Аркадий Дубнов – Почему распался СССР. Вспоминают руководители союзных республик (страница 43)

Аскар Акаев, экс-президент Киргизии

«Борис Николаевич сказал: „Аскар, нам рано успокаиваться“»

Аскар Акаевич Акаев

Родился в 1944 году в селе Кызыл-Байрак (Чуйская область Киргизии)

С 1989 по 1990 год – президент Академии наук Киргизской ССР

С 1990 по 2005 год – президент Киргизской республики (до 1991 года – Киргизской ССР)

Бойкотировал действия ГКЧП на территории Киргизии

Участвовал в создании СНГ, способствовал принятию Киргизии в члены ООН

Интервью состоялось в августе 2016 года

Аскар Акаев оказался первым собеседником в рамках проекта, для встречи с которым мне не пришлось отправляться в столицу бывшей союзной республики. Первый президент Киргизии принял меня в Москве – здесь он живет с 2005 года, после того как «Тюльпановая революция» (акции протеста против результатов парламентских выборов, которые народные наблюдатели признали нечестными. – Прим. ред.) свергла его с высокого поста, который он занимал 15 лет. Теперь 72-летний Аскар Акаевич – профессор МГУ: исследует закономерности возникновения экономических кризисов и строит их математические модели.

Первые наши беседы состоялись еще в начале 1990-х годов, когда я приезжал в Кыргызстан. Тогда кровавые ошские события (столкновения между киргизами и узбеками на юге Киргизии, случившиеся в июне 1990 года. – Прим. ред.), жертвами которых стали около 3000 человек, обрушили власть местных партийных начальников. Максимум, что могло сделать союзное руководство, чтобы не потерять влияние, – предложить в качестве президента республики совершенно новое лицо. Но к тому моменту шестая статья Конституции СССР о руководящей роли КПСС была отменена. В республиках с мнением центра считаться переставали, а президентов избирали через местные парламенты (к величайшему раздражению Горбачева, первым прецедентом стал Ислам Каримов в Узбекистане, с которым уже тогда у союзного центра не складывались доверительные отношения). Аскар Акаев, ставший для Киргизии компромиссной фигурой, вспоминает о том времени в самых любопытных деталях – вплоть до того, что в ответ на его отказ ехать в Бишкек избираться президентом земляки пригрозили ему запретом возврата на родину.

По ходу интервью Аскар Акаевич подтвердил некоторые слухи, развенчивал мифы и сообщил вовсе доселе неизвестное: например, что в 1990 году Михаил Горбачев послал его в Вашингтон с полусекретной миссией – просить финансовой помощи у Буша. А еще оказалось, что Акаев предлагал избрать Чингиза Айтматова президентом Киргизии, но Горбачев был против: «Он нам нужен здесь, в Москве». При этом мой собеседник опровергает, что его самого готовы были избрать на пост вице-президента СССР.

Рефлексия Акаева поразительна. Мы разговаривали за пару недель до неожиданной смерти Ислама Каримова, о котором он говорил с нескрываемым уважением и даже с благодарностью. Акаев признавал, что в Киргизии он пользовался гораздо меньшим авторитетом, чем президент соседнего Узбекистана, и объяснял почему. Согласитесь, не каждый глава государства может позволить себе такое.

Сегодня Киргизия живет уже при пятом президенте. Плохо или хорошо это сказывается на стабильности в стране, но демократические процедуры, заложенные там в первые сроки акаевского президентства, все еще определяют тренд развития Киргизии и не дают ее правителям скатиться в тиранию.

– Киргизский Верховный совет избрал вас президентом в октябре 1990 года. Авторитет коммунистов был уже низок, а вы стали компромиссной фигурой. Как это случилось?

– Я думаю, на это было несколько причин. В Советском Союзе каркас власти составляла КПСС, и к 1990 году – тут вы абсолютно правы – партия уже почти потеряла влияние. Этот процесс начался после отмены шестого пункта Конституции СССР. Кстати, из кыргызской делегации – а это было около 60 народных депутатов СССР и примерно десять человек в Верховном совете – только мы с Чингизом Айтматовым проголосовали за отмену шестой статьи. И нам устроили такое!

– Вы голосовали за отмену шестой статьи?

– Да. Я был под большим влиянием межрегиональной группы, в которой руководящую роль играли академики Сахаров и [Юрий] Рыжов. Я дружил с Рыжовым. Он как старший товарищ по академии опекал меня. А еще он тесно общался с Борисом Николаевичем Ельциным. Кстати, я, будучи членом Верховного совета, поддерживал Ельцина, когда он баллотировался на пост председателя комитета по строительству, несмотря на то что руководство это запрещало. Но я провел работу и мобилизовал голоса среднеазиатских депутатов. Тогда и началась наша дружба с Борисом Николаевичем.

