Аркадий Дубнов – Почему распался СССР. Вспоминают руководители союзных республик (страница 32)

– Это было еще до отмены шестой статьи Конституции СССР о руководящей роли КПСС?

– Да. Уже тогда я почувствовал: что-то тут не так. Сам Гумбаридзе не посмел бы так сделать. Значит, это было поручение Москвы. Коммунисты проиграли те выборы в Грузии, как и в Армении и Литве. В октябре 1990 года Гамсахурдия выиграл выборы и назначил меня главой правительства. Хотя я был против. Мне тогда было уже за 50 лет, и у меня в команде были очень сильные образованные молодые экономисты, финансисты, государствоведы и юристы. Им всем было по 38–40 лет, и я их предлагал. Но Гамсахурдия решил: ни в коем случае! Наверное, потому, что мы с ним были знакомы, учились в одной школе. Он был на четыре года моложе меня.

– Вам удалось реализовать что-то из своей программы, будучи премьером у Гамсахурдии?

– К сожалению, нет. Я столкнулся с Гамсахурдией, и он плохо себя повел. На десятый день после того, как я был назначен премьером, в Тбилиси прилетели двое американских журналистов и попросили их срочно принять. Мы поговорили часа полтора. На выходе один из них спросил: «Можно я еще минут на десять останусь?» Говорю: «Пожалуйста, в чем дело?» – «У меня есть задание. Очевидно, что Советский Союз сегодня-завтра распадется. В связи с этим в Вашингтоне сложилось особое мнение о трех прибалтийских республиках и Грузии в отличие от остальных одиннадцати». Я говорю: «Потому что грузины – красивый народ?» Нет, отвечает. И кладет передо мной бумагу. Она у меня [до сих пор] есть. Это начало октября 1990 года. Там рассчитано, что должны получать европейские страны из Азии. В основном – сырье, в том числе нефть и газ. Рассматривались три пути поставок этих ресурсов. Первый – через Россию, но это ненадежно. Второй путь – мусульманский: Иран – Турция – Европа. Но Турция – надежно, и Иран тоже. И самый надежный путь: Каспийское море – Азербайджан – Грузия – Черное море – Европа. «Вот поэтому вы у нас на особом счету», – говорит. У меня осталось впечатление, что это был совсем не журналист.

– Что он хотел от вас?

– Срочно связаться с руководством прибалтийских республик и начать совместно разрабатывать новую земельную реформу и реформу жилья, потому что 90 % жилья в Советском Союзе принадлежало государству. Еще большое значение он придавал реформе высшего образования в республиках. Я сразу провел этого человека к Гамсахурдии, он все ему рассказал. И поскольку у меня были уже хорошие отношения с премьером Эстонии Сависааром, Гамсахурдия попросил: «Сейчас же свяжись с ним». Я позвонил Сависаару, и тот рассмеялся в ответ, потому что американцы его обработали раньше меня.

– То есть они у него уже были?

– Конечно. Я сказал: «Либо ты меня приглашаешь, либо я тебя». Он ответил: «Я приеду». И снова рассмеялся: я, говорит, в курсе, что мы должны делать. И он действительно приехал. Мне до сих пор стыдно – два дня у меня гостил премьер Эстонии, и мы так и не пообедали. Я говорил ему: «Давай прервем работу, пообедаем». Нет, хачапури и чай, хачапури и чай – так мы и работали оба дня до двух часов, не вставая.

– Чем вы занимались?

– Разработали жилищную программу на три прибалтийские республики и Грузию, целый ряд юридических программ и программу высшего образования. Сависаар уехал, а я со своими людьми потом неделями почти не спал, потому что сроки поджимали. Этот американец обещал очень солидную финансовую помощь Соединенных Штатов в апреле-мае, если мы успеем эти программы подготовить.

– К маю 1991-го?

– Ну да, в сжатые сроки. В апреле у меня уже были почти готовы земельная и жилищная программы и закончена программа высшего образования. Я каждый день заходил к Гамсахурдии, говорил: взгляните, вот уже и парламент нашел время все обсудить, надо показать американцам результат, чтобы получить солидную сумму. А он все нет и нет. Потом оказалось, что он-то этого хочет, а его супруга Манана против.

– Что вы имеете в виду?

– Манана ему говорила: если ты отдашь государственную землю в собственность крестьянам, а государственные квартиры – бесплатно тем, кто там живет, если ты не будешь назначать президента Академии наук и ректоров, кто ты такой тогда? И Гамсахурдия послушался. Так он был изгнан из Грузии, не представив в парламент ни одну из наших программ. Только в январе 1992-го, когда меня вернули в качестве главы правительства (Сигуа был назначен и.о. премьер-министра Грузии 8 ноября 1992 года после свержения Гамсахурдии. – Прим. ред.), все эти программы были приняты за месяц.

