И над толпой пронеслось: «Выноси!»
Гроб с перекосом на плечи упал,
Ловко покойника кто-то поймал.
Гроб продвигался на вынос вперёд,
Шумно молился пришедший народ.
Вот позади и родимый порог,
И впереди не осталось дорог.
Все проскакали, промчались, прошли,
Многие в этой степи полегли.
Ну, а живые в последний поход
Мёртвых выносят ногами вперёд.
Больше не будут по полю скакать
И в рукопашной бандитов встречать.
В мире покой. Нет часов и минут.
Вечность душе предлагает приют.
Глава 2
А вслед за гробом, как на редут,
Однополчане с трубою идут.
Тащится знамя, как алая кровь,
Криком кричит молодая свекровь.
Грига трубач верхней нотой достал,
Кто-то от страха в могилу упал.
Скинулись «хересом» и огурцом,
Чтобы бедняга не двинул умом.
Пахнет сиренью, махоркой, вином,
Потом крестьянским и конским «добром»…
Но горный ветер приносит озон,
Нейтрализуя издержки времён.
Рядом с могилой холм свежей земли,
Грустных берёз молодые стволы
Ветви взметнули, как руки, прося:
«В землю не надо. Взлети в небеса».
Но решено всё в таинственной мгле:
Дублеру Христа не бывать на земле.
А потому знак традиций таков —
Спрятать покойника в толщу веков.
В речи прощальной отметил комбат
Невосполнимую горечь утрат
(В светлое завтра шагает страна) —
И в заключенье вручил ордена.
Гроб забивали уже веселей,
Не попадая по шляпкам гвоздей.
Каждый за ручку вдову подержал,
Землю в могилу три раза бросал.
И на поминках, почтенье храня,
К концу собрались уходящего дня.
Быстро до мерзости вновь набрались,
И позабыли, зачем собрались.
Глава 3
Из незапамятных дальних времён
Знает история много имён:
От страстного Демона и Сатаны
До злого Мефисто из Гёте-страны.
И для забавы, для пробы страстей,
В муки повергнувши судьбы людей,
Жизни сценарий писать без пера —
Они режиссёры и мастера.
Жизнь иногда возражала судьбе,
Как в этой старой крестьянской избе.
В разгаре поминки, водка рекой —
Будни картины на выставке злой.
Сцены мелькают, как пьянства фурор.
Здесь ещё медлит фантаст – режиссёр.
Вдова ещё в чёрном, очень строга,
Держит зубами кусок сапога. 
