Аркадий Дубнов – Почему распался СССР. Вспоминают руководители союзных республик (страница 40)

– Кстати, в первый день путча ГКЧП Муталибов находился с визитом в Тегеране, откуда выступил с приветствием в адрес путчистов. Как ему удалось вырулить после этого и как вообще в Азербайджане реагировали на те московские события?

– Утром 19 августа 1991 года меня разбудили друзья из руководства Народного фронта. Мы обсудили ситуацию и приняли заявление НФА против военной хунты, против этого переворота. Провели пресс-конференцию и стали ждать, когда нас придут арестовывать. Но события стали двигаться в другом направлении. А заявлению Муталибова мы тогда очень удивились, это была его большая политическая ошибка. Он это понял, и, чтобы компенсировать ее, 30 августа в Верховном совете коммунисты приняли Декларацию о независимости. Но к этому времени уже развернулся параллельный процесс. 23 августа НФА организовал небольшой митинг, на нас напала милиция, многих – в том числе и меня – арестовали, хотя уже вечером всех освободили. 26 августа состоялся мощный митинг на площади Свободы, а уже 18 октября мы приняли конституционный Акт о независимости Азербайджана. И мы были на правильной стороне истории!

– Но Муталибов удержался у власти и даже был избран президентом…

– Мы тогда решили бойкотировать эти выборы, и теперь я думаю, что это было не совсем верное решение. Если бы мы выдвинули своего кандидата, события развивались бы иначе и 8 сентября президентом мог быть избран кандидат от Народного фронта, потому что после ГКЧП московская военная сила практически перестала существовать в Азербайджане и местные власти остались бы один на один с народом.

Советская техника на площади имени Ленина в Баку (сейчас площадь Свободы, или площадь Азадлыг) во время событий «Черного января» 1990 года. Союзный центр силами Советской армии пытался подавить выступления оппозиции. Более сотни мирных жителей погибли

– Одной из главных причин развала СССР называют коллапс советской экономики в конце 1980-х. Насколько сильно этот процесс затронул Азербайджан?

– В какой-то мере. В 1988-м и особенно в 1989 году в Азербайджане было очень много забастовок республиканского масштаба. После трагических событий января 1990 года почти два месяца все предприятия Азербайджана не функционировали. Естественно, были проблемы с экономическими связями, ведь все предприятия Союза были зависимы друг от друга. Тогда нам казалось, что экономическая ситуация очень плохая. Но все относительно. Все как-то приспосабливались к советской экономической системе. Тем более Азербайджан – южная республика.

– То есть падение мировых цен на нефть вы на себе не ощущали?

– Нет, конечно, ведь деньги от нефти не доставались Азербайджану.

– Вы были одним из инициаторов создания НФА.

– Да. Это происходило под руководством [Абульфаза] Эльчибея (президент Азербайджана с июня 1992 по сентябрь 1993 года. – Прим. ред.). Учредительная конференция НФА состоялась 16 июля 1989 года, а уже в августе мы начали митинговать. Через два месяца, 23 сентября 1989 года, мы добились принятия Верховным советом Азербайджана закона о суверенитете Азербайджана, где говорилось о приоритете азербайджанской Конституции над советской. Это, по-моему, был первый такой закон в республиках СССР после Прибалтики.

– Можно ли сказать, что это был скорее символический акт и реального политического значения он не имел?

– Естественно. Но все-таки он создавал юридический плацдарм, позволяющий дальше вести борьбу за независимость.

– Что стало триггером для создания Народного фронта? Что подвигло Эльчибея на это?

– Толчком послужили карабахские события – претензии Армении к Азербайджану, азербайджанские беженцы, которых выдворяли из Армении, бессилие азербайджанских коммунистических властей и несправедливое отношение Москвы к этому конфликту. НФА в этой ситуации стал главным выразителем чаяний и ожиданий азербайджанского народа. Конечно, основной идеей для нас всегда была независимость Азербайджана. Но миллионы людей не были готовы думать о независимости, пока не было открытой агрессии в наш адрес.

– Но ведь еще раньше произошли события в Нахичевани. В конце 1989 года активисты Народного фронта взяли власть в городе Ленкорань, прорвали 700 километров азербайджано-иранской границы, тысячи советских азербайджанцев перешли через Аракс и стали брататься с азербайджанцами иранскими. Это было организовано Народным фронтом или вы возглавили стихийные события, чтобы иметь возможность управлять процессом?

