Аркадий Аверченко – Чудеса в решете (сборник) (страница 20)
– Да я одну из них взял.
– Зачем же вы это делаете? Оставьте; не надо.
– Почему не надо? А, может быть, я хочу поцеловать вашу руку.
– Это совсем лишнее.
– Нет, не лишнее. У вас красивые руки, Марья Ник… Ольга! Ольга Николаевна!!
– Ну, уж нашли тоже красоту. Вероятно, всем женщинам говорите одно и то же.
– Если бы все женщины были похожи на вас, я бы говорил им то же самое.
– А что же, я разве не такая женщина, как другие?
– Вы? Вы особенная. В вас есть что-то такое… что-то, знаете, такое…
– Ой, руке больно. Не жмите.
– Ну, ничего. Я ее поцелую, все и пройдет.
– Знаете, почему я держу вашу левую руку, a не правую?
– Почему?
– Левая ближе к сердцу.
– Так вы говорите – какая я?
– Вы? Особенная какая-то.
Пауза. Потом раздался притихший голосок Ольги Николаевны:
– Странно. Это говорите не вы первый.
– Ну, вот видите! Какие у вас красивые плечи.
– Оставьте. Ну, так что же во мне особенного?
– В вас есть какое-то обаяние. Меня влечет к вам. Ведь мы познакомились только нынче за обедом, a мне кажется, будто мы с вами знакомы давно-давно.
– Какой вы странный.
– Да… Меня все находят странным. Я не такой, как другие.
– А какой же вы?
– Какой? Да, знаете, долго говорить. Но только вы меня не должны бояться.
– Почему у вас такая рука холодная?
– Сердце горячее.
Долгая пауза.
– Виктор Михайлович!
– Ну?
– О чем вы так глубоко задумались?
– Что? Эх!.. Не стоит говорить. Нет. Нельзя. Не расспрашивайте.
– Наверное, о какой-нибудь из ваших многочисленных симпатий?
– О, Марья Николаевна… Как вы далеки от истины!
– Ольга я Николаевна! Какая я вам Марья Николаевна?! С кем вы меня путаете?..
– Это я нарочно назвал вас Марьей Николаевной, чтобы посмотреть: ревнивая ли вы?
– Да уж вы сумеете вывернуться. Вас на это взять.
И своеобразная гордость прозвучала в голосе Ольги Николаевны. Будто она уже начала гордиться своим собеседником.
– Так о чем же вы так задумались?
– О чем? Вернее – о ком.
– Ну, о ком?
– Нет, зачем, Map… Ольга Николаевна! Лучше не говорить… Скажу только одно: ваше имя надолго запечатлеется в моем сердце, как что-то милое дорогое и сладко-печальное.
– Ну, не надо быть таким… Ей-богу, вы странный. Так о ком же вы думали?
– Сказать? А вы не рассердитесь?
– Нет. Почему же?
– Вот если вы меня поцелуете, тогда скажу.
– С какой же стати я вас буду целовать! Нельзя. Я замужем.
– Серьезно?!
– Конечно.
Пауза.
– Ну, так что ж такое, что вы замужем?
– Как что? Вот, ей-богу… Какой вы странный.
– Жизнь меня сделала странным, милая Оля.
– Не смейте меня так называть.
– Хорошо, Оля. Не буду.
– То-то. Так о ком же вы думали?
– О вас.
– Интересно знать, что же вы обо мне думали?
– Я думал: сколько вы счастья можете дать тому человеку, который вас полюбит.
– Наверное, всем женщинам говорите то же самое.
– Я?! Нет. Чего мне! Только вам и говорю.
– Отчего вы такой печальный, Виктор Михайлович?
– У меня жизнь печально сложилась, Оленька.
– Бедный мой, бедный; ну, дайте, я вас по головке поглажу. Оставьте. Пустите! Не смейте меня целовать! Я кричать буду!
Лежа у себя на кровати, я нервно насторожился, вот сейчас раздастся пронзительный крик.