Аркадий Лаптев – Рудник Проклятых (страница 3)

Фома прошёл мимо, стиснув зубы.

Третье кольцо было крепостью внутри крепости.

Стены здесь были выше, толще, а на дозорных вышках вместо простых стражников стояли воины в кожаных дублетах, усиленных пластинами из кровавика. Их оружие не было ржавым хламом — мечи блестели, наконечники копий хищно поблёскивали в свете жаровен.

За третьей стеной жили те, кто правил Котлом. Старшие стражники, надзиратели рудников, бывшие офицеры королевской армии, примкнувшие к Барону. Здесь же находилась тюрьма — каменный мешок, куда бросали неугодных. Говорили, что оттуда не возвращаются.

Крест уверенно прошёл через ворота третьего кольца. Его знали и здесь — он носил на поясе знак старшего стражника, медную бляху с изображением скрещённых молотов. Фому пропустили, но взгляды охраны были уже не равнодушными, а оценивающими. Здесь чужаков не любили.

Замок Барона возвышался над третьим кольцом, как хищный зверь над добычей. Тяжёлые каменные стены, узкие бойницы, массивные дубовые двери с железными накладками. Над дверями висел тот самый выцветший стяг — теперь Фома разглядел герб. Серебряный дракон, пронзённый собственным хвостом. Символ вечной боли.

Крест остановился.

— Барон Разес, — произнёс он негромко. — Бывший генерал, осуждённый за военные преступления. Он устроил резню в захваченном городе, вырезал всех — от стариков до младенцев. Его приговорили к смерти, но он предложил королю сделку: будет управлять Котлом и поставлять кровавик в обмен на жизнь. Король согласился. Теперь Разес — царёк в собственной помойке. Говорят, он до сих пор коллекционирует пальцы своих врагов. У него их уже больше сотни.

Фома посмотрел на замок и почувствовал, как холодок пробежал по спине. В этом месте не было места милосердию.

— Зачем мы здесь? — спросил он.

— Ты — нет, — ответил Крест. — Ты идёшь вон туда.

Он указал на башню, объятую бледным пламенем. Она стояла на скальном выступе, отделённая от третьего кольца узким мостом. Пламя лизало камень, и в его свете башня казалась живой — дышащей, пульсирующей.

— Что там? — спросил Фома.

— Там Милон. Он решит что с тобой делать. Я вижу, как ты смотришь на башню. Как щуришься от боли. Ты чувствуешь её, верно? С тех пор, как очнулся у ручья?

Фома не ответил, но Крест всё понял.

— Это не контузия, парень. То, что ты прошёл через портал в старом фундаменте, оставило в тебе метку. Искру магии, вплетённую в Пелену. Я не маг, но я видел таких, как ты, раньше. Они либо сходили с ума, либо шли к Милону. Он знает, что с этим делать. Иди. Я пока доложу о тебе начальнику стражи. Если Милон скажет, что ты чист, получишь работу.

— А если нет?

Крест пожал плечами.

— Тогда я совру начальнику стражи. Не задерживайся. Милон не любит ждать.

Мост был узким, без перил. Под ним зияла расщелина глубиной в сотню футов. Ветер выл в скалах, норовя столкнуть в пропасть. Фома шёл, глядя только вперёд, на бледное пламя, и уголёк в его сознании разгорался всё ярче.

Дверь в башню была открыта. Тяжёлая, окованная железом, она приглашала внутрь.

Фома переступил порог.

Внутри башня была пустой. Голые каменные стены, винтовая лестница, уходящая вверх. Никакой мебели, никаких факелов. Но тьмы не было — бледное пламя, лизавшее стены снаружи, каким-то образом проникало внутрь, наполняя помещение холодным, призрачным светом.

На верхнем этаже, куда вела лестница, Фома увидел его.

Милон.

Старый маг не был похож на колдунов из сказок. Никаких мантий со звёздами, никаких посохов с навершиями. Сухой, жилистый старик с длинной седой бородой, одетый в простую тунику и кожаный фартук, испачканный химикатами. Глаза — острые, пронзительные, цвета ртути. Они смотрели на Фому с таким выражением, будто маг знал о нём всё с момента рождения.

Комната была заставлена стеллажами с манускриптами, ретортами, колбами и алхимическими приборами. В центре, на массивном каменном столе, лежали куски необработанного кровавика, источающие тусклое багровое свечение. Рядом с ними — стопка свитков и маленький, тщательно запечатанный флакон.

— Ты долго шёл, — произнёс Милон. Голос его был сухим, как шелест пергамента. — Я почувствовал тебя, как только ты пересёк Пелену. Порталы Ксенагора — редкая штука. Они не открываются случайно. Ты нашёл один и прошёл сквозь него. И выжил. Это уже интересно.

Он обошёл стол, приблизился к Фоме и впился в него взглядом. Уголёк в сознании вспыхнул болью.

— Сядь, — приказал Милон, указывая на деревянный табурет. — И рассказывай. Всё. С самого начала.

Фома сел. И рассказал. Про жену, про Борбо, про суд, про четыре года в Мертвеце, про подкоп, про старый фундамент и зелёную вспышку. Милон слушал молча, не перебивая. Когда рассказ закончился, он долго смотрел на кровавик, словно искал в нём ответы.