– Я уже говорил об идее единого Азербайджана, довольно актуальной среди народа. Толчком к тем событиям послужило падение Берлинской стены в начале ноября 1989 года. Люди стали задавать очень четкий вопрос: почему им можно, а нам нельзя? Мы тоже хотим объединиться! Инициатива была снизу, от районных организаций Народного фронта. И руководство НФА, Эльчибей в частности, дали добро и попытались как-то сорганизовать процесс, чтобы обойтись без серьезных столкновений и жертв. Но я думаю, что тогда советские власти допустили это не только из-за бессилия. Возможно, в Москве думали, что это подготовит почву для январских событий в Азербайджане. Не знаю, помните вы или нет, но Горбачев и его люди тогда обвиняли азербайджанский народ в сочувствии исламскому фундаментализму и в стремлении объединиться с Ираном.

– Нет, не помню.

– Это было очень глупо с их стороны, ничего подобного мы даже близко не имели в виду. Фундаментализма в Азербайджане никогда не было и до сих пор нет.

– Но при этом вы, наверное, не сможете сказать, что события в Нахичевани были спровоцированы Москвой?

– Доказательств у меня нет. Но я уверен, что мы знаем очень мало: никто не раскрыл архивы КГБ и секретные документы. А некоторые решения и вовсе могли приниматься в устном порядке, без документации.

– Бывший премьер-министр Грузии Тенгиз Сигуа рассказывал мне, что Москва пыталась организовать в Тбилиси и других столицах союзных республик интернациональные фронты. Их целью было противостоять национальным движениям. Занимались этим якобы люди из академического Института востоковедения, который тогда возглавлял Евгений Примаков. Подобные действия, по словам экс-президента Молдавии Мирчи Снегура, предпринимались и в его стране. В Азербайджане что-то подобное было?

– Инструкции из Москвы были, конечно, для всех одинаковые. В Азербайджане тоже появилась маленькая интерфронтовская ячейка. Но это была настолько слабая попытка, что она даже не привлекла внимания. Большинство русских в этих событиях вели себя пассивно, а наиболее прогрессивная их часть поддерживала НФА: мы консультировались с ними по некоторым вопросам, в самых острых моментах учитывали какие-то их желания и подходы. Все основные документы Народного фронта переводились на русский язык, чтобы русскоязычное население тоже знало, что мы предлагаем.

Митинг сторонников Аяза Муталибова, первого президента Азербайджана, на следующий день после его победы на выборах. 8 сентября 1991 года

– А русские и русскоязычные были в Народном фронте?

– Русских в НФА было много. В руководстве НФА были русскоязычные, но русских не было. У нас были и талыши, и курды, и лезгины, и другие – никаких проблем с этим. Но ваш вопрос напомнил мне об одной истории. В конце 1988 года вторым секретарем Компартии Азербайджана был назначен Виктор Поляничко. Он прошел афганскую войну, был одним из основных политических работников (Поляничко называют разработчиком политики национального примирения в Афганистане. – Прим. ред.) и хотел как-то использовать свой опыт в Азербайджане, так что пригласил к себе представителей интеллигенции и Народного фронта. Меня тоже пригласили, почему-то с двумя очень известными азербайджанскими писателями. На той встрече Поляничко объяснил нам, что читал программу НФА и удивился, что она слишком европейская, хотя азербайджанский флаг – трехцветный. Синий – это цвет тюркизма, зеленый – ислама, и только красный – Европы, демократии. А в вашей программе, говорит, синего и зеленого почти не чувствуется. Нас эти рассуждения удивили. Я спросил: «А почему вас это волнует? Мы ведь лучше знаем, что нужно азербайджанскому народу и как этого надо добиваться». Он взял Коран со стола и сказал: «Коран – это моя настольная книга, и я думаю, что все люди должны учиться этой мудрости». То есть он пытался влиять на нашу позицию вот такими наивными методами. Конечно, он был умный мужик и имел опыт работы с мусульманским населением. Но Азербайджан все-таки не Афганистан, не Ирак, не Сирия и даже не Иран. Это страна, которая в 1918 году первая на Востоке создала демократическую республику: с парламентом, предоставлением права голоса женщинам и так далее.

– Трехцветный флаг нынешнего Азербайджана – флаг той демократической республики?

– В 1991 году в наших актах о независимости однозначно было написано, что мы восстанавливаем Азербайджанскую республику 1918 года.

– Но, насколько я знаю, через несколько дней после этого Карабах провозгласил Нагорно-Карабахскую республику, ссылаясь на то, что в 1918 году Азербайджанская республика не включала Карабах.

– Это слишком наивно и глупо, потому что Карабах и в 1918 году, и в 1920-х годах, и во все времена был или в составе Азербайджана, или в составе тех государств, в которых находился Азербайджан.