Так вот, после отмены шестой статьи авторитет партии был подорван. И первым результатом этого стало избрание Ислама Каримова президентом Узбекистана. Айтматов рассказывал мне, что Михаил Сергеевич был страшно возмущен, но ничего не мог поделать. После этого «свои» кандидаты начали избираться во всех республиках.

Еще одна причина, по которой никого из партийно-хозяйственной номенклатуры в Киргизии уже не могли избрать, это ошские события. Я, кстати, участвовал в процессе примирения киргизов и узбеков на протяжении всего лета 1990 года – в рабочую группу по урегулированию конфликта меня пригласил Айтматов, а его в Ош направил Михаил Сергеевич (Айтматов был его советником). Это было жаркое лето во всех смыслах: температура воздуха под 50 градусов и трагическая обстановка. Хотя, помню, встречали нас позитивно. К Айтматову у людей вообще отношение было потрясающее.

– Вероятно, к вам так относились, потому что вы не были представителями местной власти?

– Да. Но еще потому, что я был первым президентом Академии наук, который озаботился проблемами южан: при мне открыли южный филиал учреждения. А вся номенклатура тогда действительно спряталась, поэтому отношение к ним было никакое. Я вам перескажу один-единственный эпизод. Мы находились в городе Узген, где почти вся узбекская часть сгорела. Там собралось 50 тысяч человек, и приехал Абсамат Масалиев (первый секретарь ЦК Компартии Киргизии. – Прим. ред.) – его привезли на бронемашине. Когда он высунулся из нее, площадь в 50 тысяч человек взорвалась ревом. Он очень быстро забрался обратно и уехал. Таким образом вся партийно-хозяйственная номенклатура и потеряла доверие народа.

Когда в первом раунде [выборов президента Киргизской ССР] никто из кандидатов не получил большинства, назначили второй. Это было в октябре 1990 года. Меня тогда нашли в Москве – я был членом Верховного совета. Вечером звонят: «Завтра в десять часов выборы президента, ты должен прилететь». А мы со старшей дочкой пили чай у академика Александра Самарского – был такой великий математик. Я говорю: «Слушайте, во-первых, у меня нет плана преобразований, а во-вторых, я физически не могу появиться завтра – последний самолет улетел». А мы, говорят, все предусмотрели: есть ночной самолет в Ош, там будут люди с билетами, и ты из Оша в Бишкек прилетишь первым рейсом. Настойчиво звонили, требовали. Я говорю: «Никак не могу. Надо кого-то другого, из политических деятелей». – «Нет, должен ты, иначе мы тебя не пустим в страну». Что делать, пришлось! Помню, как меня потащили через депутатский зал аэропорта. Трап уже отходил, но самолет задержали по техническим причинам.

В парламенте в Бишкеке я был в десять утра. К тому моменту уже выдвинули одиннадцать кандидатов, но вдруг увидели меня: «А вот и Акаев пришел! Регистрируйте нашего кандидата!» Я шел от демократической фракции, и меня включили двенадцатым. Помимо меня тогда баллотировался секретарь ЦК по сельскому хозяйству. Помню, он когда меня увидел, сразу побежал на трибуну и заявил: «Необходимо дополнительное условие: все президентские программы должны быть на кыргызском языке». Я сразу понял, что это камешек в мой огород – никто никогда не слышал, как я говорю на кыргызском, зато все знали, что я 20 лет учился и работал в Ленинграде, и думали, что родным не владею. Но я-то окончил сельскую школу. И вот я выхожу двенадцатым и рассказываю о своей программе – на кыргызском. У секретаря по сельскому хозяйству аж челюсть отвисла. Так я выиграл во втором туре.

У меня не было ни команды, ничего. А мне говорят: «Нужно правительство назначать. Две недели вам на это хватит?» А время было такое – даже час медлить нельзя. После ошских событий ситуация в республике была просто катастрофическая. Говорю: «Я готов прямо сейчас представить». Пока слушал конкурентов, сидел и думал: «Боже мой, а если я побеждаю, что мне делать?» За каждым из кандидатов стояла группа депутатов, представлявших все регионы. Дальше рассуждал так: «Если всех [соперников] соберу, значит, и парламент будет с ними». Второе место занял Насирдин Исанов, к которому я относился с огромнейшей симпатией. Его я предложил в премьер-министры. Третье место – [Амангельды] Муралиев, промышленник. Я сказал: «Пусть будет секретарь по промышленности. А вот [Джумгалбек] Аманбаев, который хотел, чтобы на кыргызском выступали, пусть будет министром сельского хозяйства». И так все 11 получили посты. Все довольны, аплодисменты стоя. В тот же день мы сформировали правительство.

– Сколько времени оно просуществовало?

– Ну, менялись премьер-министры – Турсунбек Чынгышев (в 1992-1993 году. – Прим. ред.) был, потом Апас Джумагулов (с 1993 по 1998 год. – Прим. ред.). Основной костяк просуществовал почти до 1995 года.