О сапоге и не вспомнит комбат.
Мысли шальные сквозь череп летят.
Сразу желаний почувствовав зов,
Гнётся под ним молодая свекровь.
Старый трубач, захмелевший меж блюд,
С туфлей вдовы исполняет этюд.
Руки мужские лежат до утра
В брюках затейника выше бедра.
Боговы слуги не вечно живут,
Мира привычки с достоинством чтут,
И, выполняя семейный обет,
Поп с попадьёю грешат по чём свет.
А во дворе у заборов и стен
Бьются участники массовых сцен:
Пряжки взлетают солдатских ремней
Над головами крестьянских парней.
И в драматизмом наполненный зал
Зритель случайный цветов не бросал,
Быстро усвоив порядок игры —
Буйство страстей отдалённой дыры.
И это, конечно, не пьяный кураж —
Рука режиссёра, дерзкий мираж.
Актёры в экстазе вдруг падают в транс,
Словно спешат отработать аванс.
Он уже в зале – злой гений, бастард,
Играет страстями, как в биллиард,
Вгоняя их в лузы, словно шары,
Хитро своей добиваясь игры.
Вдруг прозвучало: «На сцену его!» —
И режиссёра ведут самого.
Он, жмурясь от взглядов, кланяясь в тьму,
Будку суфлёра увидел в дыму.
В будке под сценой, словно в гробу,
Лицо человека с повязкой на лбу.
Глаза в лихорадке, словно больны,
Скулы худые и щёки бледны.
Он хочет всё время что-то сказать,
Но губы дрожат – трудно что разобрать.
То, может быть, слов неудачный подбор?
И на лице удивлённый укор.
Этот укор, как поленья костра,
Тепло сохраняя всю ночь до утра,
Внутри обгорев, словно пепла обвал,
Усталым огнём режиссёра обдал.
Глава 4
А за околицей и за мостом
На кладбище старом, как бы тайком,
Берёзы склонились тихой листвой,
Покой охраняя могилы сырой.
Там, в одиночестве тёмном, как ночь,
Земные заботы отброшены прочь.
Желанья угасли, время стоит,
Память упрямо о прошлом молчит.
Минуты застыли, встали часы.
Груз поколений не давит весы.
Здесь бесконечность не знает начал.
В бездну с концами летит интеграл.
Исчезли законы, клетки границ,
Приклад карабина, скрип половиц,
Шелест травы, дальний крик журавлей,
Лики страданий чужих матерей.
Небо связало себя с пустотой
Только крестами работы простой.
В этих крестах меж фамилий и дат
Средь прочих покоится лейтенант. 
