Аркадий Арк – Война философий. Часть I. Предвестники филоистики (страница 13)

«Нужно всегда начинать исследование с вещей наиболее лёгких».

О принципах доказательства:

«Доказательство – цепь определений».

О принципе тождества и точности понятий:

«Не бывает никаких двух неразличимых друг от друга отдельных вещей».

«Полагать две вещи неразличимыми – означает полагать одну и ту же вещь под разными именами».

И самое моё любимое его высказывание, точно указывающее на то, что Лейбниц выступал за научную философию, потому что в отличие от религий, научная философия должна быть одинакова везде, как и науки:

«Я не различаю ни наций, ни Отечества, я предпочитаю добиваться большего развития наук в России, чем видеть их среднеразвитыми в Германии. Страна, в которой развитие наук достигнет самых широких размеров, будет мне самой дорогой, так как такая страна поднимет и обогатит всё человечество».

Бейль за научную философию

Пьер Бейль (1647 – 1706), философ-просветитель XVII века, впервые теоретически доказавший полноправность и полноценность атеистического общества, которое вполне может быть даже более духовно и гуманно, чем религиозное.

Много о нём писать не буду, т.к. подробнее о нём речь будет во второй части книги. Здесь же хочу привести всего несколько его цитат, которые пригодились бы для того, кто хочет заниматься научной философией. Первые две цитаты касаются пагубности авторитета в философии:

«Воззрение, будто взгляд, переходящий из века в век, от поколения к поколению, не может быть всецело ложным, – чистейшая иллюзия… Ведь, за исключением нескольких философских умов, никто и не подумает проверить, верно ли то, что все говорят».

«… цитаты самых благоразумных авторов часто обманывают нас и, следовательно, благоразумие обязывает нас проверять цитаты, кем бы они ни утверждались».

Это говорит о том, что всё нужно подвергать сомнению, всё проверять и перепроверять. Даже если знание проверено веками, это ещё не гарантия того, что оно истинное и не может быть опровергнуто.

Третью цитату я разделил бы на две разных:

«Философию можно сравнить с некоторыми порошками, которые настолько едки, что, разъедая заражённую плоть раны, они затем поедают живую плоть, разлагают кости и проникают до самого мозга. Философия сначала опровергает ошибки. Но если её не остановить в этот момент, она продолжает нападать на истины. А когда она предоставлена самой себе, она заходит так далеко, что уже не знает, где находится, и не может найти места для остановки».

Проблема этой цитаты в том, что здесь Бейль путает философию и философов, а также путает философию и лжефилософию. В первой части цитаты Бейль говорит о философии как о явлении. Но во второй части, когда говорит о фиктивности философии, он говорит уже не о философии, а о философах. Ошибается не философия, а философы. Уводят в ненаучные дебри философы, а не философия. Не могут остановиться там, где нужно остановиться, – философы, а не философия.

Философия – это осмысление действительности. Осмысление может быть жёстким, прямолинейным, болезненным и даже страшным, оно опровергает ошибки, раскрывает глаза. Но когда происходит уход от истины, осмысления не происходит, тогда нельзя назвать это осмыслением действительности. То есть, формально философ как бы осмысливает действительность, но фактически делает ошибки, уходит в сторону от истины, получая ложное представление о действительности, а не её осмысление. Это уже лжефилософия, фиктивная философия, фиктивное знание. Но виновата ведь не философия, а философ, который, возможно, был недостаточно подготовлен для своей работы, или мыслил себя более умным, чем был.

Бейля я упомянул в этом списке философов потому, что он понимал главное, он понимал, что религия и философия – разные явления, что религия не несёт в себе знаний, что атеизм лучше религии, что религиозная философия не соответствует тем качествам, которые должны быть у философии.

Фонтенель за филоистику

Бернар Ле Бовье де Фонтенель (1657 – 1757), французский философ, писатель и учёный.

Как видим, Фонтенель прожил долгую жизнь, 100 лет. Он был племянником известного писателя и драматурга Пьера Корнеля.

Как и все честные философы, Фонтенель критиковал религию, отвергал сверхъестественное и чудеса. Он подчёркивал фантастичность и иррациональность религии. Фонтенель утверждал, что религия возникла и развилась в результате господства невежества, незнания истинных причин явлений, о чём говорили ещё античные философы. Другим источником религии он совершенно верно называл сознательный обман людей со стороны служителей культа.