— Метка Руны, — произнёс он наконец. — Так мы это называем. Древний протокол, вшитый в структуру Пелены. Магистры создали её, чтобы контролировать потоки магии внутри купола, но она оказалась... своенравной. Иногда она цепляется за людей, прошедших через магические аномалии. Как ты. Она даёт возможности, но и требует плату. Без активации она сжигает разум изнутри. Ты уже чувствуешь это — головные боли, странное восприятие, вспышки интуиции. Чем дольше ты будешь откладывать, тем хуже станет. В конце концов ты сойдёшь с ума. Или умрёшь.

Он взял со стола маленький флакон.

— Это Зелье Разума. Я сварил его шесть лет назад, сразу после катастрофы. Оно активирует Метку, превращает её из проклятия в инструмент. Ты начнёшь видеть мир иначе. Цифры, характеристики, навыки. Искусственный язык, который поможет тебе взаимодействовать с магией Пелены так, как это делали магистры до катастрофы. Но предупреждаю: активация — это точка невозврата. Ты станешь частью системы. Ты сможешь расти, становиться сильнее, быстрее, умнее. Но и система будет видеть тебя. Всегда.

Фома посмотрел на флакон. Мутная жидкость внутри слабо светилась, переливаясь багровыми и зелёными искрами.

— Вы предлагаете мне выбор? — спросил он.

— Выбора нет, — отрезал Милон. — Ты или выпьешь зелье и научишься контролировать метку, или сойдёшь с ума через пару недель. Единственное, что я могу тебе дать — это знание. Я научу тебя пользоваться тем, что ты получишь. Интерфейсом, инвентарём, навыками. Ты будешь моим учеником — по крайней мере, пока не освоишься. Взамен ты будешь выполнять мои поручения. Барон не лезет в мою башню, но и я не лезу в его политику. Мне нужны глаза и руки снаружи. Ты станешь ими.

Фома молчал. Уголёк в голове пульсировал в такт мерцанию флакона. Он вспомнил Первое кольцо — женщину с младенцем, старика с червями в ранах. Вспомнил Второе кольцо — мальчишку с отрубленным пальцем. Вспомнил Третье кольцо — замок Барона, где коллекционируют пальцы врагов.

Он не хотел становиться частью этого. Но и сходить с ума он не хотел.

— Что я должен делать? — спросил он.

— Выпить. И не умереть, — просто ответил Милон. — Некоторые не переживают активацию. Тело не выдерживает. Но ты сильный. Ты четыре года копал туннель ложкой. Думаю, ты справишься.

Фома протянул руку, взял флакон. Стекло было холодным, но жидкость внутри обжигала пальцы даже через стенки. Он выдернул пробку. Запах — резкий, металлический, с нотками горелых трав — ударил в нос.

— За моё здоровье, — произнёс он без тени улыбки и одним глотком осушил флакон.

Мир взорвался.

Боль была такой, что Фома рухнул с табурета на каменный пол. Он не кричал — крик застрял где-то в горле, превратившись в булькающий хрип. Тело выгнулось дугой, мышцы свело судорогой. Уголёк в сознании вспыхнул, превратившись в пылающий костёр.

А потом — тишина.

Фома лежал на холодном полу, глядя в потолок, и видел, как в воздухе перед глазами проступают огненные строки. Они шипели, словно масло на раскалённых углях, и складывались в слова.

[Интерфейс Руны активирован.]

[Синхронизация с носителем: успешно.]

[Добро пожаловать в систему, Фома.]

Он моргнул, и строки исчезли. Но он знал, что они вернутся, стоит только захотеть. Новое чувство внутри него — больше не уголёк, а спокойное, ровное пламя — подсказывало, как их вызвать.

Милон стоял над ним, скрестив руки на груди.

— Поздравляю, — сухо произнёс он. — Ты выжил. А теперь вставай. У нас много работы.

Глава 3.

Система

Сознание возвращалось рывками, словно выныриваешь из чёрной воды.

Фома лежал на холодном каменном полу, глядя в закопчённый потолок башни. Боль ушла, оставив после себя странную, звенящую пустоту. Но пустота не была немой. Она говорила. Вернее, была готова заговорить — стоило только мысленно потянуться к тому новому, что поселилось в голове.

— Вставай, — раздался сухой голос Милона. — Активация прошла успешно. Поздравляю. Ты не умер. Это хорошее начало.

Фома сел, потирая виски. Перед глазами всё ещё плавали багровые пятна. Маг стоял у стола, перебирая какие-то свитки, и, казалось, потерял к нему интерес. Но это было обманчиво — Фома чувствовал его внимание, острое, как лезвие.

— Ты хочешь знать, что с тобой произошло, — продолжил Милон, не оборачиваясь. — И я расскажу. Но сначала — проверь себя. Вызови статус.

— Как?

— Просто захоти. Это как новая мышца. Ты не знаешь, как ей управлять, но она уже часть тебя. Попробуй.

Фома сосредоточился. Вспомнил то чувство — огненные строки, проступившие перед глазами в момент активации. Мысленно потянулся к нему.