидента, случившегося с некой женщиной в квартире Париса Полякова. Этому гражданину инкриминируется антиконституционное деяние, а то есть несанкционированное прерывание беременности.

– Да вы шутите, Густаво, – брезгливая ухмылка появилась на лице Леприко. – Я-то при чём?

– Это ещё не всё, – терпеливо продолжил Вжень. – Поляков и раньше проводил аборты на дому. И каждый раз для каких-то целей использовал металлическую вазу. В информационной сводке она упоминается лишь вскользь, но на картинке визиофона я её разглядел. Мне нужна точно такая же.

– Вы уверены, что обратились по адресу? – не сдавался Леприко.

– Дело в том, что за подобной вазой я и другие озарённые милостью Тиамат охотимся достаточно долго. Не торопитесь, – Густаво остановил жестом порыв Олафа вновь возразить, – я всё объясню. И вы поймёте, что я кое-то знаю, а не просто посетитель с улицы.

– Ну хорошо, удивите меня, – Леприко махнул рукой. Пусть выговорится. Но неприятное ощущение чего-то тёмного и пугающего пошевелилось где-то в глубине его сознания.

– Около трёх лет назад при раскопках древнего города в Сахаре был обнаружен весьма странный артефакт. Какой-то непонятный металлический цилиндр, очень похожий на вазу из-за геометрических линий на внешних стенках. Вместе с другими глиняными и стеклянными предметами быта, эта ваза была передана в Африканский Культурный Исторический Музей, где и прибывает по сей день в подземном хранилище. Но, на самом деле, артефакта было найдено два. По тайной договорённости с неким неизвестным толстосумом, было объявлено лишь об одной находке. Она как раз и отправилась в музей. А вот куда ушла другая ваза, за которую выложили немалую сумму? Вам, Олаф, я думаю, это известно лучше, чем кому-либо.

– Вы намекаете на то, что я знаю, каким образом ваза оказалась в квартире преступника? – Олаф зло хохотнул.

– Даже если не знаете точно, то догадываетесь. И уже дали необходимые распоряжения своим адвокатам, чтобы те подготовили максимальную защиту от неожиданных обвинений.

Улыбка исчезла с лица Леприко. Он откинулся на спинку кресла, сложил руки узлом на груди и жёстко ответил:

– Даже если этот Парис купил эту штуковину в одном из антикварных магазинов моей торговой сети, то это не значит, что я автоматически становлюсь соучастником преступления. Если он использовал вазу как урну или утилизатор, то при чём Олаф Леприко?

Густаво Вжень, выдержав паузу, заметил:

– Но ведь как-то эта ваза оказалась в вашем антикварном магазине. Думаю, это главное, что должно вас по-настоящему беспокоить, разве не так?

Брови хозяина кабинета сдвинулись.

– Ты пришёл меня шантажировать?

Хитрый огонёк блеснул в глазах Вженя.

– Мы перешли на «ты»? Замечательно, я не против. Нет, уважаемый Олаф, я не пришёл тебя шантажировать. Повторю, сказанное минутами ранее: я пришёл предложить сделку.

– Сути это не меняет.

– Я не собираюсь тебя подводить под букву закона, поверь мне.

– Ну, допустим. Только вот незадача, вазы-то у меня нет. Она в лаборатории отдела дознания АЕС. – Олаф качал головой из стороны в сторону. – Ничем не могу помочь, уважаемый Густаво.

Гость согнул ноги, поставив туфли подошвами на паркет, подался телом вперёд, положив локти на колени и, вскинув подбородок чуть выше, глядя прямым, пристальным взглядом, сказал:

– Я предупредил, что знаю больше.

– Вазы нет, – не отступал Леприко.

– Пока нет. Не стоит так вытягивать лицо. Ты очень скрытный человек, Олаф, и это нормально, а для крупного бизнесмена – главное условие успешного ведения дел. Я знаю, ведь сам точно такой же.

Леприко чувствовал, что начинает понемногу выходить из себя. Вышвырнуть бы этого зазнайку из кабинета.

– Я интересуюсь абсолютно любыми непонятными и загадочными артефактами, найденными на Земле, а теперь ещё и доставляемыми с планет Солнечной системы. Неделю назад мне передали голографическую копию предмета, обнаруженного в одной из расщелин ледяного панциря Европы, спутника Юпитера. И я был прямо-таки потрясён. Ты не поверишь, Густаво, он выглядел точно так же, как…

– Ваза из африканского музея, а теперь ещё и ваза из дома преступника Париса Поляков, – перебил Вжень, явно давая понять, что и в этом вопросе он просвещён. – Я знаю. Ты внёс аванс за покупку этого артефакта и ждёшь его скорейшей доставки на Землю.

– Верно, – Леприко нехотя тряхнул головой. Теперь он выглядел усталым и злобным, словно горняк после двенадцатичасовой смены. – Откуда столько информации? Уж не на коротком ли ты поводке у госструктур? И Брана сейчас слышит наш разговор?

Олаф совсем поник, вероятно, проникнувшись собственными словами.