Особое место в наследии Фонтенеля занимают «Рассуждения о множественности миров». В этой работе, опираясь на достижения астрономии, научное наследие Галилея и Коперника, философско-атеистические идеи Бруно и других философов, Фонтенель с научных позиций подрывает авторитет религии, показывая несостоятельность религиозной картины мира.

Также Фонтенель как материалист опровергал учение о врождённых идеях или божественном вмешательстве в законы природы.

Меня более всего радует то, что Фонтенель прямо указывает на первенство философии по отношению к другим формам сознания, о чём я пишу в своих книгах. Так, Фонтенель в своей работе «О происхождении мифов» совершенно верно и правильно пишет:

«Рассказы первобытных людей своим детям, часто лживые по самому своему существу, ибо они придумывались людьми… искажены в самых своих истоках. Но разумеется, они подвергались ещё большей порче при передаче из уст в уста…

Поверят ли тому, что я сейчас собираюсь сказать? В эти грубые времена существовала даже своего рода философия, и она сильно способствовала рождению мифов. Люди несколько более одарённые, чем другие, естественно, стремились найти причину вещей и событий, происходивших у них на глазах… Конечно, это своеобразный философ, но, быть может, он был Декартом своего века…».

Далее Фонтенель пишет:

«От этой примитивной философии, несомненно господствовавшей в пору детства человечества, народились всевозможные боги и богини. Весьма любопытно наблюдать, как человеческое воображение порождает ложные божества».

Далее у него написано:

«То, что мы называем философией ранних столетий, безусловно, могло быть связано с историей фактов».

И это очень верное замечание! Фонтенель также указывает, как первобытная философия смешивается с мифами:

«Если рассмотреть внимательно большую часть этих мифов, можно обнаружить, что они представляют собой всего лишь смесь фактов с современной им философией. Философия эта очень удобно разъясняет всё, что есть в этих фактах чудесного, причём чудесное это как будто весьма естественно согласуется с фактами».

«В древние времена не только объясняли с помощью фантастической философии всё, что было поразительного в истории фактов, но и толковали с помощью истории фактов, вымышленных для развлечения, то, что было областью самой философии».

Он приводит в пример два созвездия «Медведицы» и истории, которые придумывали люди для этих созвездий, вольно рассуждая о том, что раньше это якобы были женщины.

Но главное, Фонтенель пишет:

«Если мы исследуем заблуждения наших времён, мы обнаружим, что в основе их появления, развития и устойчивости лежат те же причины».

На это же указываю я, когда пишу о современных мифах, заполонивших даже саму философию.

Но пока нам важно увидеть то, что Фонтенель доказывает в своей книге и показывает на примерах: философия была уже в первобытные времена. Он показывает, что философия – это и есть осмысление действительности, что она существовала до мифа и религии. Это полностью соотносится с филоистикой. Об этом же я пишу в первой части своей книги «Азы философии для философов».

Только два уточнения я мог бы тут внести в теорию Фонтенеля. Он слишком робок в своих утверждениях. И вот почему. Он пишет, что «люди несколько более одарённые, чем другие, естественно, стремились найти причину вещей и событий, происходивших у них на глазах». Это он называет «своеобразной философией». На самом деле это не «своеобразная», а самая настоящая философии, т.к. сущность философии – осмысление действительности. И «стремились найти причину вещей и событий, происходивших у них на глазах», т.е. осмыслить действительность, не только одарённые, а все люди, каждый человек. Поэтому философствовали все. Разница была лишь в том, что кто-то делал это более разумно и научно (хотя о науках тогда не знали), а кто-то совершал ошибки мышления и дополнял пробелы фантазией, что и порождало мифы. Иными словами, чтобы создать миф, или сказку, или рассказ, или что угодно, необходимо сначала пофилософствовать, осмыслить, соотнести то, что знаешь, с тем, что не знаешь; то, что хочешь сказать, с тем, чего сказать не хочешь. А это не что иное, как философствование. То есть, Фонтенель рассматривал философию только как научное мышление, ведущее к познанию: «стремились найти причину вещей и событий». Но философия может быть и фиктивной, не научной, не ведущей к познанию. Тем не менее, она всегда предшествует правильному или неправильному пониманию действительности. Поэтому она предшествует и мифу, и религии. Так показывает филоистика – научная философии.

Поэтому мне удивительно: как, когда и кто после этого наглядного доказательства Фонтенеля вдруг решил, что первая форма сознания – миф? У кого на это хватило ума? Где он взял такие знания? Как этот «философ» представлял себе философию?