270 тысяч семей в городах получили бесплатно в собственность государственные квартиры. Это раз. Второе – 800 тысяч крестьянских семей бесплатно получили землю, до трех гектаров на семью. И третье – реформа высшего образования: государство переставало вмешиваться в выборы президента Академии наук и ректоров вузов. Впервые такие выборы прошли в 2002 году, и американцы это оценили.

– Кстати, деньги-то вам так и не дали?

– Как это? На сегодняшний день американцы дали Грузии 14 миллиардов долларов.

– Но весной 1991 года из-за Гамсахурдии вы денег не получили?

– Нет, тогда не получили. А ведь огромные суммы могли быть! Когда американцы увидели, что Гамсахурдия ничего не делает, они написали, что США окажут солидную помощь прибалтийским республикам, но Грузия и Азербайджан ничего не получат. А про Гамсахурдию объяснили: он продолжает ту же политику, которую проводили коммунисты.

– Это было заявление Госдепа?

– Нет, самого госсекретаря США Джеймса Бейкера. И кстати, я главное пропустил. Этот американец, который меня обрабатывал, сказал, что скоро у нас состоится встреча с господином Бейкером. Я говорю: «Как? В Советском Союзе приглашать на такие встречи второго по рангу человека в республике не принято». Но в феврале 1991-го я получил известие, что Бейкер будет в Москве и приглашает в посольство США нас с Гамсахурдией.

– В резиденцию посла. Мне об этом рассказывал бывший премьер Армении Вазген Манукян.

– Да, там были Манукян и мы с Гамсахурдией, а больше никого из республик не было. Еще был мэр Москвы Гавриил Попов и три самых выдающихся экономиста Советского Союза и России: Абалкин и еще двое, не помню фамилий. Но нам с Гамсахурдией устроили отдельную встречу. Беседовали с Бейкером около часа. Я ему рассказал, что мы подготовили проекты реформ, и он очень обрадовался: «Окей! От нас будет не только солидная финансовая помощь, но и продовольствие. Потому что после распада Советского Союза в республиках будет страшный голод».

– Бейкер тогда конкретно говорил о возможном распаде Союза?

– Конечно, ведь это был февраль 1991 года. Когда мы возвращались, Гамсахурдия был на седьмом небе от радости. Но, к сожалению, когда жена так сидит на голове у мужа, он не президентом, а директором магазина должен быть.

– И вы никак не могли на него повлиять?

– Нет, конечно. В июне 1991-го я подал в отставку. Это было в Поти, я ему сказал: «Завтра напишу заявление. Ты Грузию погубишь».

– Как в Москве – я имею в виду Горбачева и КГБ – отнеслись к вашему совещанию с Бейкером в американском посольстве?

– Много позже Гавриил Попов мне говорил, что этим фактом были очень недовольны в Кремле. А я, знаете, почему-то Горбачеву очень нравился. Хотя ни одну его просьбу я не выполнил.

– А были просьбы?

– Были. Продлить на 20 лет пребывание Советской армии на территории Грузии, например. Закавказский военный округ всегда был в Тбилиси. Но я сказал: нет.

– Почему он просил вас, а не Гамсахурдию?

– С Гамсахурдией он никаких взаимоотношений не имел. Тот и в Москве был всего два раза – один раз вместе со мной, а второй раз, когда Ельцин стал первым лицом. Чтобы вы понимали, как себя вел Гамсахурдия и как сложно было с ним иметь дело, расскажу о нашей встрече с Ельциным тогда же, в феврале 1991-го. Я не был знаком с ним, но позвонил и пригласил его в Грузию. На второй день он перезвонил и сообщил, что на днях будет на Северном Кавказе и оттуда обязательно заедет в Грузию. Нам с Гамсахурдией дали знать, что он уже в Северной Осетии и вот-вот пересечет границу. Мы сразу поехали в Казбеги – это приграничный город. Устроились в гостинице. Через 20 минут Ельцин должен был быть на границе. И тут элементарная дипломатическая ошибка Гамсахурдии. Я говорю ему: «Звиад, поехали!» – «Нет, говорит, я не поеду». Я говорю: «Звиад! Мы приглашаем первое лицо огромной страны-соседа. По дипломатическим правилам, если бы он прилетел, мы должны были бы его встретить в аэропорту. А если он приехал на машине, мы должны встретить его на границе».

– А в чем было дело? Он был мизантропом?

– Не знаю. Я стою на границе с делегацией. Подъезжает машина Ельцина. Впереди – бронетранспортер. Он выходит, обнимает меня, начинает целовать. Водкой пахнет страшно! То есть пообедал. Мне так сказали, что очень много пьет. «Где Гамсахурдия?» – спрашивает. Я говорю: «Простите, он приболел и ждет вас в гостинице». И я почувствовал, что он обиделся. «Тенгиз, давай на моей машине поедем до Казбеги». Я говорю: «С удовольствием. Но у меня просьба: пусть бронемашины останутся здесь, на границе с Грузией. У нас охрана будет, так что не беспокойтесь». Ельцин повернулся к начальнику охраны: «Коржак! Коржак! Убрать эти машины!» Поехали. Работали четыре часа.