– Не нужно так расстраиваться, дорогой Олаф. Никакая Брана нас не слышит. – Вжень почти по-доброму улыбнулся. – Скажу больше: мне самому не хотелось бы иметь никаких дел с Браной. Я давно пользуюсь услугами собственного ВИПа, который находится даже не на этой планете. И насколько мне известно, его потенциал превосходит ВИПа Конституционного Следственного Комитета.

Злоба на лице Олафа сменилась недоверием.

– Лидер секты, пользующийся услугами Высоко Интеллектуального Помощника?

– Другие времена, Олаф, совсем другие, – Вжень многозначительно поднял указательный палец к потолку. – Наука близка к объяснению божественного, а религия готова подсказать, в каком направлении двигаться, чтобы, наконец, добраться до истины.

– Даже если тебе помогает ВИП, что это даёт? Он поможет вытащить этот чёртов цилиндр из отдела дознания? Или сделает так, что вдруг станет невозможно определить, как он попал в мой магазин? И за это, – Олаф прищурился, – ты хочешь, чтобы я отдал тебе вазу, летящую сейчас с Европы?

На этот поток вопросов гость лишь улыбнулся.

– Если бы всё так было просто, – ответил он и Леприко понял, что вообще ни черта не понимает. – Благодаря полученной информации мне известно, что на борту челнока «Звезда океана», транспортирующего капсулу в артефактом, вчера произошёл инцидент, в ходе которого погибла девушка, помощница пилота.

– Чёрт! – выругался Олаф. – Неприятная новость.

– Вот видишь, ты ещё об этом не знаешь, а ВИП мне уже доложил. Сейчас на лунной базе, куда должен прибыть челнок, ломают голову, как бы смягчить факт смерти девушки для передачи информации Бране. Ведь такое не удастся ни скрыть, ни отложить на потом. У девушки есть родственники, знакомые, которые знают, когда она должна вернуться на Землю со своим возлюбленным, тем самым пилотом челнока.

– Чтоб их, этих туристов, – вновь не сдержался Леприко.

– Не стоит раньше времени паниковать. – Вжень выглядел идеалом невозмутимости. – Мы найдём решение этой ситуации. Просто пообещай мне, что как только ваза окажется на Земле, ты сразу же распорядишься передать её нашей церкви.

– Ты что-то говорил о любой сумме? – кисло усмехнулся Олаф.

– Всё верно, – подтвердил Густаво, – предложение в силе. Это и будет сделкой. Ты продаёшь, а я покупаю. Договорились?

– А у меня есть выбор?

– Думаю, нет.

Вжень поднялся со стула, показывая, что собирается уходить. Леприко так же встал из-за стола, подошёл вплотную к гостю и протянул руку. Оба улыбались, но каждый по-своему. Густаво с наигранной добротой и с хитринкой во взгляде. Олаф с надеждой и с плохо скрываемым раздражением. Неожиданной стороной раскрылся для него разговор с человеком, который так и остался для него загадкой.

Молча пожали руки. Густаво развернулся и направился к выходу.

– Видео с камер кабинета необходимо стереть? – вдогонку поинтересовался Леприко.

Не оборачиваясь, покрутив пальцем в воздухе, Вжень уверенно ответил:

– Не утруждайся. Мой ВИП уже об этом позаботился.

Мягко закрылась полупрозрачная дымчатая дверь.

Леприко вернулся за стол, окинул взглядом пространство по углам стен и потолка, где должны располагаться, насколько он помнил, незаметные глазу мини-камеры наблюдения, и тихим голосом сказал:

– Ну, здравствуй, незнакомец. В бизнесе друзей не бывает. Я знаю, я знаю…

6

– Доброе утро, Маркус.

По утрам в голосе Браны Маркусу слышались какие-то странные интонации с претензией на заботу и доброту. Это ему не нравилось, казалось несколько фальшивым.

– И тебе, милая, доброе утро, – с долей сарказма отвечал он.

– Завтрак готов, но мой долг напомнить о дыхательной кардио-профилактической гимнастике, иначе ты попытаешься её проигнорировать.

Маркус прополоскал освежающим бальзамом полость рта, удалил с помощью бритвенной пены признаки появляющейся щетины и, сполоснув лицо прохладной витаминизированной водой из-под крана, поплёлся в комнату, где на небольшом коврике, между медиапанелью и широкой кушеткой, выполнил необходимые вестибулярно-дыхательные упражнения.

– Как там с лабораторным анализом состава вазы?

– Никакой работы! – отрезала Брана. – Вся информация после гимнастики и приёма пищи. Могу включить воспроизведение звукового файла, повышающего эмоциональную активность.

– Только не вчерашний, – предупредил Маркус. – Надоел.

– Хорошо.

Практически не обращая внимания на музыку, Маркус, погружённый в собственные мысли, принялся выполнять плавные наклоны телом, совершая ритмичные последовательные вдохи и выдохи. Брана утверждала, что такие занятия, продолжительностью всего пять минут, могли заменить полноценную часовую пробежку и укрепляли мышцы сердца. Приходилось ей верить.